16. Тортик на ночь

Вот за что люблю свою сестрёнку и её неуёмную активность, так это за то, что не возникает неловких пауз. В любой момент можно переключить внимание на ребёнка и не вникать, чего там фыркает Кот!

Но везде есть свои минусы.

Я смотрю на оседлавшую мраморного льва малышку, скриплю зубами, прикидывая, может, ну эту прогулку вообще?

Третий час наматываем круги по парку! Уже начинает смеркаться, мне на свидание собираться скоро. Но Дарье не объяснить, что я тороплюсь — малышка непременно надует щёки и сдаст папе. Начнутся расспросы, а мне сейчас не нужно привлекать к себе внимание. Говорят, бог любит троицу. Так вот, я уже дважды проштрафилась…

Выходит, что, если хочу улизнуть, нужно проявить терпение, и только потом уже смекалку. Да и Соколовский, каким бы он ни был грубияном, всё-таки друг. Надо бы как-то поделикатней с ним, что ли.

А ведь он далеко не милый котик, млеющий лишь стоит почесать за ушком.

— Кот, помнишь, как ты мелким свалился фонтан? — заговариваю, с завистью глядя на то, как малышня резвится, бегая между бьющими прямо из-под асфальта гейзерами воды.

— Помню, конечно. Ты захотела мороженое, а на дне блестели монеты. Немного не дотянулся… — судя по голосу, Соколовский всё ещё в лёгком напряге.

Удивительный тип. Всё вывернет как ему хочется! И вот он уже не неуклюжий мальчишка, а прям герой дня. Хотя, зная Костю, плевать он хотел на чьё-либо мнение с высокой колокольни. Наверное, даже не задумывается, что наивный девичий мозг от таких внезапных признаний способен дать течь… Болван. Ручаюсь, что он не рассматривает свой поступок под таким углом.

Потому таять я не тороплюсь. Хватит с меня скоропалительных выводов.

— Ну сейчас-то ты бы так не утруждался, — всё же хмыкаю тихо, поглядывая на пыхтящую укротительницу каменных львов. Сестра увлечена процессом не на шутку. Оно и неудивительно, вся живность нашего двора рвёт когти, едва её завидев.

— Мартышка, что-то я не пойму. Ко мне какие претензии? Что-то не нравится, так и скажи. Я твои мысли читать должен?

У меня стопор в мыслях из-за логичности его слов, из-за того личного, что в них сквозит. Из-за обезоруживающей простоты посыла. Собственная точка зрения вдруг видится мне пустой и незрелой…

Одна фраза, резкая, брошенная в сердцах, а у меня переполох внутри.

Встряхиваю волосами, пытаясь привести в порядок мысли, и лишь честно поставив себя на его место, прихожу к выводу, что со своей позиции мы оба правы. Ситуация на двоих одна, а опыт из неё мы получили разный. Кот не может знать, что я чувствовала. А мне не понять, что чувствует он. Но это, конечно, не отменяет ни моего разочарования, ни страха пережить его снова.

— Отстань, мажорище. Я теперь тоже девушка состоятельная и сама могу купить себе мороженое, — свожу к шутке наш молчаливый разговор по душам.

Соколовский вдруг хватает меня за руку, проникновенно смотрит в глаза, до боли сжимая кисть пальцами. Но моё нежелание ворошить прошлое всё-таки принимает.

— На свидании с Адамом у тебя ещё будет такая возможность. Я предлагаю лишь освежиться.

Он срывается с места так быстро, что я не успеваю запротестовать.

Прохладные брызги нещадно лупят по разогретой солнцем коже. Бабье лето раскалило воздух отблесками августовского зноя и на контрасте вода — как ледяные уколы. Мои голосовые связки взрываются визгом. Между нами опять всё становится беззаботно и просто…

— Дурак, что ли? Как я теперь домой пойду?! — со смехом кричу во всю силу лёгких.

Кот резко останавливается, разворачиваясь ко мне лицом. Подошвы скользят по мокрому асфальту, не оставляя шансов затормозить. Столкновение вышибает из меня остатки кислорода.

— Ногами, Мартышка. Как раньше всегда прибегала. Забыла? — орёт он в ответ, тоже уже не сдерживаясь.

Я торопливо проверяю на месте ли сестра, и только удостоверившись, что Дарья продолжает обкатывать льва, несильно толкаю его в грудь:

— Как раньше, уже не будет, Кость, — неожиданно жёстко получается у меня, потому что жар его наглых ладоней на талии напрягает дико.

