Ночи накануне Светлого дня выдались душными. Днем стояла невыносимая жара. Такая, что даже толстые, каменные стены Обители прогрелись насквозь.

Мне не спалось. Я устала видеть солнечный свет через мутное стекло. Устала дышать спертым воздухом помещений. Я задыхалась в тесных четырех стенах.

Мучаясь бессонницей, я ходила из угла в угол в своей маленькой келье. Пять шагов туда, пять обратно. Особо не разгуляешься. Но я опасалась выходить в коридор, чтобы не разбудить других девушек. Они наработались за день, пусть отдыхают.

Еще пару проходов от стены к стене. Фу-у-ух, здесь совсем нечем дышать! Аж голова закружилась.

Как вдруг – бам! В окно что-то ударило. Я вздрогнула и обернулась. И тот же миг повторилось – бам! А потом почти без перерыва – бам! Бам! Бам!

В стекло билась птица. Опять и опять. С безумным упорством она пыталась попасть внутрь моей кельи, словно от этого зависела ее жизнь. Да она убьется!

Я бросилась к окну и замахала руками в попытке напугать птицу. Улетай, глупая! Ты же погибнешь. Но та продолжала стучаться о стекло. Уже не так резво, чувствовалось, что она теряет силы, но не сдается.

Я не могла безучастно смотреть, как умирает живое существо. Особо не раздумывая, поспешила ей на помощь. Старая, деревянная рама поддалась с трудом. Мне удалось распахнуть ее лишь с третьей попытки. Но вот, наконец, створки открылись и… ничего не произошло.

Птица не ворвалась в келью. Она резко потеряла интерес, как будто ее привлекало именно закрытое окно. Возможно, она увидела свое отражение в стекле и посчитала его соперником. Так или иначе, птица упорхнула.

Я же решила воспользоваться случаем и подышать свежим воздухом. Окно все равно уже открыто. Но от жары воздух стал вязким и тягучим, как патока, а еще совершенно неподвижным.

Тогда я уперлась руками в подоконник и высунула голову в окно, чтобы хоть немного освежиться. Но меня тут же дернули сзади за подол.

— Ты что творишь, дурная? — раздалось за спиной. — Он же почует!

Я в ужасе шарахнулась от окна, едва не наступив на серого кота. Кажется, это Ворчун. Он предупредил об опасности, не забыв при этом обругать.

— Идиотка! Велено же было сидеть в четырех стенах. Так трудно, что ли? — ругался кот.

— Но это просто окно, — обиделась я.

— Ты высунула свою глупую голову на улицу!

— Откуда мне было знать, что так нельзя? Мне никто не сказал! — возмутилась я.

— Ты ее не предупредил? — зашипел Апломб на Ворчуна.

— С какой стати? — не растерялся тот. — Это должна была сделать Черная!

Ворчун указал хвостом на котенка.

— Ага, вам легко говорить, вы вон какие большие, а я – маленькая. И вообще у меня лапки, — завистливо протянул котенок.

— Как всегда, валят с одной головы на другую, — закатил глаза Апломб.

— И что теперь? — вмешалась я в их спор.

— Теперь уже все, — вздохнул облезлый, грустный кот, которого я видела впервые. — Он скоро будет здесь.

— Я этого не хотела! Что же делать?

— Смириться, — посоветовал облезлый.

— Ой, замолчи, Хандра, — перебил Ворчун. — Вечно ты нагоняешь тоску…

Я не услышала финал их перепалки. Все потому, что коты исчезли. Только что были и – пуф! – их не стало.

Я же кинулась закрывать окно. Захлопнула рамы, задвинула защелку и молилась про себя, чтобы обошлось.

Но, увы. Едва я отвернулась от окна, как стало очевидно – я в келье не одна. У двери стоял он – мой худший кошмар. Грей. И, судя по мерцанию серебристых глаз, он был невероятно зол.

— А вот и ты, эльфэйн.

Я моргнула. У меня что, новый титул? Не пойму – меня понизили или повысили?