Глава 25
Дни шли за днями, одинаковые, как капли воды. День начинался и заканчивался, чтоб завтра начаться снова. Начаться с такого же, как и вчера, завтрака с овсяной кашей и бутербродами, с поездки на работу в переполненном вагоне метро. И кругом те же маски место лиц, та же новая пугающая реальность. Это напоминало съёмочную площадку фантастического фильма, триллера, в конце которого человечество должно погибнуть. Александра тоже была частью грандиозной массовки и как все, ждала: вот-вот придёт герой, сильный и красивый, он и спасёт планету Земля от страшной эпидемии.
На работе тоже без перемен: бумаги, звонки, привычное заигрывание Дениса, его шутки и мелкие подколы. Глупый, у неё же на лбу написано: «Зря стараешься, дорогой друг».
У Сашки сейчас жизнь на паузе. Александра жила в ожидании того момента, который всё изменит. Ждала отчаянно, ей и нужно-то было, чтоб покинул наконец больницу её выздоравливающий друг. Чтоб позвонил и сказал: «Я дома». Звонили другие, но не он. Интересно, сколько часов своей жизни провела она, ожидая его звонка?
А может, сегодня его уже выпишут? Увы, не случилось… Тогда завтра? Завтра, ура! Артём позвонил днём уже из дома. Увидев его имя на дисплее телефона, Саша выскочила в коридор, чтоб поговорить без свидетелей, чтоб внимательный и ревнивый взгляд Дениса не мешал ей. Прислонилась к стене и дала волю чувствам. Они с Тёмкой опять что-то радостно говорили друг другу, каждый своё. Наконец, выпустив наружу эмоции, которые переполняли сердце, Саша спросила:
– Тём, а когда мы увидимся?
Самый резонный вопрос влюбленной в парня девчонки. Хоть и не самый скромный. Такой вопрос должен парень задавать своей подружке.
– Сандра, дня три-четыре мне велено провести дома…
«Вот и не расстройся. Я не видела Артёма уже месяц. И опять не увижу ещё три дня», – мелькнула грустная мысль. Получается, если посчитать, пять понедельников пройдёт до их встречи. Снова эта заколдованная цифра «пять», что так и крутится рядом…
– А знаешь, я уже не заразный. Давай приезжай ко мне, Саш. Хоть ненадолго. Выздоравливающий хочет тебя видеть. Он очень скучает.
Заманчиво. Но как же Стас? Сашка боялась его. Этот страх, эта болезненная эмоция ещё жила внутри, маленький зверёк с острыми коготками ещё крутился около сердца… Вот и сейчас царапнул, напомнил о себе. А может, именно страх придаст ей смелости? И она войдёт в Тёмкин дом с высоко поднятой головой и без страха взглянет в глаза Станиславу. Он её прошлое, которое давно ушло, не махнув на прощанье рукой…
– Что ты молчишь?
– Обдумываю свое триумфальное появление у тебя дома.
Решено, она рискнет, не станет прятаться и навестит больного друга. Вряд ли Стас взашей выгонит её на улицу. Или отчитает при сыне, при всех. Вполне возможно, что Стаса и дома-то не окажется. Хотя при Сашкином везении в это верится слабо.
– Да чего тут долго думать! Приезжай, ну! Просьбы больного человека – это святое.
– Ты мёртвого уговоришь. – Сказала, как в воду сиганула с крутого обрыва. – Ладно, жди после работы.
Вот так, обратного хода нет. Внутри всё тряслось. Идти туда, где один человек будет страшно зол при Сашином появлении – это несусветная наглость. Но и поступок тоже. В конце концов, Стасу придётся смириться с её присутствием жизни Артёма. Александра взглянула на часы. До конца рабочего дня ещё нескоро, и у неё есть время морально подготовиться к встрече. А что взять с собой? Апельсины? Торт? Слишком предсказуемо. «С пустыми руками в гости не ходят», – всегда говорил отец. И он, как обычно, был прав.
