Глава 10

Ну, вот, мечты, как и положено мечтам, начинали сбываться – сегодня она переезжает на съёмную квартиру. Душа требовала перемен – и они случились. Квартирка нашлась неожиданно быстро и, с учётом Сашиного перехода на полный рабочий день, вполне была ей по карману. Елена и маленькая племянница пытались отговаривать, но Александра была непреклонна. Она намерена жить взрослой жизнью, самой заботиться о себе, самой решать свои проблемы. И точка.

О возвращении домой тоже не могло быть и речи, жить в атмосфере неудавшегося брака матери Сашка не собиралась. Да и выросла она из той жизни. С мамой Александра перезванивалась, но увидеться ни та, ни другая не изъявляли желания. Никто не говорил об этом открыто, но всегда встречам что-то мешало. Пару раз Саша заезжала домой за вещами, но выбирала время, когда в квартире никого не было. Её обиды серьёзные, живут долго, не проходят так просто. И это правильно, незачем прощать подлецов… Подходя к дверям родительской квартиры, она звонила в дверь раз-другой. И ждала. Убедившись, что квартира пуста, быстро, словно воровка, заходила и, потрепав за уши Бадди, который с радостным лаем бросался ей навстречу, брала нужное и быстро исчезала.

Александра взглянула на часы, ещё только начало пятого. Время тянулось медленно, так бывало всегда, когда посетителей в кофейне мало. Правда, Артём уже здесь. «Что мне снег, что мне зной» – это про него. Не сдаётся, с завидным упорством посещает их заведение. Как старые знакомые, они перекидывались несколькими словами, но не более того. Саша старалась не поддерживать разговор. А зачем, если другой в её сердце? И молодой человек уходил на своё излюбленное место за столиком у окна и оттуда, стараясь не смущать, украдкой бросал на неё взгляды.

Девушка чистила заварочный блок кофемашины, когда за спиной возник управляющий. На лице довольная улыбка, значит, вот он, момент, чтобы отпроситься с работы прямо сейчас.

– А можно мне уйти сегодня пораньше? – взглянула умоляющими глазами. – По семейным обстоятельствам? Вера здесь меня подменит. И завтра же отработаю эти часы.

– А что такое, Сандра?

– Понимаете, я переезжаю на другую квартиру. Боюсь до ночи не успеть.

– Ну, что ж, – оглядев полупустой зал, управляющий кивнул, соглашаясь.

Пять минут на сборы – и Александра уже на улице.

– Я помогу тебе с переездом.

Это произнёс выскочивший за ней Артём. И сказано было голосом, не терпящим возражений. Сказал и просто пошёл рядом. Шаг в шаг с ней. Шустрый какой! И как он сумел расслышать, о чём Александра говорила с управляющим?

Она покосилась на него, но промолчала. Если б парень спросил, можно ли помочь, Саша, не задумываясь, ответила бы «нет». Но он сам принял решение, словно имел такое право, и это удивило. Ладно, ей не помешают сегодня сильные мужские руки.

А на улице ярко и празднично светило солнце, заглядывая в каждый уголок, светило ей в лицо, и не устоять Сашкиному хмурому лицу против солнца. Уже сентябрь пришёл в город, а погода совсем летняя. Она заулыбалась, глядя на неё, заулыбался и Артём. А там, где люди улыбаются, уже не может быть неприязни.

– Хороший сегодня день, правда? Я ставлю ему оценку пять, – начал разговор Артём.

– Ты ставишь оценки дням?

– Иногда. У меня был день отпетый двоечник, когда я сразу три пары получил. Давно, в школе…

Слово «давно» вызвало у Александры улыбку, но она ничего не сказала, слушала его рассказ о злополучных двойках, о друге Сеньке, который поступил в мореходку, и о его, Артёма, грандиозных планах на жизнь. В метро её провожатый поддерживал Сашу за локоть на эскалаторе и потом, в вагоне, заботливо прикрывал руками, оберегая от толчков входивших и выходивших пассажиров. Она чувствовала себя особенной, и это было чертовски приятно.

