Глава 50. Палатка
«Лесная Гавань» встретила их влажной, пряной прохладой, пахнущей мокрой хвоей и сырой землей. Дождь прекратился, оставив после себя бриллиантовые капли на иголках сосен и размытые лужи на дорожках. Домики-бочки, расставленные среди деревьев, выглядели довольно мило, но Адам, изучив их, покачал головой.
— Слишком цивилизованно, — заявил он, указывая на рюкзак с палаткой в багажнике. — Раз уж мы в кемпинге, давай по-настоящему. Разобьем лагерь.
Ивелли, у которой опыт общения с природой заканчивался на пикнике с идеально упакованной корзиной, скептически взглянула на компактный сверток.
— Ты уверен, что там внутри вообще что-то есть, а не просто цветной болон?
— Уверен, — он вытащил палатку и разложил на расчищенной площадке. — Вот, архитектор, твой чертеж. — Он протянул ей листок с инструкцией, испещренный загадочными пиктограммами и стрелочками. — Читай, а я — исполню.
Ивелли с важным видом принялась изучать схему. Через пять минут ее лицо выражало полное недоумение.
— Так… эта палочка с пружинкой… она должна проходить через эту… петлю? Или это та самая петля, что нарисована здесь, пунктиром? — Она повернула листок, пытаясь понять его логику.
Адам, наблюдавший за ее мучениями, не выдержал и фыркнул. Потом рассмеялся, все громче и заразительнее.
— Знаешь, — проговорил он, вытирая мнимую слезу. — Я всегда думал, что чтение чертежей — это твоя сверхспособность. А тут простейшая инструкция…
Ивелли надула губы, изображая обиду, и шутливо ударила его кулаком по плечу.
— Молчи, варвар! Это не чертеж, это ребус, составленный садистом!
Она сделала шаг, чтобы ударить его еще раз, но забыла про скользкую после дождя землю. Нога ее поехала по мокрой траве, и с коротким вскриком «А-а-а!» она начала падать вперед.
Адам инстинктивно шагнул навстречу, чтобы подхватить ее, но не рассчитал. Вместо того чтобы упасть в его объятия, Ивелли, пытаясь сохранить равновесие, неуклюже рванулась вперед и с размаху ткнулась лицом… прямо в его пах.
Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь каплями воды, падающими с деревьев. Ивелли застыла в шоковом параличе, ее горящее от стыда лицо уткнулось в его джинсы. Она почувствовала, как под ее щекой мышцы его бедра напряглись от неожиданности.
— У-у-упс… — выдавила она приглушенно, пытаясь оттолкнуться и встать.
Но ее руки скользнули по мокрой ткани его штанов, ноги снова поехали, и она, с жалким всхлипом, совершила повторное, еще более смущающее «ныряние» в ту же точку.
Над ней раздался сдавленный, удивленный смех.
— Э-э-э, Ив… — голос Адама прозвучал на октаву выше обычного. — Я, конечно, не против такого стремительного возобновления… э-э-э… близости. Но, может, не тут и не сейчас? Или ты решила, что инструкция к палатке — это новый вид брачных игр?
— Замолчи! — взвыла она, наконец оттолкнувшись. Ее лицо пылало таким огнем, что, казалось, высушит всю влагу в радиусе пяти метров. — Я… я просто подскользнулась!
Адам, все еще хихикая, но с лицом, полным искренней попытки сдержаться, протянул ей руку. На этот раз твердо и уверенно, помогая ей подняться на ноги.
— Понимаю, понимаю. Просто… впечатляющая целеустремленность.
Как только она оказалась на ногах, ее смущение мгновенно преобразовалось в ярость. Она изо всех сил шлепнула его по груди, на этот раз намеренно и точно.
— Ай! — он сделал шаг назад, потирая грудь, но смех так и не покидал его глаз. — Ладно, ладно! Заслужил! Считай, что мы в расчете. Ты атаковала, я съел контратаку. Ничья.
Она стояла перед ним с растрепанными волосами и пунцовыми щеками, и вдруг сама не выдержала и рассмеялась. Это был тот самый смех, нервный и очищающий, когда стыд и неловкость превращаются в абсурд.
— Ты… ты ужасный! — сказала она, смеясь и вытирая грязную руку о свои джинсы.
— Зато ты — самый опасный архитектор, которого я знаю, — парировал он, все еще потирая грудь. — Атакуешь ниже пояса. Буквально. Ладно, иди отряхнись. А эту садомитскую инструкцию я одолею сам. Без твоей… помощи.
Он снова принялся за палатку, и через десять минут она уже гордо стояла на площадке, пока Ивелли, все еще слегка алая от смущения, пыталась стряхнуть грязь с одежды.