Глава 9

Неоновый свет от неожиданно засветившейся вывески шарахнул по глазам. Стало светло, как днём, и Александра быстро шагнула в сторону, в спасительную сумеречную тень, засунула в карманы озябшие руки. Было что-то унизительное в этом ожидании. Одно радовало – никто об этом не узнает. Она топталась у входа в кафе, не заходя внутрь, хотя кафе ещё работало, хоть и ограничениями. Решила, что их разговор вполне может состояться в машине. Так она решила, а почему бы и нет?

Его серый ауди Саша увидела сразу, сверкавшие хромом кольца на бампере не позволили б ошибиться. Приехал… Глубоко вдохнув свежий воздух, пропитанный запахами весны, Александра направилась к машине.

Увидев её, Станислав Олегович дотянулся до передней пассажирской двери, распахнул, приглашая. Александра села, аккуратно расправив полы пальто, сжала в ладонях сумку и замерла.

– Привет! Давно ждёшь? – спросил он нарочито бодрым голосом, но Саша почувствовала его лёгкое смущение. Понятно, ситуация была на грани.

– Здравствуйте, Станислав Олегович! Только пришла, – соврала она, не моргнув глазом. Опять врёт. А как без вранья? Без него жизнь сразу становится чудовищно сложной. И тут враньё помогло, подкорректировало ситуацию, уменьшив степень собственного унижения от долгого ожидания.

– Давай прокатимся?

Александра кивнула, слушая, как довольно заурчал мотор, и мощная машина плавно тронулась с места. Крепко, до боли сжав ручку над дверью, вжалась в кресло. Ехали молча. Она смотрела на дома, серой лентой тянувшиеся вдоль дороги, иногда косила глазами на его профиль и думала, что готова так ехать вечно, куда глаза глядят. Лишь бы он был рядом.

– Ну и что мне с тобой делать, Александра Павловская? – наконец произнёс Станислав Олегович, обогнав тихоходный автобус, реклама на боку которого нагло обещала бесплатный кусок пиццы. Как же, ждите, пиццерии закрыты, вконец озверевший ковид установил везде свои жёсткие правила.

Сашка молчала, ожидая продолжения. Тем более, что ей нечего было сказать в ответ.

– Неожиданная ты барышня, удивила меня. Но я здесь, потому что тебя хорошо понимаю. Сам был до смерти влюблён в одноклассницу в девятом классе. Ходил за ней по пятам, глупости говорил, а она смеялась, брала мои цветы и гнала прочь… Высокая, темноволосая, с голубыми глазами, как у Айшварии Рай, лучше её, казалось, нет никого на свете. Учёба побоку, конечно, – он замолчал, улыбаясь своим воспоминаниям.

– А что потом?

– А потом она закончила школу и навсегда пропала с горизонта.

Машина свернула в какой-то неопрятный и тесный двор, застроенный допотопными пятиэтажками, и остановилась.

– Идём, я тебя хоть чаем напою.

Не спрашивая Сашиного согласия, он выбрался из автомобиля, протянув руку, помог выйти ей. Двор, сплюснутый домами и пересечённый полосками автомобилей, застывших у подъездов своих хозяев, выглядел пустынным. Людей не было видно, и лишь полосатая кошка пробиралась куда-то по своим кошачьим делам. Раскачиваемые ветром, слабо освещённые одиноким фонарём, поскрипывали старые качели на заброшенной детской площадке.

– Вы здесь живёте? – Сашка огляделась вокруг. Местечко не выглядело презентабельным.

– Не я. Мой друг тут живёт. Идём, его ещё нет дома.

Чем закончится для неё эта долгожданная встреча? Сердце стучало где-то в горле, то ли от страха, то ли от желания.

Остановились у двери на втором этаже. Пока её спутник возился с ключами, открылась дверь напротив, и на пороге появилась худая женщина с растрёпанными волосами; её немыслимо яркий цветастый халат вызывал воспоминания о лете. Дама взглянула недовольно и вознамерилась что-то сказать, судя по выражению её лица, гневное и неприятное. Но не успела – замок поддался, и они зашли в квартиру. Станислав Олегович щёлкнул выключателем, осветив маленькую прихожую с большим, почти до пола, зеркалом, в котором Саша увидела свою испуганную физиономию.