С переездом тоже всё сложилось удачно. Громким словом «переезд» это перемещение нескольких сумок и пакетов с одной квартиры на другую сложно было назвать. У Сашки вещей немного, не успела обрасти ими, её самостоятельная жизнь ещё только в самом начале. В восемь часов вечера обустройство на новом месте в крохотной однокомнатной квартире было, в основном, завершено.

– Я рассчитываю на чашку чая, – заявил Артём, глядя на чайник, только вытащенный на свет из большой сумки.

«Похоже, это парень не умеет просить», – подумала Саша, глядя, как он, найдя глазами спички, уже зажигал газовую горелку.

– К чаю только сухарики, – ответила она, давая понять, что согласна, но на многое пусть не рассчитывает.

– Обожаю сухарики. В следующий раз, если ты позволишь, я принесу мой любимый торт.

– В следующий раз? Ничего себе заявка!

– Давай прямо завтра отметим твоё новоселье, – не слушая, что она говорит, продолжал Артём. – Иначе жизнь на новом месте может не заладиться.

– Послушай, а ты не слишком… – Саша замолчала, подбирая слово.

– Не слишком наглый? Редко, но бывают у меня дни лёгкого обнагления. Сегодня как раз такой, – он взглянул вокруг, оценивая фронт работ по разбору сумок. – Ладно, чай отменяется, у тебя ещё есть, чем заняться. Не провожай. А завтра я приду. Не пустишь – на лестнице один буду торт есть, – он засмеялся и исчез, беззвучно прикрыв за собой входную дверь.

Ушёл. Саша улыбалась, раскладывая вещи по новым их местам на полки, которых здесь было великое множество, и в старый полированный шкаф. Ей нравилась новая жизнь. Свобода делать то, что именно ты считаешь нужным, дорогого стоит. И пусть завтра появится здесь этот парень со своим дурацким тортиком. Так и быть. Пора понять, что у неё не так много друзей, чтобы ими разбрасываться. А из Артёма получился бы хороший друг. Надёжный и верный. Но нужна ли ему эта дружба? Ей, может, и нужна, а вот ему вряд ли, ведь если с одной стороны любовь, а с другой дружба, ничего хорошего в таких отношениях нет. Да-да, Александра точно это знает.

Но, может, именно присутствие Артёма в её жизни позволит потускнеть образу Стаса. Всё ещё желанному, но такому недоступному. Как гора Эверест, как золотые пляжи Канарских островов, как улицы Мельбурна на том конце света. Александра могла бы иногда заглядывать в колледж и пытаться встретиться со Станиславом, могла бы рассчитывать на новое свидание, но это всё не то. Ведь сердце Стаса занято другой женщиной, более счастливой, чем она. Его женой. Наверное, та женщина лучше, умнее и красивее Сашки. На том простом основании, что он выбрал её. Может, стоит смириться с этим и начать выталкивать из своего сердца мужчину с глазами рыси, который давно и прочно занял там своё место?

* * *

Александра вернулась с работы и, сбросив у порога босоножки, со всего размаху бросилась на диван. Старый диван жалобно скрипнул, так же скрипели здесь и кресло, и табуретки, расшатанные многочисленными постояльцами съёмной квартирки. Но это были такие мелочи по сравнению с тем, что Саша тут, в этих стенах, единоличная, полновластная хозяйка. Она провела по комнате довольным взглядом, осматривая свои владения. Хорошо-о… У неё теперь своя отдельная норка, где нет племянницы, хоть и любимой, но ни на минуту не оставлявшей её в покое, нет противной рожи отчима, внимательных, а иногда и равнодушных глаз матери.

Как всегда, при воспоминании о маме Александру охватило чувство вины, и рука сама потянулась к телефону.

– Саша?! Что-то случилось? – волнение в голосе матери было приятно, но здорово добавляло чувства вины за свою невнимательность к самому близкому человеку.

– Привет, мам! Всё замечательно, просто решила звякнуть тебе. А как ты?

– Нормально.

Крохотная пауза перед тем, как ответить, не укрылась от Сашкиного уха. Что-то не так? Наверное. Но ведь не захочет, не расскажет, уж она-то знала. Разве что случайно проговорится… И потом, это «нормально», что за невразумительный ответ?! Так человек говорит, когда хочет, чтоб от него отстали.