– Ну, что, выздоровел твой Ромео? – в голосе Дениса недовольные нотки. – Дай угадаю: он хочет видеть твою Джульетту? Бедному парню срочно нужны обнимашки.
Он сердито хмурился, густые брови на переносице слились воедино.
– Да, и у Джульетты такое же желание. После работы едет навестить его. Так что завидуйте молча, юноша.
– Вот язва!
– Так у меня хороший учитель. Рядом сейчас стоит.
Она уткнулась в компьютер, проверяя почту, всем видом показывая, что занята. Денис тоже устроился за своим столом, нацепил наушники и, кивая головой в такт музыке, закрыл глаза. «Замри, мир», – читалось на безмятежном лице парня. Вот, наглец! Только недавно Александра узнала причину его слишком вольного поведения. Как оказалось, Артём – родной племянник Аллы Викторовны. Неожиданно!
Перед уходом Александра тщательно осмотрела себя в зеркало. Да, видок мог быть бы и получше, этот мохнатый белый свитер не самый удачный её наряд. Саша стёрла и снова накрасила губы, пощипала щёки, чтоб появился румянец. И вот она, русская барышня, кровь с молоком, и скоро предстанет перед Тёмкой во всей красе.
По пути к остановке заглянула в магазин. Ананас и коробка конфет? Александра не уверена, что это хорошо, но другие варианты были ещё хуже. Автобус домчал её до цели за десять минут. Ещё пять минут, и вот за тем желтым домом с ажурными балконами будет виден Тёмкин подъезд. В этот момент Сашка ненавидела эту дорожку, что вела к его дому, просто так, ни за что. Ненавидела, но всё же шла вперёд, хоть её решимость и таяла с катастрофической быстротой. В голове крутились, перебивали друг друга разные мысли. Про зиму, которая что-то рано в этом году началась, про новые сапоги, оказавшиеся не такими уж надёжными. Но самая сильная мысль, которая звучала громче всех – только бы Его не было дома. Александра старалась не обращать на её внимания, но въедливая мысль настойчиво точила мозг, как короед со знанием дела точит упавшее дерево.
Она стояла у подъезда, смотрела на домофон, тянула время. Самой противно, что так трусит. Давай же! Александра нажала цифру три, но тут дверь распахнулась сама. Станислав Олегович с пакетом мусора в руках шагнул ей навстречу.
– Павловская, ты?
Он смотрел, как Сашка сделала шаг назад, но глаз не опустила. В них боролись и вызов, и страх. Выглядела жалко, потому как она – незваный гость.
– Настырная ты девушка, Павловская. С характером. И что мне с тобой делать? – Станислав замолчал, задумался на пару секунд. – А может, такая и нужна моему Тёмке.
– Такая и нужна, – машинально повторила Александра и смутилась. Как глупо! Не то она говорит, не то…
Оба молчали. Саша смотрела, как падали снежинки на его непокрытую голову и ничего не чувствовала. А была ли любовь, или это только приснилось ей? Маленькая любовь, любовь понарошку…
– Ладно, барышня, будем договариваться. Предлагаю забыть, что было, все наши глупости. Да и были ли? Моим ни слова, ни полслова. Согласна?
Александра закивала, она могила.
– Жди здесь, – быстрым шагом Стас направился вглубь двора.
Как он классно сказал! Решил всё быстро, не рассусоливая. Умно и благородно предложить забыть навсегда неправильные поступки прошлого. Эта история пока останется в ней занозой, напоминанием о первой любви.
Короткое выяснение отношений закончилось, и радость медленно заполняла сердце. Снежинки таяли на ресницах, нежные, невесомые… И вечер так хорош…
Тысячи радостей есть в мире, но ей бы ещё только одну. Александре надо, чтоб нашлась её маленькая сестрёнка. «Всего-то навсего», – усмехнулась она. И тогда будет в полном порядке Сашкин персональный мир.
