15. Так и дружим

Соколову про Валентина всё-таки приходится рассказать. Без позорных подробностей, но и этого достаточно, чтобы повергнуть друга в праведный гнев.

Одна радость — его руки заняты сидящей на плечах Дарьей, а то бы точно меня придушил. Слишком уж распсиховался. Не думала, что это возможно, но даже папу так ни разу не бомбило.

— Я никому на шею не вешалась! — повторяю, наверное, в сотый раз. — Вэл сам! Всё сам! Сначала приличным парнем прикинулся… А потом начал руки распускать! И не где-нибудь в глухом переулке, вообще-то. Что же мне, надо было справку сперва попросить, что он не придурок?

— Зачем справку? Я тебе без заключений от врача скажу — тем вечером у Акеллы собрались одни придурки.

— Ты про себя-то не забыл?

— Естественно… Я всех переплюнул.

Ой всё. Сейчас опять начнёт сокрушаться, что не отправил меня сразу домой бандеролью.

— Это твоя субъективная оценка, понимаешь? — стою на своём. — Тот, кто меня поцеловал, придурком не был. Да и тебе не всё ли равно?

— Да блин… — взрывается Костя. — Успокойся уже. Реально достала! Ревную я, разве не видно?!

— Зачем?

— Что, зачем?

— Зачем ты врёшь? Помнишь мой выпускной? — выплёвываю с обидой. — Нет? А я помню, Костя. Представляешь, бал первокурсников не помню! А тот последний школьный вечер — в деталях… Так в чём ты теперь пытаешься меня убедить? — делаю паузу, чтобы глотнуть воздуха.

Соколов смотрит на меня с изумлением, а потом неожиданно зло ухмыляется.

— Ну, чего замолчала? Продолжай.

— Ничего, — Одно слово, а из меня словно выходит весь воздух, вместе с яростью. — Я предпочту, чтоб это был любой из них. Просто потому, что они — не ты. И потому что с тобой мне комфортно дружить. Поэтому заткнись и больше никогда не повторяй эту ересь…

Он даже не пытается крыть. Нечем.

— Ты же не успокоишься?

— Нет, Костя, — произношу твёрдо. — С твоей помощью или без я найду его. Идеального. Смелого. Надёжного…

Того, рядом с кем моё сердце будет стучать так же бешено.

Того, кто не заставит вновь почувствовать себя глупо.

— А ты на кого думаешь? — спрашивает он сухо спустя минуту молчания.

— Какая тебе разница?

— Интересно.

— На Адама. С учётом оставшихся я надеюсь, что это был он.

Остальные вызывают у меня ещё меньше энтузиазма…

— Это был он, — с равнодушием отзывается Костя.

Я даже не пытаюсь дать оценку его словам. Таким тоном одинаково можно как подтвердить, так и отбрехаться, просто чтобы от тебя отстали.

Посчитав тему закрытой, никак не комментирую сказанное, благо до кафе нам остаётся лишь перейти дорогу.

Меня там один робкий юноша ждёт. Только пока не в курсе!

Внутри заведения немноголюдно и вкусно пахнет выпечкой. Дарья сразу же забирается за дальний стол, сучит ногами в нетерпении, пока Кот галантно отодвинет для меня стул.

Для Кости перевоплотиться в само очарование дело пары секунд, а я потом ещё полдня хожу прибитая. Угораздило же меня им увлечься…

Напрасно. Не нужно ему это всё, и мне не нужно. Забыли. Но полностью себя притормозить не получается. Глаза сами ловят край его улыбки и мягкую тень под линией ресниц.

— Ох, ты ж… Лёгок на помине. — Соколовский, разумеется, замечает Адама раньше меня. Я и смысл-то фразы осознаю не сразу, занятая своими мыслями.

Развожу руками.

— Мир тесен.

— Не хочешь мне объяснить, что он здесь делает? — не ведётся на моё фальшивое равнодушие друг.

— Полагаю, приобщается к труду. Учится ценить деньги либо что-то ещё в этом роде, — предполагаю невозмутимо. — Это кафе его матери.

Появление Адама у нашего стола с предложением сделать заказ, Кот безошибочно квалифицирует как часть моего плана. И такой расклад ему, конечно же, не по душе.

— Я не давал согласия себя использовать, — шипит он, когда мы остаёмся втроём.

— Не драматизируй. Небольшая услуга принесёт тебе плюсик в карму. Где твоё дружелюбие?