– Елена сказала – ты переехала?

– Да, небольшая квартира, чистая. Обживаюсь вот.

Она не скажет матери, что квартирка, в общем-то, неважная, не чета той, откуда она сбежала, которую своими золотыми руками отделал когда-то отец.

– Помощь нужна? Может, деньги? Ты говори…

– Спасибо, не нужно. А у тебя какие новости?

– Никаких.

Обе замолчали. Разговора не получалось. Когда только они успели так отдалиться друг от друга?!

– Ладно, мам, ты звони…

– И ты не пропадай, дочка…

От этого «дочка» ёкнуло сердце. Пахнуло детством, прежней жизнью, когда всё было понятно и правильно, когда в их доме жили любовь и счастье. Вздохнуть Александра не успела: из висевших на стене с незапамятных времён часов, похожих на шоколадный домик, выглянула кукушка, хрипло прокуковала время.

Артём сейчас заявится, вспомнила она. Сменить водолазку и джинсы на что-то более нарядное? Или не стоит? Это простое действие объяснит ей собственное отношение к Артёму. Переоденется – значит, не совсем равнодушна она к этому парню.

То, что он придёт, Александра не сомневалась. Так и есть, пока она раздумывала, расхаживая по комнате с яблоком в руках, в дверь позвонили. Она открыла – и сначала в прихожую просунулась рука с тортом, а потом и сам Артём.

– Пам-пара-пам! С новосельем! – он протянул девушке коробку, сквозь прозрачный верх которой был виден облитый шоколадом торт.

«Прага»? Как угадал только, что это любимый? Или все, кто хоть раз попробовал это шоколадное великолепие, влюбляются в него на всю жизнь?

– Спасибо! А там что такое? – она кивнула на большой пакет в его руках.

– Как что? Попьём чаю и обои начнём клеить. Сначала в прихожей…

Артём обвёл глазами стены, оклеенные потёртыми вишнёвыми обоями. Золотые разводы некогда были их украшением, но сейчас от былой роскоши мало что осталось.

– Ты с ума сошёл! А что хозяйка скажет?

– Спасибо скажет, что же ещё?

– Наверное… Но я ей всё же позвоню.

Пока Саша звонила Вере Семёновне, пожилой даме, сдавшей ей жильё, Артём успел вымыть руки, пройти на кухню и поставить чайник.

– Хозяйка не возражает, – она появилась на кухне в тот момент, когда её гость ловко резал торт.

– Умная женщина, – отозвался парень. – Уважаю.

Саше досталась сервировка стола, если можно так назвать расстановку на нём чашек, ложек, тарелок и вазочки с вареньем.

– Люблю старые квартиры, – положив нож в мойку, Артём дотянулся до эмалированного кофейника с гордо вздёрнутым носиком, который стоял на полке. – Этот явно живёт здесь с советских времён и мирно соседствует с современной вазой.

– Присаживайся, ценитель старины.

– Разреши, – он перехватил чайник из Сашиных рук, и кипяток жаркой струёй полился в чашки. Ей осталось только бросить туда чайные пакетики.

– Ох, ты, а чашка какая интересная? – Артём поднёс её к лицу, рассматривая со всех сторон. – Её декор и красный цвет напоминают трактирную посуду Матвея Кузнецова.

– Трактирную?

– Да, так называли красочную посуду, фаянсовую или фарфоровую, «Товарищества» Кузнецова. Политика «Товарищества» – угодить всем, на кузнецовской посуде обедали и цари, и купцы, и мужики в трактирах…

– Откуда ты всё это знаешь? Интересуешься антиквариатом?

– Я в Рериховском учусь. Перед тобой будущий великий дизайнер, – Артём шутливо приосанился. – А фарфором и ещё стеклом давно интересуюсь.

Он начал рассказывать о династии Кузнецовых, удивляя Сашку всё больше и больше. Более того, появилось осознание собственного невежества, и это было не очень приятно. Впрочем, аппетит не испортился, с приличных размеров куском торта она расправилась очень быстро и уже, ругая себя, поглядывала на следующий.

– Родители тоже люди творческие?