* * *
Александра стояла, расчёсывая волосы, глядя на себя в маленькое зеркало на стене ванной. На зеркале жёлтые разводы, метки времени. А может, отражения чужих лиц, живших в этой старой квартире. Она всегда мучилась и роптала, видя в зеркале своё отражение. Изгиб бровей неидеален, да и ресницы могли бы быть длиннее. А вот глаза хороши, без лишней скромности можно в этом признаться. Хотя зеркалам нельзя доверять, они лгут, в них мы видим то, что хотим видеть.
Позавчера Александра побыла с Антоном совсем недолго. Стас самолично открыл ей дверь, пропустил в прихожую, потом провёл в комнату сына. Надо было видеть, как обрадовался Тёмка. Они разговаривали и смеялись, а в дверь без стука то и дело заглядывала его мама. То позвала пить чай, то принесла нарезанные фрукты на маленьком подносе. И Сашке приходилось выдёргивать свою руку из его ладоней. Поэтому, когда она сказала: «Тём, я, наверное, пойду», он не возражал, понимая, что не по себе ей здесь, в доме его родителей…
В дверь позвонили. Кого это принесло, Сашка никого не ждала. Хозяйка с проверкой? Хочет знать, не устраивает ли жиличка Содом и Гоморру в доверенной ей квартире? Очень может быть.
Но это был Артём. Ворвался вихрем, протянув руки, прижал к себе под распахнутым пуховиком.
– Здравствуй, любовь моя, – прошептал тихо в самое ухо. – Не усидел дома. Не прогонишь? Хочу остаться у тебя до утра, – он сбросил пуховик, сапоги, снова заключил её в кольцо рук.
– Привет…
До утра?! Его слова, такие неожиданные, такие смелые. Что ответить? Какие самой себе доводы привести, почему этот парень не может быть рядом с ней? Сегодня, завтра, всегда…
Но Тёмка и не ждал ответа. Чувствуя рядом её тело, её тепло, нашёл губами Сашины губы, поцеловал долгим поцелуем любви. Одну за другой расстегнул пуговицы на её халатике нетерпеливо и ловко, потому что пуговицы, казалось, сами выскакивали из петель, помогая парню добраться до тела любимой девчонки.
Он целовал её поцелуями собственника, то властно, то нежно, на секунду отрываясь от Сашиных губ, чтоб перевести дыхание, а ещё через секунду, чтоб подхватить её на руки и унести в комнату. А она не открывала глаз, принимая эти ласки и наслаждаясь ими, тайно желая ещё более смелых поцелуев, совсем на грани допустимого, а может, и перешагнувших эту грань. Чтоб, раз уж на то пошло, целовал и ласкал её тело в самых запретных местах, долго-долго и сладко-сладко, чтоб у неё кружилась голова и от счастья хотелось плакать. Сегодня она хочет испытать всё.