– Снимай куртку и проходи.

Пальцы плохо слушались, пока она расстёгивала куртку и разматывала длинный шарф.

– Давай помогу.

Но Саша уже пристроила одежду на вешалку и стояла застывшим истуканчиком. Что делать, если она по-прежнему робела, когда этот мужчина был рядом.

– Испугала тебя эта старая кошёлка, да? – Неожиданно и очень быстро Станислав Олегович провёл по её щеке кончиками пальцев, словно успокаивал маленького ребёнка. Просто потому что большой и сильный, а большие и сильные всегда так поступают, решила Саша.

Она размякла от этой невинной ласки, неистово желая прильнуть к нему, уткнуться в грудь, а потом, обнаглев окончательно, запрокинуть назад голову и открыть лицо для поцелуя.

– Всё, выдохни и проходи на кухню, – раздался его голос. Момент был упущен, да и вряд ли она, тихоня, смогла бы так осмелеть.

– Давайте я.

На кухне Александра взяла чайник из его рук и, чиркнув лежавшей рядом зажигалкой, зажгла газовую горелку. Спиной чувствовала, что Станислав стоит совсем рядом, запах его одеколона, его кожи наполнил всё вокруг, и эта маленькая несуразная кухня стала лучшим местом на земле. Застучала кровь в висках и, глубоко вздохнув, она повернулась к нему и взглянула без смущения в любимые жёлтые глаза. «Ну что, мы точно чай пить сюда приехали?» – говорил её взгляд. А он подошёл совсем близко и обвил руками талию, заставив замереть, заставив забыть, как дышать, как говорить, как думать… Это произошло, и нет пути назад…

– Значит, взрослая стала, – хрипло шептал он, забирая её лицо в ладони и целуя горячие губы. – Дразнишь меня, да? Хочешь моей любви?

Она чувствовала его желание. Руки Стаса были везде, они гладили Сашкину грудь, выписывали нежные круги на спине, спускались ниже и сжимали ягодицы, а потом забирались в волосы, и это было так приятно, что хотелось плакать. Её ноги дрожали и слабели, живот горел огнём, она на секунду замерла, принимая ласку и наслаждаясь ею, ведь что может быть лучше, когда тебя целует любимый мужчина. Но потом, опомнившись, ответила ему, закинув руки на мужские плечи, тоже поцеловала жесткие губы. Как умела, как могла. Вздрагивала, сталкиваясь с его языком, и целовала снова, счастливая, дрожащая, взволнованная… Отчаянно шумел чайник, но никто и не вспоминал о нём…

– Милый, милый, – ласковые словами сами слетали с Сашкиных губ.

А её мужчина уже расстёгивал блузку и, отогнув кружевной край лифчика, целовал ноющую грудь, неровно дыша. Божечки, Александра сейчас умрёт, это невозможно вытерпеть и не умереть от счастья…

Он уже снял и сбросил на стул её блузку и бюстгальтер, разглядывал жадными глазами полуобнажённое тело и как-то особенно умело начал целовать горошинки сосков. И ему нравилось это, очень нравилось. Его рука задрала Сашкину юбку, нежно гладила бедро, повторяя его очертания. Правильно… Так… Между лопатками испарина и мелкая дрожь по всему телу… Если это не счастье, то что?! Властные губы Стаса снова накрыли её губы, терзали, мучили, жгли, его рука творила что-то невероятное там, внизу… Как сладко… Александра закрыла глаза…

Внезапный звонок телефона, словно пистолетный выстрел, разрушил магию момента, вернув в действительность. Звонил телефон Стаса в кармане его брюк. Сашка ждала, когда же на том конце линии поймут, что сейчас не до них, сообразят, что никто не хочет их слушать, и звонок наконец-то заткнётся. Но звонок победил. Не выдержав, Станислав оторвался от её тела и достал телефон. Взглянул на дисплей – и тень смущения, а может, лёгкого испуга мелькнула на его лице.

