Глава 15

Глядя в окно, Ольга задумчиво крутила в руках телефон. Что это было? Забыв поздороваться, её дочь разговаривала с матерью непривычно жёстко, слова не дала вставить. Неужели узнала об её беде? Откуда? Хотя такое не скроешь, когда-нибудь правда обязательно выплыла бы наружу. Ольга и сама собиралась рассказать обо всём Александре, покаяться хотела, но откладывала, от одной мысли о таком разговоре её трясло. Страшно признаваться, страшно навсегда потерять дочь после этих откровений. Ах, Сашка, если б ты знала, как плохо сейчас твоей матери…

Ольга была в отчаянии. Оставшиеся дни отпуска она провела, оббивая пороги служб, о которых раньше и понятия не имела. Пыталась хоть что-то узнать о дочери. И везде получала отказ. «Вы обратились не по адресу», «мы таких сведений не даем», – говорили ей или отрицательно мотали головой и указывали на дверь.

Только в одном кабинете, с сочувствием взглянув в Ольгино осунувшееся лицо, пожилая сотрудница, заглянув в компьютер, сказала ей, что девочку удочерили практически сразу.

– Знаете, у нас очередь на усыновление новорождённых. В городе полно бездетных пар, мечтающих о детях, такая вот реальность наших дней. Да, вот так, – она сцепила в замок пальцы рук. – И нигде вы не получите никаких сведений, что за люди взяли в свою семью вашу девочку, наше законодательство этого не позволяет. – Её глаза в окружении белёсых ресниц смотрели на Ольгу с сожалением. – Но, поверьте, в сомнительную семью никто ребёнка не отдаст, так что всё хорошо с вашей дочкой, – добавила она.

– Ольга Сергеевна, с вами всё в порядке? – со своего места у окна, осторожно спросила Катя. Вероника тоже повернула к ней взволнованное лицо, ждала ответа.

Милые девчонки, беспокоятся за свою начальницу.

– Да, всё хорошо.

А так хотелось крикнуть на весь мир: «Нет!» Всё плохо, хуже некуда. Но свои горести нужно хранить при себе, как шкатулку с золотыми монетами или драгоценное кольцо с бриллиантом в десять карат. Ольга взглянула на часы. Скоро здесь появится Саша и, скорее всего, будет метать громы и молнии на голову матери. И пусть, лишь бы выслушала потом. Пусть узнает всю правду…

А ещё Ольге хотелось хоть немного побыть слабой, на целые длинные сутки забыть обо всём, и пусть кто-то другой, умный и сильный, вместо неё принимает какие-то правильные решения в поисках выхода из этой невесёлой ситуации. А она исчезнет, забьётся куда-нибудь, где покой и звонкая тишина, какая бывает ранним морозным утром. И мысли там приходят только светлые и добрые, и ничто не точит душу.

Ольга Сергеевна перевела глаза на девчонок, они перешёптывались, обсуждая что-то важное. Яснее ясного, каков объект их шушуканья. А что будет, если сюда влетит Александра со своими обвинениями? А будет то, что у Кати и Вероники появится новая волнующая тема для разговоров.

– Знаете что? Так как у нас нет ничего срочного на сегодня, я могу отпустить вас пораньше, – она взглянула в их удивлённые лица, попыталась улыбнуться. – Тем более, погода просто замечательная. Согласны?

Ещё бы!

Девушки обрадованно закивали, вскочив со своих мест, стали собираться. Минута – и её коллеги, схватив сумки и попрощавшись, быстро исчезли, словно их ветром сдуло.

Дочь вошла, едва за юными сотрудницами закрылась дверь. Вопреки ожиданиям, внешне она была спокойна. Но это было явное затишье перед бурей. Плотно стиснутые губы выдавали её напряжение.

– Привет! – Ольга внутренне сжалась. – Проходи, нечастый ты у меня гость.

Она кивнула на «гостевой» стул, стоявший рядом с её рабочим местом. Александра, крутнув головой, оглядела кабинет, садиться не стала, стояла, гордо выпрямившись, словно полководец перед началом сражения.