Ночная сорочка, её розовые кружева, скрывали грудь, и это было непростительно. Прочь всё лишнее, ненужное, прочь! Сашка помогла ему сдёрнуть толстовку, потом с тихим вздохом сама сбросила на пол свою сорочку. Артём застыл, глядя на её обнажённую грудь, и она увидела восторг и желание в его глазах. Первобытное желание самца при взгляде на готовую к любви самочку. Тяжело дыша, он накрыл руками полные, зовущие, открытые взору груди… Гладил, целовал, покусывал, и снова трогал нежные бугорки дрожавшими от возбуждения руками …
Невыносимо приятные волны поднимались и разрастались внутри. Саша гладила его плечи, с головой уйдя в новые для себя чувства, ощущая сладкий момент предвкушения экстаза, когда по разбуженному, распалённому телу пройдёт вихрь страсти, наступят восхитительные минуты слияниях тел и душ… Всё, больше невозможно терпеть, всё… Легкий стон сорвался с Сашкиных губ. Вот её награда за долгое ожидание любви…
Она не умела любить, но всё получилось само собой. Ритмичный скрип старого дивана отсчитывал минуты их страсти… Но вдруг пропало всё вокруг и в тот же миг вспыхнуло ярким пламенем, прошибло насквозь… И содрогнулись тела… Через миг, обессиленные, они замерли, не расцепив объятий…
Потом на этом же диванчике, свидетеле их любви, устроившись под клетчатым пледом, они пили приготовленный Артёмом чай с вкуснейшими ванильными сухариками и смеялись. Просто так, без причины, потому что молодые, потому что так светло в душе. Артём целовал ей руки и говорил о том, как давно он влюблён в неё, в её синие глаза, в её улыбку. И когда она рядом, он чувствует в себе силы свернуть горы, если попадутся вдруг на пути. «Ты моя, – говорил он, – моя!» Слово нравилось ему, и он торжествующе повторял его снова и снова.
– Ах, Сандра, сегодня самый лучший день в моей жизни. Когда ты поцеловала меня сама, я словно ослеп! Стоило родиться на белый свет, чтоб испытать такое…
– Да вы поэт, батенька, – она запечатлела поцелуй на его губах, пусть слепнет дальше!
Вот и появилось в её жизни слово «любовь». Саша чувствовала себя лёгкой, счастливой, довольной собой, жизнью и тем, что произошло несколько минут назад. В мире проблем, в мире, где эпидемии не видно конца, всё же есть место любви и страсти.
А он снова протянул к ней руки, чтоб ласкать и нежить, чтоб обнять и не отпускать никогда. Сашка запрокинула голову, закрыла глаза. Так и умереть можно… Но, нет, хватит… Ей прийти бы ещё в себя после первого в своей жизни секса, ещё раз прокрутить всё в памяти до самых мельчайших, самых стыдных подробностей. Усилием воли Александра заставила себя остановиться. И расцепить мужские руки за спиной.
– Знаешь, Артём, – она нежно, не распаляя, погладила его грудь, – думаю, тебе лучше провести эту ночь дома. Незачем твоим знать о наших… ну, близких отношениях. Да и я…
– Хочешь отдохнуть? – он помрачнел, губы сжались в тонкую полоску. – Я всё понимаю… Но завтра приду снова, так и знай!
В прихожей, уже одетый, уже держась рукой за ручку двери, Артём вдруг шагнул к ней, распахнул Сашкин халат, провёл горящим взглядом по её обнажённому телу.
– Ты такая красивая… – он прерывисто вздохнул. – Ухожу, всё, всё… До завтра.
– До свидания, любимый, – тихо сказала Александра закрывшимся за ним дверям.
А он уже ушёл и не услышал этого важного слова. Ничего, она повторит, когда наберётся смелости. Пусть знает – есть в этом городе девчонка, которая вот уже целый месяц смотрит на него синими влюблёнными глазами.
* * *
– И вам всего доброго!
Положив телефонную трубку после разговора с клиентом, Сашка откинулась в кресле. Эмоции вчерашнего события, не исчезнувшие за ночь, нахлынули снова. Опять прокручивались в памяти Тёмкины ласки, прикосновения мягких губ, распахнутый халатик и замерший на её обнажённом теле взгляд Артёма… Никак не уходил в прошлое вчерашний вечер. Вечер, когда она стала женщиной. С ума сойти от таких грандиозных перемен! Стыдно, но Александра жаждала повторения чудесных ощущений, которые сводили с ума, хотела и дальше изучать науку любви и страсти. Тело хотело, просило, требовало… От этих грешных мыслей тепло разливалось в животе…
Пикнул смартфон, пришла смска. Мама? Саша открыла сообщение. «Подскочило давление, приезжай после работы, это важно». Да что такое? У неё никогда не было проблем с давлением. Довели? Александра нашла в смартфоне мамин контакт, собираясь позвонить, но передумала. Вдруг та заснула или дремлет. Надо подождать, через пару часов они увидятся. Или нет, Саша отпросится с работы. Да, именно так, раз это важно.