– Мама, да, – ответил Артём, вставая. – Ладно, иду разводить клей и сдирать старые обои.

Пара часов работы, и крошечная прихожая приобрела совсем другой вид.

– А ты молодец! – сказала она, поглаживая рукой ещё не просохшую стену. – Мне самой и в голову бы не пришло этим заняться. Спасибо, Тёма! – имя вырвалось само собой.

– Тёма? Мне нравится. И прости, – он замялся, – заявился к тебе без цветов, спешил. Надеюсь на прощение и исчезаю. Пока!

Александра не успела ответить – схватив пакеты с мусором, Артём захлопнул за собой дверь.

* * *

– Хороша у нас невеста, – пытаясь приободрить подругу, произнесла Александра.

Протянув руку, она поправила Лиле выбившийся из укладки локон, хотя это было излишне, в образе невесты идеально было всё: простого фасона белое платье, открывавшее плечи, тонкая цепочка с бриллиантом, уютно разместившимся в яремной ямке, волосы, забранные в высокий пучок и дополненные короткой фатой. Руки в белых перчатках сжимали букет из гиацинтов и белых лилий.

– Хо-ро-ша! – повторила Саша твёрдо, словно кто-то в этом сомневался.

А у Лили грустные глаза… Саша уже давно не задавала подруге вопросов о здоровье Игната, чтоб не расстроить лишний раз. Сама расскажет, если случится чудо, в которое уже мало кто верил.

На свадьбе в этот летний день, выбранный ими в те счастливые времена, когда ещё не случилась беда, настояла сама Лиля. Игнат сопротивлялся, как мог, но она была непреклонна. Сделаем, как решили – и всё тут! Лилию не переспоришь, упёртая, в отстаивании своего мнения подруге не было равных. Ну и согласился парень, смирился с её решением, повеселел даже, видно, включился в нём здоровый эгоизм. И родители Игната не скрывали своей радости. Их можно понять, все родители детей своих счастливыми видеть хотят.

– Ну, что, девочки, готовы? – в дверь заглянула мама Игната, нарядная и оживлённая. – Будем начинать церемонию?

– Дайте нам пару минут, – Лиля, стоя у зеркала, повернулась к ней.

Кивнув, женщина исчезла.

– Собираешься с духом? Лиль, ещё есть возможность передумать, – тихо шепнула Саша, взяв её за руку. – Никто не осудит, все поймут. И сам Игнат тоже. Каково ему думать, что сделал тебя несчастной?

– Да я сама себя тогда прокляну, – она дёрнула плечом, вырывая руку. – Хотя была такая поганая мысль, если честно. – Ладно, поздно пить валерьянку. Идём, не будем заставлять гостей ждать.

Гостей было совсем немного, в основном, со стороны жениха. Лилины родители под каким-то надуманным предлогом не явились, но все понимали настоящую причину их отсутствия на свадьбе дочери. Не хотели они этой свадьбы. Старо, как мир, дети выросли, и идут против мнения родителей, которые никак не хотят смириться с этим.

Расписывать молодых будут дома, сотрудница загса, готовая быстро сделать своё дело, уже была здесь. На столе, покрытом белой кружевной скатертью, золочёный письменный прибор с фигуркой амура, рядом разложены бумаги, спрятавшиеся за огромным букетом белых роз. Вазами с цветами была украшена вся комната, это были белые лилии, которые так любила невеста.

Сидя в инвалидном кресле, жених ждал свою невесту в центре комнаты. Его красивое лицо было торжественным и строгим. Боже, за что такому классному парню досталась жизнь инвалида? За что навсегда уготованы ему сочувственные взгляды окружающих?

Лиля подошла, встала рядом, а он взглянул восхищённо, поймал и сжал её руку. Церемония началась.

Сашкино сердце, раненное жалостью к этим прекрасным людям, застучало сильнее, возмущённое несправедливостью жизни. Почему так, Всевышний, ответь? Она пыталась вслушиваться в слова, которые, широко улыбаясь, произносила распорядительница, но не могла. Заученные, затвержённые, слова отскакивали, не задевая душу.

