Это оказались хозяйственные записи. Ничто человеческое, как выяснилось, драконам не чуждо. Конкретно этот любил хорошо поесть и выпить. Коз и баранов ему доставляли целыми стадами. У дракона был отменный аппетит.

Мы с Нокс читали манускрипт за манускриптом, я уже зевала от скуки, но продолжала упорствовать. Как вдруг почудилось, что очередная страница выглядит иначе. До этого писал явно управляющий.

— Тебе не кажется, что здесь другой почерк? — задумчиво произнесла я. — Наклон букв как будто отличается…

Я взбодрилась, а Нокс тут же перевела текст. Поднеся свечу к стене, я с жадностью вчитывалась в строки. Это же записи, сделанные рукой самого дракона! Кажется, это его дневник … или нет, скорее, послание потомкам. Возможно, сыну.

Написано было красиво, я аж зачиталась. Дракон учил контролю над звериными инстинктами. «Сила не в ярости, а в умении ждать, думать и выбирать момент. Не всякий бой стоит начинать. Умение сдержаться – признак власти над собой» – писал он.

«Люди будут бояться, преклоняться или ненавидеть. Не становись тем, кем тебя хотят видеть – будь тем, кем ты рожден».

Кажется, дракон – хозяин хранилища был огненным. Я поняла это из совета: «Не трать пламя понапрасну».

«Победа – это не всегда битва. Иногда умная сделка или мудрое слово сильнее острого когтя». А этот совет вызвал у меня нервную дрожь. Мне ли не знать, какие хитроумные сделки заключают драконы.

Конечно, упоминалось здесь и сокровище. Оно действительно было крайне важно для любого дракона.

Все это было весьма любопытно. Будь я историком, визжала бы от восторга. Такая находка! Но меня мало интересовал быт и культура давно исчезнувшего вида. Я искала то, что избавит от сделки.

Увы, об этом не было ни слова. Но кое-что любопытное я все же обнаружила.

«Никогда не называй свое имя постороннему, — гласило очередное поучение. — Имя имеет для дракона особое значение. Тот, кому оно ведомо, получит над тобой власть».

Я откинулась на стуле. Чем больше я узнавала о драконах, тем лучше понимала поведение Грея. Недаром он не назвал свое имя, отделавшись нелепой кличкой. Он мне не доверяет. Впрочем, это взаимно.

Жаль, но это хоть и полезное знание ничем не помогло. Имя Грея мне неизвестно. Чтобы его выяснить, надо как минимум с ним встретиться. А я пока к этому не готова.

Еще несколько дней мы с Нокс спускались в архив. Прочли там все древние манускрипты, но больше не нашли ничего полезного. Впрочем, мне нравилось проводить время там. Всяко лучше, чем сидеть в душной келье, слушая звонких смех подруг с улицы. Как же я ненавидела дракона в эти минуты! Явись он прямо сейчас, придушила бы.

А еще за то, что он творил. Близкие, как и я просила, не писали мне, но вести из родного города все же доходили. На приморский край сыпались беды одна за другой – ураганы, тайфуны, наводнения. Поговаривали, что природа сошла с ума, или вовсе Творец за что-то карает город. Чародейки и те не могли ничего поделать.

Одна я знала, что ни природа, ни Творец здесь не при чем. Это Грей. Он явился за мной, чтобы получить свою вторую ночь, не нашел и пришел в ярость. Расторгнуть сделку без моего отказа он не мог, а потому разрушал то единственное, что было мне дорого.

Злость дракона ужасна. Меня пугало его безумное неистовство. Настолько, что порой я порывалась выйти из-под укрытия стен. Пусть уже найдет меня и оставит город в покое. Но потом я вспоминала отношение горожан ко мне, их злые языки и ядовитый шепот. Возможно, они заслужили немного трудностей. В конце концов, это всего лишь непогода.

Мать-настоятельница, видя, что я превратилась в затворницу, сама заговорила со мной:

— Тебе стоит подумать над тем, чтобы дать обеты, — сказала она. — Следующее посвящение уже скоро, в Светлый день.

Так назывался праздник самого длинного дня в году. До него осталось меньше месяца.

— Но вы говорили, что я могу год жить в Обители, не давая обетов, — напомнила я.

— Да, но твой случай особый. Я вижу, как ты прячешься за стенами, словно за щитом. И догадываюсь, чьего взора ты боишься.

Я вздрогнула. Мать-настоятельница в курсе моей истории? Ей рассказали родные или она сама все поняла? Впрочем, какая разница. Главное, что она хочет помочь.

— Если ты станешь послушницей, никто не сможет претендовать на тебя. Твои душа и тело будут принадлежать Творцу, — заявила она.

Я часто заморгала, не веря своим ушам.

— Я смогу выходить на улицу?

— Когда пожелаешь, — улыбнулась мать-настоятельница.

Предложение было заманчивым, чего скрывать.

— Только учти, не бесплатный дар, — добавила мать-настоятельница. — От тебя тоже потребуется жертва – отказаться от всего мирского и посвятить свою жизнь служению.

А вот и минус. Слишком существенный для меня.

— Я подумаю, — заверила я.

В тот момент я была уверена, что это не мой путь.