Глава 13

– Что за прелесть эта малышка! Какое ангельское личико! – сдерживая дыхание, Софья склонилась над колыбелькой. – Девочка моя дорогая! Люблю-не могу! – она подтянула выше розовое одеяльце, прикрыла плечики спящего ребёнка.

– Сонь, я до сих пор в шоке, – её муж, Григорий, стоявший рядом с супругой, с сомнением показал головой.

– Счастье моё! Спи сладко, мамочка рядом! – послав воздушный поцелуй в сторону колыбели, отделанной нежнейшими рюшами и бантами, кивнув няне, скромно стоявшей у окна, женщина направилась к двери, увлекая за собой мужа.

В красивой, достойной королей, гостиной, примыкавшей к детской, мягко ступая по дорогому ковру, она опустилась на диван, протянула к мужу руки, приглашая сесть рядом.

– Гришенька, девочка просто подарок судьбы! Тебе ли не знать, как я желала этого в последние годы. И вот, чудо случилось! – рассмеявшись, Софья Андреевна обняла мужа, игриво провела рукой по его груди, прикрытой шёлковым халатом насыщенного синего цвета с богатой золотой вышивкой. – А ещё у вас одинаковые глаза, ты заметил?

– Ох, не знаю, дорогая…

Рука Софьи, игравшая завитками волос на груди мужа, замерла.

– Григорий, – её строгий голос вознёсся прямо к огромной люстре, сверкавшей над высоким потолком тысячами хрустальных подвесок. – Я не хочу больше слышать о твоих сомнениях! – В такт словам вздрогнули бриллианты в причудливых Софьиных серьгах. – Не порти мне этот счастливый день, когда мы наконец-то забрали Женечку из больницы. И она практически здорова!

– Да, это чудо какое-то, что диагноз малышки оказался не таким уж страшным, как предполагалось вначале, – Григорий поймал руку жены, чтоб запечатлеть поцелуй на её ладони в сплетении линий, напоминавших букву Ж.

– А эта Павловская, как она могла? Ка-ак? – с негодованием произнесла Софья. – Бросить дочь, оставить в роддоме…Полное отсутствие материнского инстинкта!

Женщина возмущённо потрясла головой. Григорий кивнул, соглашаясь, это ни в какие ворота…

Они поженились весной, но их медовый месяц, благодаря стараньям молодого мужа, всё ещё продолжался. Григорий ухаживал за женой, был галантен и всё время помнил о дорогом подарке, полученном от неё в день свадьбы – чёрном Лексусе последней модели. Он не был меркантилен, но такая машина согреет сердце любого мужчины. Во многом благодаря этому обстоятельству Гриша предпочитал не спорить с Софьей и закрывал глаза на её маленькие недостатки и слабости. Он добивался расположения этой женщины целый год, а Софья, как опытная обольстительница, то приближала его к себе, то отталкивала или была равнодушна и холодна, как Снежная королева. Словно неразумный семиклассник, Григорий принимал всерьёз её «нет», отходил в сторону, а Софья, помучив неделю, звонила сама, и они, помирившись, летели в Милан или Эмираты, и в номерах шикарных отелей снова цвела пышным цветом их любовь. «Жестокая», – говорил он ей, заваливая подарками и цветами, а Софья хохотала русалочьим смехом и протягивала к нему руки, унизанные кольцами, стоимость которых Григорию лучше не знать. Ей нравилось быть жестокой. А ещё соблазнительной и опытной покорительницей мужских сердец, перед которой не устоит ни один мужчина, понимающий толк в любви.

– Куда ты поведёшь меня сегодня? Где мы отметим наше пополнение в семье?

Софья встала, подошла к камину, облицованному белым мрамором. Витые позолоченные узоры украшали его портал. Здесь, на каминной полке, стояла ваза с её любимыми орхидеями, их лёгкий, ванильно-цитрусовый аромат наполнял гостиную. Изящно склонившись над вазой, она смотрела на мужа, ожидая ответа.

– Куда? Надо подумать.