– Согласны ли вы, Игнат, взять в законные жёны Лилию, чтобы быть с ней в горе и радости, богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Да, согласен.

– А вы, Лилия?

– Согласна.

– В знак твёрдости ваших намерений прошу обменяться кольцами.

Саша смотрела, как неловко надевал кольцо своей невесте Игнат, и думала, всё, обратного хода нет. Вот также неловко и покатится дальше их семейная жизнь.

– Ваше взаимное согласие и российское законодательство дают мне право зарегистрировать вашу семью. Скрепите подписями ваш семейный союз.

Распорядительница вышла из-за стола, с регистрационной книгой в руках сделала шаг в сторону молодых, но Игнат жестом руки остановил её. То, что произошло дальше, Александра не забудет никогда и, вспоминая, будет так же радоваться, как и в эти минуты.

Напрягшись всем телом, Игнат вдруг встал и, выпрямившись во весь рост, сделал шаг вперёд, потом ещё и ещё! Неуверенно, медленно, но он шёл, шёл ставить заветную подпись, и это была победа! Победа над болезнью, над жалостью и сочувствием близких, над тысячами печалей будущей семейной жизни, которые им пророчили.

Прижав ладони к щекам, Лиля смотрела во все глаза на неловкие шаги своего мужа, веря и не веря одновременно. Поверив, расплакалась, бросилась к нему, обняла осторожно. И тут музыка гроханула, мощный мужской голос запел незнакомую Сашке песню. «Радовать, хочу тебя сегодня радовать, одну тебя любить и радовать», – выводил голос, и так в точку, это было так невыносимо правильно, что Саша тоже не сдержала слёз…

А сзади уже раздались аплодисменты, это гости устроили овации, что-то кричали, и это что-то вскоре сложилось в громкое и дружное «позд-рав-ля-ем»! Подскочил отец, открывая шампанское, и уже несли бокалы, и в этой прекрасной неразберихе, обнявшись и замерев, стояли двое, Игнат и Лилия Соболевские.

– Игнат, поцелуйте жену, – заразившись общим настроением, весело крикнула распорядительница.

Какая всё-таки силища, какая мощь, эта радость, что пробивает насквозь, точно молния, заставляет смеяться и плакать, обнимать тех, кто рядом. Саша бросилась к ним, всё ещё застывшим в поцелуе, и думала, какие неправильные мысли совсем недавно были в её голове. Как она ошиблась! Побольше бы в жизни таких чудесных ошибок. Ожидала самой грустной свадьбы на свете, а судьба по-своему расставила фигурки на шахматной доске жизни.

Как оказалось, заказан ресторан, и там всё готово для большого праздничного застолья. Родители всё продумали, конечно, они были в курсе грандиозных успехов сына. Как оказалось, последние недели Игнат занимался с травматологом каждый день, и здоровье пошло на поправку. Несколько дней назад Игнат попробовал встать, сделал первый шаг, и это был самый замечательный день в его жизни. Тогда он и решил устроить сюрприз своей невесте прямо на свадьбе. Как оказалось, сюрприз удался.

Уже гудели под окнами вызванные такси, и весёлой толпой все отправились в ресторан. Сидя в машине рядом с невестой, Саша слушала, как та пересказывала родителям историю одного чудесного сюрприза и просила их приехать. «Обязательно! Ждём! – кричала Лиля и смеялась. – Скажете, что узнав о такой потрясающей новости, вы отменили все дела. Никто не поверит, конечно, но приличия будут соблюдены».

– Хорошо-то как, Сашка! – закончив разговор, она бросилась обниматься, её классная, неугомонная подруга.

– Это тебе награда за верность, – прошептала Саша куда-то ей в плечо. А может, просто подумала, не произнесла. А ещё она думала, что, поднимая сегодня бокал за молодых, обязательно найдёт какие-то особенные, правильные слова. И главным тут будет слово счастье, потому что нет ничего важнее счастья. А раз все хорошие сказки заканчиваются свадьбой, пусть и эта свадьба станет началом новой истории о влюблённых друг в друга парне и девушке, которые сумели одолеть большую беду. Потому что верили в лучшее. Потому что шли вместе, об руку рука…

Часть вторая