Моя попытка изобразить невинный взгляд провоцирует карательную меру в виде его нахмуренных бровей.

— Там же, где твой здравый смысл. Ушло погулять. Ты не подумала, что если парень не представился, то он, возможно, не хочет продолжения?

— Вот именно — возможно. Но ему так же может не хватать твоей самоуверенности. Не все как ты хватают с неба звёзды.

— Послушай, звезда… Завязывай меня бесить. Нарвёшься…

Восторженная болтовня малышки мешает вылить на меня три ведра накопившейся ярости. Мне достаются лишь излишки в виде убийственного в своей тяжести взгляда. Не такая уж огромная цена за удовольствие видеть, как Адам возвращается в рекордно короткий срок с подносом маффинов и явным намерением продолжить общение.

Без Соколовского я могла рассчитывать на пару дежурных фраз, теперь же Адам встретил знакомого. Завязывается типичный для парней разговор обо всём, к которому я сильно не прислушиваюсь. Пользуюсь безопасной возможностью присмотреться к нему. Как-то после предыдущего конфуза рисковать нет желания…

Сделать выводы мешает всё тот же Кот. Он много язвит и ироничен сильнее обычного. Разговор не клеится. Наш собеседник если и улыбается, то лишь краями губ и говорит всегда немного в сторону, словно с неохотой. Но на меня смотрит с каким-то пристальным с интересом.

— Девушки любят красивые жесты, — вдруг произносит Соколовский, перехватив очередной такой взгляд в мою сторону. — Хочешь произвести впечатление — оплати дамам счёт. Не благодари.

Это звучит… на грани грубости. Практически прямой намёк на скупердяйство.

Но Адам пропускает шпильку мимо ушей. Какой неконфликтный, надо же. Никак не решу, нравится мне это или нет.

— В другой раз обязательно. А сейчас это будет неправильно. Не хочется тебя унижать таким жестом, — отвечает тот с приторным участием. — Уверен, ты с удовольствием возьмёшь расходы на себя. А я не откажу себе в удовольствии поухаживать за девушкой вечером. Если, конечно, она примет моё приглашение.

Вожделенное свидание, как солнечный диск, встаёт на горизонте. Даже не верится, что всё удалось так легко и просто.

— С удовольствием! — вскрикиваю несдержанно, ощутив на ноге под столом тяжёлую подошву друга.

Соколовский, блин! Сколько можно меня выставлять идиоткой?!

Впрочем, Адам выглядит даже польщённым.

— Тогда я в семь зайду за тобой? В центре недавно открылась новая терраса. «Тиффани», знаешь?

— Без проблем, прокатимся с ветерком. Я у штурвала. — Подмигиваю, вспомнив, что он пока не является счастливым обладателем собственных колёс.

Признаться, выбор весьма неожиданный. Я там ещё не была, но от тёти Лины слышала, что заведение по праву считается элитным. У них с отчимом Кости буквально на днях состоялся романтический ужин и впечатления были вот совсем свежими. Мне ещё запомнилось, что каждого гостя там угощают бокалом просекко, а с застеклённой террасы можно во всей красе увидеть закат на фоне кафедрального собора в центральном парке. Все эти прелести, конечно, отражаются на ценах. Поэтому меня берёт невольная гордость за подвиг своего кавалера. Прямо греет сердце тот факт, что он не ударил лицом в грязь перед Соколовским.

Адам кивает и под предлогом, что работа не ждёт, топает обслуживать соседний столик.

— А папа отпустит? — обманчиво удручённо прилетает от Костика.

— Что-нибудь придумаю. Но я ценю твоё участие. Спасибо, — прячу триумф за улыбкой. Странная у нас какая-то дружба, если честно. С токсичными нотками противостояния в последнее время.

Кот лениво ухмыляется. Свет в этой части кафе очень тусклый, тени под глазами и скулами делают его эмоции глубже. Видимость безразличия на наглом лице не более чем игра. Хотя от его «ревную» до сих пор бросает в истерический хохот.

Так и дружим. Словами режем, а молчанием раскладываем друг друга на атомы, пытаемся выцепить всё, что плохо прикрыто: фальшь в уголках губ, дрожь в голосе. Ну и, конечно же, подтекст прикосновений.

Но голова моя сейчас болит не об этом. Нужно ещё как-то незаметно слинять. Иначе с папиным богатым воображением гулять мне с учебником по периметру комнаты.