Вообще-то Григорий считал, что уходить по вечерам из этого большого и красивого особняка неизвестно куда совсем не обязательно. Личная кухарка приготовит им любое блюдо на ужин, который накроют в столовой с панорамными окнами, зажгут свечи, нальют дорогого вина в высокие бокалы. Сидя за огромным овальным столом, он будет пить вино и рассматривать на стене напротив картину в золочёном багете. Софья говорила, что это Тропинин. Ну и зачем ходить по ресторанам, если для хорошей жизни здесь есть всё? Так думал Григорий, но держал эти мысли при себе.

Григорий был третьим мужем Софьи Агафоновой, и он смел надеяться, что самым любимым. Софья, узнав об этом, сказала бы супругу, что он слишком самоуверен. Она всех любила, но какой-то маленькой любовью. Миловидной и весёлой Соне особенно повезло со вторым супругом. Привлечённая его грубой силой, она не сразу поняла, что Ефим настоящий бандит, занимавшийся разборками, шантажом, рэкетом. На третий год их супружества Ефим был застрелен во время выяснения отношений с противоборствующей группировкой. Убийцу так и не нашли, что взять с лихих девяностых. Но супругу быстро утешил тот факт, что оставленных ей на жизнь денег было фантастически много. Грязные способы их приобретения Сонечку не смутили. Правда, часть пришлось отдать браткам, остальные она удачно вложила в бизнес. И зажила…

– Гриш, я жду! – оторвавшись от созерцания фиолетово-белых орхидей, капризно произнесла Софья.

– Предлагаю посетить ресторан Аркадия Новикова, – встрепенувшись, он заёрзал на диване. – Забыл название. Тот, который в Ковенском переулке.

– Азиатская кухня? – она нахмурила брови, над красотой и изяществом которых поработал опытный мастер макияжа. – У меня опять заболит желудок от этих восточных приправ.

– Ну, тогда в твой любимый «Пушкинъ» с его невероятными интерьерами.

– А вот дворянская кухня самое то, отличная идея, дорогой! Позвони и закажи столик, а я к себе, – небрежно махнув ему рукой, Софья удалилась.

Расслабленно откинувшись на диванные подушки, Григорий нашарил в кармане мобильник. Где там этот «Пушкинъ»? Он искал в контактах телефон ресторана, когда услышал, как заплакал ребёнок. Почему-то сжалось сердце. Мужчина направился к детской, заглянул в приоткрытую дверь.

Няня, пожилая женщина, держала девочку на руках, укачивая, что-то тихо напевала. Взглянула вопросительно. Григорий жестом показал, что всё нормально и прикрыл дверь. Хотя какое там нормально? Твоя мамочка наверху красит губки и пудрит носик, собираясь в ресторан. А должна быть рядом, во всяком случае, именно так понимал Григорий роль матери совсем недавно появившегося на свет ребёнка. Жаль девочку, не в те руки попала. Из Софьи путной матери никогда не получится, тут он руку готов дать на отсечение. Но сам он постарается стать хорошим отцом. Отец – второй после бога. Так говорил его папа Александр Вениаминович, и тут Григорий с ним полностью согласен.

* * *

– Гриш, а куда мы отправимся в бархатный сезон? – полулёжа на диване, Софья лениво листала глянцевый журнал. Вечно её куда-то манило. В дальние страны, к далёким морям. – Я уже заскучала, – в её голосе лёгкое кокетство. – Может, снова выбрать Барбадос? Или Пальму Джумейру, где ты ещё не был?

– С Женечкой туда отправимся?

В этом вопросе – его ответ. Повернувшись к жене, Григорий достал наушники из ушей. Поклонник классической музыки, он при каждом удобном случае предавался любимому занятию – слушал Карузо, Каррераса или Паваротти. Музыка доставляла ему истинное наслаждение, избавляла от грусти, мирила с несовершенством жизни.

– Ну почему с Женечкой? На пару недель мы можем оставить её с няней. Ну, на десять дней, – взглянув на удивлённое лицо мужа, поправила себя Софья. – Не думаю, что мы должны до её совершеннолетия сидеть дома.