– Хорошо, что никого нет, – тихо и как-то недобро произнесла дочь, – потому что разговор будет серьёзным… Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Хочу. – Ольге понадобилось всё её самообладание, чтобы выдавить из себя это простое слово. – Выслушаешь?

– Да. И рассчитываю услышать чистую правду.

«Давай! Постарайся, чтоб тебе поверили», – приказала Ольга сама себе. Собираясь с мыслями, она молчала, пытаясь найти единственно правильные слова, но больше тянуть было нельзя.

– Когда ты пожаловалась мне на Тимку и просила выгнать, я уже знала, что беременна. И как его выгнать, Саш? Он же отец ребёнка. Будет рядом, поможет, думала я, – Ольга прерывисто вздохнула. Надо ли говорить, как она ошибалась.

– Так получилось, что никто не знал о моей беременности. Работала дома, на удалёнке, перед родами взяла отпуск. И вот… Родила девочку с серьёзной патологией. Да, больной родилась моя Женечка… Сказали – нужно дорогостоящее лечение, и немедленно, вам не потянуть. Оставите на попечении государства – новорождённой сразу же займутся врачи. И вылечат. Не согласитесь – мы ничего не гарантируем. И я поверила, Саш. После тяжёлых родов плохо соображала, послушала врачей, Тимофея и подписала подсунутые мне бумаги. Мой отказ…

С болью и мукой она выдохнула это страшное слово.

Произнося слова признания, Ольга пыталась поймать взгляд дочери, но та смотрела мимо, на дальнюю стену с одинокой картиной, словно что-то важное и нужное было нарисовано там. То, что поможет понять, то, что поможет спокойно жить дальше. Её ноздри трепетали от еле сдерживаемого гнева, который, скорее всего, через минуту-другую выплеснется на голову матери. Не пробиться Ольге к сердцу дочери, нет, никак не пробиться…

– Только ночью, придя в себя, поняла, какую ужасную ошибку совершила. Виновата я, Саш. Перед Женечкой, перед тобой. Теперь понимаю, надо было узнать всё, как следует, разобраться с её диагнозом, не торопиться. А я, дурная, привыкла верить словам, – она вздохнула, опустилась на стул, но тут же снова вскочила. – Пошла искать дочку, говорят, увезли. В специализированную клинику. С тех пор хожу по кабинетам, пытаюсь вернуть её. Не получается пока, Саш. Но я не сдамся…

Ольга ещё чего-то говорила, рассказала про удочерение, про Тимофея, который, кажется, рад, что так случилось. Не понять его, не понять… Да и не до него сейчас…

Слёзы бессилия и горя текли по её щекам. Наконец, она замолчала, ждала, что скажет дочь. Почти не дыша, ждала приговора. Пусть отхлещет её словами, пусть подойдёт к ней близко со сжатыми от злости кулаками, взглянет с презрением в лицо. А потом… Не может быть, чтоб рассказ матери не вызвал у Александры немного сочувствия. И понимания, хоть самую малость. И может, Сашка всё-таки сможет простить свою мать, есть же у её дочери сердце…

Ну же, девочка моя, не молчи.

– Как ты могла? Как?! – словно услышав её последние слова, Александра шагнула к ней.– Ты… Ты, знаешь, кто?! Сказать?! – она почти кричала.

Ольга увидела, как Саша крепко сжала губы, не давая вырваться некрасивым словам, и как лицо её исказилось гримасой ненависти. Сверкнув глазами, Александра выскочила из кабинета, яростно хлопнув дверью. Заставив Ольгу вздрогнуть, картина за её спиной, словно подводя итог этой несложившейся встрече, шумно грохнулась на пол.

* * *

Ушла.... Ольга села за стол, положила перед собой дрожавшие руки. Сжала их в кулаки, впивая в ладони ногти, пытаясь унять дрожь. Удивительное существо человек. Дочь не простила её, не поддержала, не сказала доброго слова, но стало легче. Потому что выговорилась, и груз Ольгиного греха, поселившийся в душе, стал немного меньше, как будто Александра частичку его забрала себе.