– Жена, – произнёс он одними губами, выдохнул это слово Сашке в лицо. – Да, дорогая, – подняв вверх указательный палец, предупреждая о тишине, он отошёл к окну, что-то тихо говоря в трубку.

Почему это жест оскорбил её, Александра не знала, но её словно щёлкнули по носу. Не вздумай пикнуть, предупреждал этот жест. А Стас говорил и говорил, в его голосе была нежность к той женщине, его настоящей подруге и любовнице. Это было невыносимо. Саша схватила с пола одежду и бросилась в прихожую. Кое-как накинуть всё на себя, прихватить куртку, шарф, сумку и выскочить за дверь, было делом одной минуты.

Жена – вот незыблемое, вечное, реальное. И от Сашки требовали затаиться, пока её мужчина занят важным делом – разговором со своей женой. Это важнее, а поцелуи с симпатичной девчонкой вполне могут подождать. В конце концов, кто она такая? Сухой осенний лист, который метнулся, гонимый ветром, под ноги прохожего. И тот поднял его. Потому что пожалел. Потому что этот глупый лист сам просился в руки.

* * *

– Может, тебе сменить формат отношений? Попробуй, как это, когда любят тебя, а не ты, – подстраиваясь под шаг подруги, Лиля заглянула ей в лицо.

Они шли от метро по улице, направляясь в торговый центр. Весна и приближавшееся лето требовали обновления гардероба, и Саша вытащила подругу в поход по магазинам. Не всё же ей отсиживаться дома.

Было воскресенье, и погода, словно подстраиваясь под статус выходного дня, радовала: лучи солнца играли на окнах домов и в стёклах проезжавших мимо машин, а в редких, оставшихся после ночного дождика лужах плясали солнечные зайчики.

– Формат отношений, – передразнила Саша. – Говори проще, прошу.

Она ещё жила той лаской, теми поцелуями, тем днём, от воспоминаний о котором мурашки рассыпались по коже. Но потом вспоминала поднятый вверх палец, приказывавший молчать. Потому что ты никто. Потому что разговору с главной в его жизни женщиной это никто не должно мешать. Лиле она всё рассказала, и теперь должна выслушивать советы, которыми подруга забросала её.

– Так я просто и говорю – обрати внимание на парня, который уж несколько месяцев возле тебя ошивается.

– Ты про Артёма? Я вижу рядом с собой только мужчину постарше. Увы, Лиль, мне неинтересен Артём.

– А ты взгляни внимательнее. Рассмотри то, что может заинтересовать? А с этим… – она поморщилась. – Можно притвориться перед самой собой, что ничего не было.

– Да ну тебя! Ладно, скажи, как Игнат?

Лиля помрачнела и отвернулась.

– Хвастаться нечем, – наконец, сказала она. – Врачи говорят, всё идёт по плану. Лечат, но без толку. Новый комплекс упражнений предложили… – она замолчала, давая понять, что больше добавить нечего.

«Хвастаться нечем», – повторила про себя Саша. Всё внутри протестовало против такой несправедливости, заставляя хмуриться и в бессилии сжимать кулаки.

Вращающиеся двери торгового центра, выглядевшие выигрышно и презентабельно, уже совсем рядом. Стеклянный выступ карусельной системы входа, увешанный рекламными постерами, привлекал внимание, заманивал, заставляя войти внутрь любого, кто в желании потратить деньги оказался рядом. Просторная и ярко освещённая галерея первого этажа, ряд искусственных деревьев и кованые скамейки под ними, стеклянные стены десятков магазинов с нарядными манекенами у входа – всё радовало глаз заглянувшего сюда человека.

«Шопинг – лучший способ поднять настроение», – говорила Лиля, и с этим трудно спорить. Через час, нагруженные пакетами, в основном, Лилиными, они присели на скамейку у декоративного фонтана, весело устремлявшего вверх хрустальные струи.

– Может, поднимемся на фуд-корт? – спустя минуту предложила Лиля. – Полжизни отдам за стакан воды.

– Там закрыто всё, наверное.

– Автоматы с напитками, думаю, остались. Идём!

Народу на фуд-корте было немного, кто-то, устроившись за столиком, общался с друзьями, кто-то сидел с ноутбуком или телефоном, уткнувшись в экран. Артёма, сидевшего в одиночестве со стаканчиком кофе в руках, Саша увидела сразу.