Добравшись до дома на такси, Александра открыла дверь своим ключом. В квартире тишина, обманчивая, напряжённая, Сашка боялась такой тишины, предвестницы неприятностей. Расстегнув куртку, сбросив сапоги, она на цыпочках прошла в гостиную. Картина не из весёлых: мама лежала на диване, старый плед с кистями уныло свисал на пол прямо на голову Бадди, пристроившегося рядом. Услышав шаги, мама повернула к ней лицо.
– Саш, – она протянула к дочери руки. – Женечка нашлась, Саш!
Заплакала, тут же заулыбалась, эмоции переполняли её.
– Что?! Мам, это правда?! Где она?
– Сядь, – она схватила дрожавшей рукой Сашину руку. – Сейчас расскажу. Есть ещё добрые люди на свете.
Она вздохнула, помотала головой.
– Сама себе не верю… Вчера у дверей нашего офиса меня остановил какой-то мужчина. Незнакомый, но я его видела мельком там, у нас. И вот, – она прерывисто вздохнула, – он говорит мне: «Вы только не волнуйтесь. Я знаю, где ваша дочь. Вы хотите её вернуть, или я ошибаюсь?» Меня как ударили… Я ему: «Это шутка?» Хоть и понимаю, что на шутника он не похож, да и так шутить – это извергом надо быть.
Она замолчала, на несколько секунд уйдя в свои мысли.
– Господи, мама, не тяни, что дальше?! – Александра машинально гладила лохматую собачью голову: понятые и привычные движения – такая нужная ей сейчас реальность, как контраст фантастическому маминому рассказу.
– Вижу, он колеблется и тоже волнуется. Но всё-таки сказал, что Женечку они удочерили. Он и его жена! Понимаешь? А жена его – Софья Агафонова, Саш, моя одноклассница. «Да нет, как? – говорю. – Я недавно с ней разговаривала. Она и виду не подала… Ничего не понимаю!»
– Бог мой, мама, я тоже пока мало что понимаю, – Саша вскочила и принялась мерить шагами комнату. Такие новости, как тут усидеть.
– Меня уже ноги не держали, и голова кругом. Я соображать перестала. Казалось, здесь таится какой-то подвох, с чего вдруг он пришёл ко мне? Пошли в вестибюль, сели там. Он начал рассказывать подробно, и тут я поверила. Как щёлкнуло что-то внутри. Перебила его, спросила, как Женечка, здорова? Он говорит: «Сейчас абсолютно здорова». И меня прорвало, рекой слёзы полились. Только и спросила: «Так что дальше? Вы вернёте мне дочь?»
– А он? Мам, говори же!
– Он сказал примерно так: «Если я здесь сейчас, ответ очевиден. Спросите, почему?» Конечно, я спросила. Он объяснил так: ему жаль малышку, он хочет, чтоб у ребёнка была настоящая мать. Лучше родная. Его долго не будет, а Софья… Его жена считает, что воспитывать девочку должна няня. Это нормально вообще?!
Я вскочила, чтобы немедленно ехать к Софье. В ноги брошусь, уговорю… А он: «Надо сто раз прикинуть, как сделать так, чтоб получилось её уговорить. Моя жена просто так решений не меняет. Решила удочерить ребёнка – так тому и быть». Я тут по дурости что-то про полицию лепетать начала. А он сказал – бесполезно. Удочерение произошло в полном соответствии с законом. Да и отказ мой – довод существенный. Да сядь ты уже! – прикрикнула она на дочь, маячившую перед глазами. – И давай думать, что делать.30f6fc
В задумчивости они смотрели друг на друга. Спускался вечер, синие сумерки, смешав тени и свет, заполнили комнату, добавили грусти. Что делать, Александра не знала. Пока она в таком ошарашенном состоянии, ни одна приличная мысль не придёт ей в голову. Знала только, что они обязательно добьются своего. И Женя будет с ними. Другого просто не дано.