А дочь ещё вернётся, Ольга в неё верила. Попереживает, пораскинет мозгами, а потом придёт к ней. И скажет, давай искать вместе нашу потерянную малышку.

Тихо щёлкали настольные часы, отбивая тягостные минуты. Пора домой. Ольга запирала двери бухгалтерии, когда увидела шедшую по коридору незнакомую женщину. Увидев Ольгу, та махнула рукой. Это ей? Ольга оглянулась. Больше никого не было рядом. Да, эффектная женщина, из тех, что очаруют любого, в кружевном платье идеальной белизны, прекрасно подогнанном по фигуре, грациозной походкой направлялась к ней и улыбалась, как старой знакомой.

– Ольга, не узнаёшь? – она остановилась рядом, раскачивая в руках белую изящную сумочку.

– Извините, нет.

– А если так: седьмой класс, новенькая девочка с особенной внешностью, которую сразу невзлюбил весь класс. Кроме одной девчонки, которую звали Оля. Ну? Теперь поняла, кто перед тобой?

– Софья, ты? Быть такого не может! Не узнала. Ведь ты же… – она смущённо дотронулась указательным пальцем до своих губ.

– Да всё это в прошлом! Мой маленький, но по-крупному испортивший мне жизнь недостаток, – она сморщила свой точёный носик, – уже исправлен. И не только он. – Софья вздёрнула голову, смотри. – Большие деньги делают идеальной любую внешность.

– Вижу, изменения потрясающие. Выглядишь великолепно. Жизнь удалась?

Женщина кивнула, да.

Вот так встреча! Отец Софьи был военным, и его единственная дочь ненавидела эту профессию. Страстно желая дослужиться до генерала, её родитель был занят продвижением по службе. Часто приходилось переезжать, менять школы, и для Сони это было настоящей мукой. Она в полной мере оценила, как жестоки бывают дети. Девочка родилась с анатомическим дефектом – заячьей губой. Операция по сращению была сделана небрежно, и верхняя губа, рассечённая тонким шрамом, стала предметом постоянных насмешек. Этот недостаток был тем крючком, за который кто-то из одноклассников постоянно цеплялся, чтоб унизить Соню, бывшую в учёбе одной из первых. Детство было испорчено, и если бы Ольга не взяла её под своё крыло в новой школе после очередного переезда, этому кошмару не было б конца.

Вот такие невеселые воспоминания пронеслись в Ольгиной голове, пока они шли рядом, не спеша направляясь к выходу.

– Значит, забыла меня? – продолжала Софья. – Ай-яй-яй! А я тебя иногда вспоминаю. Как такое забудешь? Когда переехали в Питер, я в школу ни за что идти не хотела. Отец за руку тащил. Новенькой быть невесело, особенно такой. Ну, ты сама всё знаешь, началась та же история, насмешки, злые слова, презрительные взгляды… – Она неодобрительно покачала головой, и в такт этим движениям мягко качнулись жемчужные серьги в её ушах. – Помню, как ты в первый раз за меня вступилась, этому белобрысому Соколову тумака дала. Потом мы подружились, за одной партой сидели, в Летнем саду гуляли после школы, взявшись за руки…

– Всё я помню, Сонь, всё. А после школы ты в Москву уехала, и наши пути разошлись. Ну, а здесь ты какими судьбами?

– Так Кира моя сестра! – Она улыбалась, глядя, как от удивления взметнулись вверх Ольгины брови. – Я иногда бываю тут у вас. И вот однажды, – Софья таинственно понизила голос, – я увидела в коридоре женщину со шваброй в руке. Что-то знакомое мелькнуло в её облике. Неужели Оля Павловская? Боже, она! Как так, что случилось с этим миром? Моя подруга, добрая душа и умная голова, моет полы? Непорядок! Это надо немедленно исправить. Догадываешься, что я скажу дальше?

– Ты попросила Киру Андреевну взять меня на работу? – Ольга остановилась, с изумлением глядя на бывшую школьную подругу.