– Пойдём отсюда, – она остановилась у эскалатора. – Не хочу кое с кем встречаться.

– Это он? – Лиля проследила Сашин взгляд, и её глаза хитро заблестели, что обычно не предвещало ничего хорошего. Только проблемы и неприятности. – Так-так… Что ж, хорошенький. Это плюс. Сейчас ещё проверю его на человеколюбие. Узнаю, что за человек этот твой Артём.

– Ты что задумала?

– Жди здесь и наблюдай. И маску повыше натяни, чтоб он тебя не узнал.

– Прикалываешься? Лиля, сто-ой!

Но подруга уже зашагала вперёд, прямо к столику, где сидел этот парень, Сашкина головная боль. Лилия уже поравнялась с ним, как вдруг, споткнувшись, ойкнула и приземлилась на пол. Вскочив, Артём бросился поднимать упавшую девушку. Не сразу, но ему удалось усадить Лилю на стул. Сашка видела, как она морщилась и тёрла ногу. И так правдоподобно, что Александра засомневалась в этом маленьком спектакле. Может, и вправду упала? Они о чём-то говорили, потом Артём бросился к кофейному автомату и принёс пострадавшей чашечку кофе. Их разговор продолжился, жаль, что Александра не могла быть там, чтобы оценить этот диалог, но Лиля вернётся и расскажет всё до мелочей. Боже мой, кажется, Лилька начала кокетничать с ним, и что-то похожее на ревность шевельнулось в Сашиной душе.

Проследив, что Лиля встала, собираясь уйти, Александра развернулась спиной к месту действия; не хватало ещё, чтоб Артём её заметил и всё понял.

– Во мне погибла великая актриса, – торжественно произнесла её вероломная подруга, остановившись рядом. – Видела, как лихо я разыграла целый спектакль?

– Артистка, блин! – Александра всё ещё сердилась на неё за такую самодеятельность. – Ладно, рассказывай, как изводила бедного парня.

– Саш, ну ты сама видела, как он поднял меня. Быстро и осторожно. Не раздумывая. Очко в его пользу, да?

– Допустим. Ты под ноги смотри, точно сейчас навернёшься. – Они спускались на эскалаторе вниз, и Лиля, увлёкшись рассказом о своих подвигах, не замечала ничего вокруг.

– Я села и говорю: «Каблук подвернулся. Больно как…» А он предложил скорую вызвать. Не остался безучастным, ещё одно очко. Попросила пить, принёс кофе. Третье очко.

– Сколько их там у тебя осталось, очков этих?

– А вот главное очко, – остановившись, Лилия продолжила загадочным шёпотом: – Поблагодарив, я собралась уходить, но чувство хорошо сделанного дела не приходило. – Чего-то не хватало. Тогда я возьми и ляпни: «Может, встретимся ещё? И уже я угощу вас кофе»?

– А он? – Бог мой, чего творится-то!

– Простите, говорит, но не стоит. Увы, я влюблен, и это окончательно и бесповоротно. В тебя, дурочку, влюблен! – голос Лили, торжествующий и громкий, взлетел вверх, и она взглянула Саше в глаза, словно генерал, одержавший сокрушительную победу.

– Врёшь! – Александра была поражена. И тем, что Лилька могла такое сказать, и тем, что Артём ответил.– Скажи, что сейчас придумала всё это?

– Чистая правда, клянусь!

Да-а… Жизнь по-прежнему полна неожиданностей. Если Лиля хотела заинтересовать её этим парнем, то, надо признать, у неё получилось. Ещё и при расставании, когда уже прощались, разбегаясь в разные стороны, подруга шепнула Сашке в ухо:

– Смотри, может, принца теряешь. Советую глазки-то пошире раскрыть.

И ушла, засмеявшись и махнув на прощанье рукой. А Сашке не надо таких советов, она сто раз за день вспоминает поцелуи Стаса. И хочет ещё его рук, его нежности. Зря сбежала тогда, взыграла гордыня. А гордость и любовь не дружат меж собой. Увидятся ли они слова? Очень может быть…