Глава 49. Огни

Дорога вилась меж полей, но пейзаж за окном был смыт до акварельных разводов сплошной стеной дождя. Они не спешили, наслаждаясь уютом салона и ритмичным стуком дворников, отбивающих убаюкивающий такт. Проезжая через очередной сонный городок, они сквозь водяную пелену разглядели не яркие флажки, а тусклый свет фонарей, отражавшийся в лужах на главной улице, и услышали приглушенный шум музыки, доносившийся из большого старого амбара.

— Кажется, ярмарка, — Адам сбросил скорость, и его лицо озарилось интересом. — Судьба явно намекает, что нам нужен перерыв. И что-нибудь горячее.

— В такую погоду? — скептически произнесла Ивелли, но в ее глазах читалось любопытство. Ей уже наскучило смотреть на потоки воды за стеклом.

— Именно в такую, — с пафосом заявил он, паркуя «Бэтмобиль» на раскисшей площадке. — Идеальная погода для глинтвейна и жареных каштанов. Если, конечно, моя госпожа не боится промочить ноги.

— Твоя госпожа… Боже, как пафосно. В целом, вот она проектирует дренажные системы, — парировала девушка, натягивая капюшон. — Я готова к любым осадкам.

Они выбежали из машины и, пробежав под струями дождя, нырнули под широкий навес, за которым открылось оживленное пространство ярмарки, стиснутой под крышами амбаров и растянутых тентов. Воздух был густым и влажным, пахнущим мокрой шерстью, жареными орехами, дымом и влажным деревом. Кругом стояли лотки, с которых торговали горячим сидром и только что испеченным хлебом. Люди толпились под прикрытием, создавая уютную, шумную давку.

Ивелли, всегда ценившая порядок и простор, с удивлением ловила себя на том, что ей нравится эта теплая, немного хаотичная теснота. Адам тем временем уже вернулся с двумя дымящимися картонными стаканчиками.

— На, — он протянул ей один. — Глинтвейн. Согреет.

Она сделала осторожный глоток. Пряное, обжигающе-горячее вино разлилось по телу теплом, прогоняя сырость и усталость.

— Признай, это гениально, — сказал Адам, его волосы были мокрыми, а на ресницах дрожали капли.

— В данных погодных условиях… несомненно, — сдалась она, с наслаждением прижимая ладони к теплому стаканчику.

Они бродили под тентами, как два счастливых беглеца от непогоды. Адам попытался выиграть для нее плюшевую рыбу в тире, но из-за влажности дротики летели непредсказуемо. Ивелли, к его изумлению, подошла к стенду с кольцебросом и с трех попыток, с сосредоточенным видом, набросила кольцо на нужную колоду, выиграв уродливого, но очень милого вязаного осьминога.

— Ты где этому научилась? — удивленно спросил Адам, принимая подарок.

— В детстве, в летнем лагере, — таинственно ответила она, поправляя мокрого осьминога на руке.

Они слушали, как под барабанную дробь дождя по крыше музыканты играли блюз, ели обжигающие пирожки с вишней и смеялись, глядя, как дети пускают кораблики по образующимся ручейкам. В этой дождливой крепости они были просто парой, такой же, как все вокруг.

Потом Адам нашел старомодную фотобудку в самом сухом углу площади.

— На память о великом потопе, — сказал он, увлекая ее за собой за занавеску.

В тесном пространстве пахло пылью, мокрым фетром и их влажными куртками. Они втиснулись на сиденье, их холодные щеки соприкоснулись. На экране замигали цифры обратного отсчета. На первой фотографии они оба смотрят в объектив с преувеличенно грустными лицами, изображая уныние. На второй — Адам изображает, что сушит волосы. На третьей — Ивелли не выдерживает и смеется, а он в этот момент целует ее в мокрый висок. На четвертой — они оба смеются, глядя друг на друга, их лица сияют счастьем, контрастируя с хмурой погодой за пределами будки.

Полоска с четырьмя снимками выпала из автомата. Адам бережно, чтобы не намочить, спрятал ее во внутренний карман куртки.

— Теперь это наша самая ценная картина, — заявил он. — Настоящее искусство рождается в ливень.

— Дороже твоих портретов на заказ? — пошутила она, стряхивая каплю с кончика носа.

— Несомненно.

Когда стало окончательно темнеть, а дождь не думал утихать, они, промокшие, довольные и согретые изнутри, побрели назад к машине. Ивелли несла своего вязаного осьминога, а Адам — половинку недоеденного яблочного пирога.

Садись в «Бэтмобиль», Ивелли посмотрела на освещенные окна амбаров, за которыми продолжался праздник, несмотря на непогоду.

— Это был прекрасный день, — тихо сказала она, с наслаждением ощущая сухое тепло в салоне.

— Самый что ни на есть дождливый и самый что ни на есть идеальный, — поправил он, заводя мотор. — Таких теперь будет много. Обещаю.