– Угадала! – торжественно объявила Софья. – Когда-то ты помогла мне, а потом пришла моя очередь. Ещё и о несчастье твоём узнала, о погибшем муже. И сердце дрогнуло. Устроила тебе тайный сюрприз, судьбу твою помогла подправить. И Киру просила ничего тебе не говорить. Правильно я поступила?

– Да. Спасибо, Софья, такой поступок дорогого стоит, – с натянутой улыбкой произнесла Ольга. – Я очень тебе благодарна.

На самом деле она была в шоке от Софьиных откровений. Так, значит, только поэтому ей предложили хорошую работу? А не потому, что оценили по достоинству, не потому, что она свой человек в фирме, не потому, что бывший бухгалтер, который справится. Нет. За неё попросили, только и всего.

Наслаждаясь замешательством бывшей подруги, Софья смотрела выжидающе, наверное, ждала ещё больше благодарных слов, восторгов и восхищения её добротой. Мини-спектакль должен продолжаться, будоражить кровь приятными эмоциями. Но Ольга молчала. Она чувствовала себя актрисой, не выучившей свою роль.

– Растерялась я совсем, – наконец произнесла она. – Не знаю, что сказать. Было нелёгкое время, а ты здорово помогла. Не каждый бы так поступил…

– Ладно-ладно! – перебила Софья, её лицо сияло довольством. Ей, богатой и от этого великодушной не составило труда помочь бывшей однокласснице.– Всё знаю, что ты скажешь. Мне было приятно сделать доброе дело, и теперь я понимаю благотворителей. Это греет душу. – Она остановилась у выхода, ожидая, когда Ольга откроет тяжёлую дверь. – Кстати, Кира хвалит своего бухгалтера, так что я в тебе не ошиблась.

Они вышли на улицу. День был удивительно хорош, такой день, когда ослепительное солнце на безоблачном небе властвует над городом – настоящий подарок питерцам, не избалованным прекрасной погодой. Но Ольга не замечала ни сочной зелени тополей, приободрившихся после вчерашнего дождя, ни ярких красок распустившихся настурций в вазонах, установленных у входа. Какая-то непонятная обида затаилась в душе. И зависть. Да, она неидеальна и отчаянно завидует людям, в жизни которых есть забытые Ольгой благополучие и стабильность.21b4bc

Софья махнула рукой. Длинный белый автомобиль, стоявший в отдалении, бесшумно подрулил к подъезду. Молодой водитель быстро, но с достоинством вышел из машины, открыл заднюю дверь.

– Мне надо ехать, – вмиг ставшей озабоченной произнесла Софья. – Было приятно увидеться.

– Взаимно. И спасибо за всё.

Но эти слова, произнесённые Ольгой в спину бывшей подруги, та уже не услышала. Изящно подогнув подол юбки, Софья устроилась на заднем сиденье. Дверь захлопнулась. Машина сорвалась с места, чтоб уже через минуту скрыться из глаз в длинной череде двигавшихся по дороге автомобилей.

* * *

Свалившаяся как снег на голову школьная подруга давно уехала, а Ольга в странной задумчивости ещё стояла у входа в офисный центр. Она была взволнована. Значит, не перевелись на белом свете люди, которые могут по-настоящему помочь человеку? Софья вернула её в знакомый и любимый мир цифр и точных расчётов, по которому Ольга скучала, где она ожила среди смет, ведомостей, налоговых деклараций, искренне радуясь этим переменам. Значит, у этого чуда, случившегося в её жизни, есть автор? Удивительное открытие. А она-то и поблагодарить бывшую подругу как следует не сумела, мямлила что-то невразумительное себе под нос.

С другой стороны, что-то неуловимо странное было в этой встрече. Почему именно сейчас Софья рассказала о своей роли в Ольгиной судьбе? Почему разрушила тайну? Почему вообще надо было устраивать тайный сюрприз, а не рассказать о желании помочь тогда, в момент первой встречи Софьи с бывшей одноклассницей? Слишком сложный ход. А может, у Ольги уже паранойя, и она во всём ищет подвох?