* * *
Уже с полчаса Александра топтала снег в некотором отдалении от особняка Агафоновых. Колючий снег, выпавший ночью, сердито скрипел под ногами, студил ноги в сапожках из тонкой кожи. Сегодня они приступили к осуществлению плана, составленного совместными усилиями, и Саша очень надеялась на успех. «Надеюсь, мама постарается не попасть в объектив камер видеонаблюдения, которые понатыканы над резными створками ворот. Незачем, чтобы кто-то видел женщину в тёмном пальто, непонятно почему маячившую у входа. Иначе прогонят раньше времени», – думала она, переживая за мать, которая сейчас там, у самых ворот, у дома их врага по имени Софья.
Как назло, для осуществления тщательно разработанного плана день выдался неуютный: было темно, багровое солнце расплывчатым пятном едва угадывалось за облаками, дул ледяной ветер, Ещё немного, и Александра начнёт стучать зубами от холода.
По информации Григория, который, по сути дела, стал их сообщником, Софья должна с утра отправиться к своей портнихе. Передумала? Не захотела выбираться из дома в морозный день? Но словно в ответ на Сашины мысли ворота распахнулись, и большая белая машины вырулила на дорогу. Александра увидела, как, не давая автомобилю набрать скорости, мама бросилась вперёд, встала на дороге, преграждая путь. Она что-то кричала, громкое и гневное, этой бесчувственной, остановившейся в шаге от неё, машине. Вышел водитель, тоже что-то говорил, потом, схватив её за руку, попытался оттащить в сторону. Сашка, не выдержав этой душераздирающей сцены, выскочила на дорогу. Всё, хватит! Обняв мать за плечи, повела за собой.
По сценарию Александра не должна была вмешиваться, но она же не кукла, набитая ватой. Не сдержалась. А кто б устоял в такой драматической ситуации?
– Всё-всё, успокойся, – они сели в поджидавшее их невдалеке такси; в тепле салона мама сейчас расскажет ей, успела ли она крикнуть этой страшной Софье нужные слова?
– Уверена, через открытую дверь машины она меня точно услышала, – перестав дрожать, наконец-то сказала мама. – Я крикнула, что обязательно обращусь в передачу «Тайны больше нет» и всё расскажу, а там уж журналисты сумеют обвалять её в грязи.
– Процесс пошёл, – тихо произнесла Александра, она грела в своих ладонях холодные руки женщины, которая только что сыграла несвойственную ей роль. Её мама совсем не умела скандалить, ругаться и проклинать, но это было частью их плана.
Всё гениальное просто. Но их гениальный план, Александра понимала, совсем не был прост. Сначала Ольга должна была «по-хорошему» поговорить с Софьей, попросить её отказаться от удочерения. Это предложение, сделанное по телефону, как и предполагалось, было с гневом отвергнуто. Шаг номер два – припугнуть Софью общественным порицанием, разглашением не слишком законного удочерения через средства массовой информации. Популярная передача на местном телевидении «Тайны больше нет» разберёт эту ситуацию «по косточкам», опозорит виновного на весь мир. Тамошние журналисты любят такие истории.
Шаг номер два только что был сделан, и есть надежда, что успешно. А дальше в игру вступала тяжёлая артиллерия. Эта роль была уготована Григорию, и только от него зависело дальнейшее развитие ситуации. Когда Софья пожалуется мужу, что обнаглевшая Павловская грозилась пойти обличать её на телевидение, Григорий скажет, что отчаявшаяся женщина способна на многое, и он не удивится, увидев биологическую мать Жени на экране через несколько дней. И ещё он уверен: эта из тех, кто будет звонить, писать, требовать, снова и снова топтаться у ворот особняка. И превратит их жизнь в кошмар. Именно это её мама и собиралась сделать.