Словно услышав эти слова, в детской заплакал ребёнок.

– Какие всё-таки визжащие существа эти дети! – Софья захлопнула журнал и встала. – Да, звучит некрасиво, но зато честно. Думаю, надо вызвать врача, она постоянно плачет. Пусть посмотрит малышку.

– Дорогая, дети всегда плачут. Это их способ общения с миром. А врач был у нас позавчера.

– У тебя на всё есть ответ, – нахмурившись, она вышла из гостиной.

Ну, вот, кажется, им недовольны. Верный паж слишком правильный и не во всём соглашается со своей императрицей? Примерно так он расшифровал Сонин хмурый взгляд. И, кстати, это уже не первый звоночек супружеских разногласий.

Гриша и не ждал идеальных отношений с супругой, но ему не нравилось, что Софья, пусть и неосознанно, хочет прогнуть его под себя, сделать из него удобного мужа. Григорий вздохнул. Стар он уже меняться, подстраиваться, он хочет жить дальше таким, какой есть. Наверное, их противоречия во взглядах на жизнь со временем будут только расти. Жаль, если так…

Софья привлекла его красотой ухоженной женщины, она из тех, что вкладывают большие деньги в собственную внешность. А ещё практичностью и добротой. И любовь обязательно придёт, она где-то близко, может, уже стучится в их двери. Тем более, что их брак, основанный на взаимном удобстве, с появлением дочери должен укрепиться. Но это его благие намерения, а на деле, может, они окажутся привычным самообманом? Время покажет, проверит всё на истинность, на то оно и время, великий судья.

Девочка по-прежнему плакала, и Григорий не выдержал, направился к детской. Легко постучавшись, вошёл, остановился у порога. Няня собирала ребёнка на прогулку. Надо сказать, что у неё это получалось довольно ловко. Раз – и надета крохотная кофточка, два – и завязаны под подбородком ленты розового чепчика.

– Я помогу, – он взял на руки уже одетую малышку, прижал к груди.

Удивляясь самому себе, Григорий прочитал в интернете несколько статей по уходу за новорождёнными. Как, оказывается, непросто и ответственно то, за что они с Софьей взялись. Как воздух, маленькому человеку необходим контакт с матерью, «кожа к коже», как пишут специалисты. И очень желательно грудное вскармливание. Да много ещё чего нужно этой крохе. И главное – настоящая мать. Как могла эта Ольга бросить свою дочь? Или совсем плохо всё в её жизни, что решилась на такой шаг? Он представил себе эту женщину: тусклый, безразличный взгляд, серые волосы, неряшливый вид. Да, такие и бросают своих новорождённых детей, таким всё равно, что с ними будет.

– Я вывезу коляску, – полувопросительно-полуутвердительно сказала няня и направилась к выходу, Григорий за ней. Девочка перестала плакать и внимательно смотрела на него синими глазами. Потом улыбнулась. Господи, это чудо какое-то, её улыбка! И это он, папаша недоделанный, стал поводом для Жениной улыбки?!

Няня уже давно забрала малышку из его рук и уложила в коляску. Она катала её по широкой, обсаженной туями дорожке, что-то тихо говорила. Да-да, с детьми надо разговаривать, Григорий читал об этом.

Светило солнце, и ярко-жёлтые цветы, названия которых он не знал и которые ровной цепочкой тянулись вдоль дорожки, сверкали под его лучами. На зелёной лужайке шумел фонтан, выбрасывая вверх, к облакам, радостные струи воды из пасти фантастического животного. И коляска с малышкой так кстати здесь…А ещё и тёплый день невыносимо хорош, и небо синее-синее, как в далёком детстве…

Григорий растерянно поморгал глазами. Что это? Слёзы? Он стал сентиментален, размяк, и это нехорошо. Неужели вот так неожиданно подкрадывается к человеку утлое судёнышко под названием старость? А ему всего-то сорок шесть…