В старой кожаной сумке затренькал телефон. Неужели Саша? Да, это была она, её симпатичное фото с розой в руках, поднесённой к самым губам, высветилось на дисплее. Любимая фотография, она всегда у Ольги в телефоне, всегда с ней рядом.

– Саша, здравствуй! Я так рада…

– В общем, будем искать вместе, – перебила дочь, снова «забыв» поздороваться. Обида ещё жила в ней, обиды, они так просто не исчезают, не растворяются в потоке времени. – Ты должна мне всё подробно рассказать, – её голос с командными нотками сердит и бесстрастен.

– Да, да… – счастливая, твердила Ольга. Несмотря ни на что, дочь с ней и когда-нибудь, в один прекрасный, благословлённый Богом день, простит свою непутёвую мать.

– Приходи в мою кофейню прямо сейчас, я сброшу адрес. Тянуть нам нельзя, – добавила Александра строго и отключилась.

Но, как назло, никак не мог подъехать нужный автобус. Горя нетерпением, Ольга мерила шагами остановку, до которой быстрыми размашистыми шагами добралась за какие-то пять минут. Никогда ещё она так не спешила к своей дочери. Да у неё многое впервые в жизни… Наконец, подъехал её двадцатый. При посадке какой-то мужчина в белоснежной футболке и светлых брюках учтиво пропустил её вперёд, поддержав за локоть. Он ещё на остановке с интересом поглядывал на Ольгу. Её возбуждённый вид или горевшие глаза тому виной, Ольге некогда разбираться.

В салоне автобуса этот странный пассажир протиснулся сквозь толпу ближе к ней и встал рядом.

– Мы не могли где-то встречаться? – вдруг произнёс он. – Ваше лицо кажется мне знакомым.

Это что, неуклюжий и слишком банальный способ познакомиться? С ней? Она интересна этому приличному, на первый взгляд, мужчине? В её молодые годы такой флирт назывался простым словом «приставание». Сейчас же такое внимание к ней было приятно и неожиданно, ведь Ольга давно поставила на себе крест. Не отвечая, она подняла вверх руку, показав ему обручальное кольцо на пальце.

– Понятно, – вздохнул мужчина. – Я так и знал! Все красавицы уже заняты.

Красавица? Она давно забыла об этом. Дежурный комплимент от незнакомца заставил вспомнить о Тимофее, который уже давно не говорил ей таких слов. А когда они были вместе в постели и любили друг друга, Ольга уж и не припомнит. Мысль о том, что для любовных утех у него есть другая, сейчас впервые пришла ей в голову. Вполне может быть, что это правда, потому что разладилось что-то у них. В суете дней, поглощённая мыслями о маленькой дочке, она этого не замечала. В самом деле, они почти не видятся. Полчаса утром, пару часов перед сном. Когда надо было вместе пойти в опеку, у него всегда находились срочные дела. Тимофей не пытается помочь ей в поисках, и дочь ему не нужна. Раз так – она вдруг отчётливо поняла это – такой муж ей тоже не нужен.

Выходя их автобуса, Ольга бросила благодарный взгляд на мужчину, который всё ещё стоял рядом. Спасибо ему за новые, непривычные мысли. Может, её счастье ещё ходит где-то рядом. Такое, как этот, который в ответ с сожалением покачал головой.

А вечером она поговорит с Тимофеем, не станет откладывать, чтоб не передумать. Ольга даже знала, как это будет. Примерно так. «У тебя есть другая»? – спросит она. «Нет, что ты, нет!» – ответит он и усилием воли будет держать взгляд на её лице, который так хочется отвести в сторону.

Впереди уже показалась кофейня, где ждала её Саша, всего несколько шагов по тротуару, облюбованному суетливыми, весело воркующими голубями. При её приближении сизари вдруг дружно поднялись и рванулись, хлопая крыльями, в любимое небо. Ольга проследила за ними взглядом. Улыбнулась. Всё будет хорошо. Выкарабкаемся! Впервые за много дней к ней вернулось хорошее настроение, в её жизни такой редкий и такой капризный гость.