Потом, через пару дней исподволь, намёками Григорий должен уговорить Софью повернуть ситуацию в свою сторону. Выйти победительницей из этой затянувшейся истории. Ведь ей уже звонил режиссёр скандальной передачи, значит, ситуация выходит из-под контроля. Хочет ли его жена, чтобы собравшиеся в студии любители пикантных историй рукоплескали ей? Чтоб из неё сделали героиню, способную на исключительный в наши дни поступок? «Как, – будут удивляться они, – из сострадания, из сочувствия к матери она вернула ей дочь? Эта женщина достойна восхищения, это редкой души человек…»
«Давай же закончим эту историю, которая так портит нам жизнь, – добавит Григорий, – и сразу улетим с тобой куда-нибудь на край земли, где плещется море, а тёмные, жаркие ночи будто созданы для любви».
Григорий хорошо знал свою жену. Он тщеславна, и такой ход вполне может сработать. Побыть звездой, увидеть восторженные лица людей, когда она, красивая и взволнованная, глядя в камеру, произнесёт трагическим голосом: «Невозможно видеть горе этой женщины и быть равнодушной… Сердце разрывается на части… Я приняла решение вернуть девочку её раскаявшейся матери».
Наверное, Всевышний, поборник справедливости на Земле, помог им. Иначе, как объяснить, что всё случилось так, как и хотели они. Сложился пазл из выстроенных ими комбинаций. Через неделю, сжав кулачки на удачу, Саша и Артём сидели перед телевизором, где вот-вот, после музыкальной заставки, на экране появятся слова «Тайны больше нет». Минута – и шустрый ведущий уже представлял гостей студии. На экране появилось бледное и строгое лицо матери, её плотно сжатые губы едва тронуты помадой. В кресле напротив – Софья с гордо поднятой головой, бриллианты в ушах женщины сверкали в лучах прожекторов.
«Мы расскажет вам сейчас историю двух бывших подруг, которых через много снова столкнула судьба, – начал ведущий. – Да так столкнула, что мы собрались здесь, чтоб разобраться в этой необычной, нерядовой истории».
Когда предоставили слово матери, Александра громко ахнула. Артём сжал её плечи. Они замерли, ловя каждое слово, звучавшее с экрана. Ольга Сергеевна встала и спокойно, без надрыва и истерических ноток в голосе, рассказала о своей ошибке, о своей беде. Простое чёрное платье придавало трагизма её рассказу. Потом заговорила Софья. О том, как хорошо было малышке в их доме, как они с мужем любили девочку, но, желая ей добра и узнав все обстоятельства отказа своей одноклассницы от ребёнка, Софья не может поступить иначе. Унизанная кольцами рука легко вспорхнула к глазам, пальцы смахнули несуществующие слёзы.
Шквал аплодисментов заглушил её слова. Ведущий удовлетворённо качал головой. Передача удалась, и он сейчас, в гримёрке вполне заслуженно плеснёт себе коньяка. Раскупорит бутылку двенадцатилетнего, это того стоит. Брошенные и найденные дети – всегда беспроигрышный вариант.
– Кажется, всё…
Александра всхлипнула, слёзы радости рвались наружу, но если дать слезам волю, их уж не остановить. Ещё что-то говорил ведущий, завершая передачу, восхищаясь широтой души героини передачи, но Сашке уже было понятно – они победили.
– Ну-ну, принцесса, не надо слёз. – Артём крепче обнял её, стёр большими пальцами ненужные слезинки с Сашкиных щёк, а потом, подхватив на руки свою любимую, понёс к постели.
Александра уткнулась ему в плечо, пряча смущённое лицо. Её парень знает хороший способ снять напряжение…