Глава 8. Пробуждение

Я вернулась в свою комнату и первым делом выбросила брачный венок. Зачем-то я хранила его даже увядшим – спрятала под стекло и берегла. Но теперь, распахнув окно, швырнула его в ночь. Глядя, как он развалился еще в полете, я с тоской подумала, что наши с Верджилом отношения вот так же распались на части.

Нокс на стене ссутулилась и опустила голову, изображая печаль. Все это время она вела себя тихо, скользя за мной по полу, как положено нормальной тени. Понимала, что меня лучше не тревожить.

Я недолго пробыла одна. Вскоре в комнату постучал отец с матушкой. Похоже, гости отправились восвояси. Я знала, зачем пришли родители – объявить свое решение. А еще я была уверена, что мне известно, каким оно будет. Конечно, расторжение брака.

Неприятная и отчасти позорная процедура. Особенно через месяц после свадьбы и пира, на котором были все важные жители города. Но мы ее переживем.

Первым заговорил отец:

— Ты знаешь, дочь, что мы всегда печемся о твоем счастье.

— Риана, — матушка взяла меня за руку и усадила на кровать. — Мы любим тебя и желаем лучшего. Но иногда лучшее сначала может напугать. В этом нет ничего необычного. Все новое кажется страшным.

Она говорила, а я не улавливала суть. К чему она клонит?

— Просто скажите, что вы решили, — попросила я.

Матушка вздохнула. Подняв руку, она пригладила мои волосы, как делала это в детстве. В ее глазах сквозила такая печаль, что я невольно отстранилась. Не нравится мне это.

Нокс на стене дернулась и изменила очертания. Я не сразу поняла на что. Вроде она копировала меня, вот только что это у нее на голове? Я присмотрелась и похолодела. Да это же платок послушницы! Не может быть, чтобы родные так со мной поступили…

— Вы не посмеете отправить меня в обитель! — я вскочила на ноги. — Я ничего плохого не сделала!

— Дорогая, но это единственный разумный выход для всех, — всплеснула мама руками. — Никто не женится на тебе после всего. А в случае расторжения брака наша семья потеряет выгодного союзника.

— Подумай о братьях. Кто отдаст за них дочерей при такой-то сестре? — добавил отец.

— И поэтому вы решили принести меня в жертву, — возмутилась я.

— Обитель не такое ужасное место, как тебе кажется. Там спокойно и красиво. Ты сможешь быть счастлива в его стенах! Твое имя не будет опозорено из-за измены мужу, — уговаривала матушка.

— Но у меня никогда не будут детей! — воскликнула я.

— Не переживай, наш род продолжат твои братья, — заявил отец.

Я не верила своим ушам. Только это их заботит – благосостояние и продолжение рода? А как же я, мои чувства, мое счастье?

— Так будет лучше, — тихо, но уверенно повторила матушка.

Комната закачалась и поплыла. Я словно оказалась на одном из кораблей отца. Под ногами был не устойчивый пол, а палуба на волнах.

И тут вдруг что-то ударило в окно. Сперва отдельный звук «тук-тук» быстро сменился барабанной дрожью. Пошел дождь!

Первая же его капля стала последней для меня. Я слишком хорошо помнила слова Грея: «Если за твоим окном идет дождь, знай, это я тоскую по тебе». Он выбрал самый неподходящий момент, чтобы напомнить о себе. Хуже и придумать нельзя.

Тоскует, значит?! После того, как разрушил мое будущее, бросил меня разбираться со всем одной, развел с мужем. Грей словно насмехался, говоря – твоя жизнь под полным моим контролем.

Сердце заколотилось так сильно, что каждое его сокращение отзывалось болью в груди. Воздух казался слишком густым, я хотела и не могла его вдохнуть. Я сделала шаг, но ноги предательски дрогнули. Стена качнулась – нет, не стена, это я шаталась.

Что-то рвануло внутри. Не сердце, не дыхание – глубже. Под кожей, в самой моей сути. Как будто во мне что-то пробудилось, потянулось, выпрямилось, раздвигая кости, прожигая вены. Что это? И почему сейчас?

Наверное, я слишком побледнела, чем напугала родителей.

— Риана, что с тобой?! — матушка бросилась ко мне.

Но мир уже начал расплываться, звуки отдалялись и постепенно исчезали. Крик матери, ее прикосновения, встревоженная Нокс на стене – все осталось где-то далеко. Я неотвратимо погружалась в темноту.

Все исчезло. Цвета. Звук. Свет. Остался только стук дождя по стеклу, будто обратный отсчет — тук-тук-тук…