Воздух тяжёлый, влажный… Мокрое платье облепило тело, словно вторая кожа. Полной грудью и не вдохнуть — вдох этот поперёк горла встаёт, когда я напарываюсь на Костин пристальный взгляд, тоже знойный, как само лето, липкий и изучающий.

Стоять так близко практически нагишом — прямой вызов здравому смыслу. Но мне не удаётся даже утихомирить дрожь пальцев, а о том, чтобы сбежать, и думать тошно. Чёртов красавчик…

Смотреть в эти глаза невыносимо горько, и я — в который, блин, раз, дурочка? — даю себе обещание больше в них не тонуть, заранее зная, что снова его нарушу.

— Что решила по поводу свидания, пойдёшь? — внезапно спрашивает Кот. И голос у него при этом охрипший такой… будоражащий…

— Пойду!

Стараюсь не зацикливаться на смутном ощущении, что говорю и делаю это ему назло.

— Перед отцом отмазать?

Немного неожиданное, но логичное для друга предложение. Только всё равно коробит та лёгкость, с которой оно прозвучало. Неужели, Кот и в правду готов отпустить меня так просто?

— Не нужно.

— Уже что-то придумала?

— Есть одна задумка… — уклончиво отвечаю я, отводя взгляд от его дрогнувших в усмешке губ. — И можешь насчёт моего отца не беспокоиться, к тебе у него никаких вопросов не будет.

— Ого, да ты совсем стала самостоятельной, — иронично отзывается Кот. — Костя больше не нужен? Костя может топать, да?

— Вот что ты опять начинаешь, а? Нормально же разговаривали. — Обнимаю себя за плечи, чтобы закрыться от его цепкого взгляда. — Ты ведь прекрасно знаешь, что мне тебя никто не заменит. Но у меня есть и другие интересы. Я же тебя не пытаюсь присвоить. Мне плевать, с кем и как ты проводишь время. Плевать, кого ты обнимаешь.

С правой стороны нас обдаёт шквалом брызг, неожиданно мощным и неприятным.

Я щурюсь, пока рука самостоятельно тянется к его скуле, чтобы стереть мелкую россыпь капель.

Кожа под подушечками моих пальцев полыхает.

— Плевать, значит. Уверена? — Разумеется, Кот улавливает фальшь, только не совсем правильно её понимает.

Его интерес к другим девушкам злит, конечно. Но я не слишком стремлюсь занять их место. Костя как тортик на ночь — всего лишь завидно смотреть, как кто-то другой откусывает вожделенный кусочек. Спасибо силе воли, мне зато потом вставать на весы будет не страшно. Сила соблазна не перевесит груза последствий.

К счастью, ликующий визг Дарьи позволяет отвлечься. Местные голуби ещё не успели познать её разрушительную энергию, поэтому простодушно слетелись на пряничные крошки. Да так и взмывают ввысь всполошённые топотом детских ног. Ребёнок наигрался.

Мокрая и обессиленная плетусь домой, едва поспевая за широким шагом Соколовского.

— Опять ты… — «радушно» приветствует его мой отец, открыв дверь ещё до того, как я успеваю нашарить в рюкзаке ключи.

— Снова… — с вызовом огрызается Костя, но Дарью на пол с рук отпускает.

— Пап, не беспокойся, — встреваю, дабы избежать конфликта. — Я за Дарьей присматривала.

— Ага. А я приглядывал за Ксенией, — фыркает Кот, пытаясь вернуть на место сползшую с плеча малышки лямку комбинезона, но она выворачивается как обезьянка и уносится вглубь квартиры, выкрикивая на бегу:

— А Сеня обминалась с Котей!

Вот же…

Опять сдала меня, болтушка мелкая. С порога!

— Я так понимаю, за тобой, Костян, присматривать было некому? — едко хмыкает отец, взглядом поджигая на нас отсыревшую одежду.

— Абсолютно, — усмехается «Котя», щёлкая у моего уха пальцами. — Сладких снов, Мартышка…

Я на автомате принимаю протянутую Соколовским розу из безе, которую он, кажется, умудрился достать из моих волос. А потом долго смотрю на дверь, глубоко вдыхая слабый аромат его мокрой кожи, и в голове пустота.

Пару часов спустя, лежу на постели, рассеянно верчу в пальцах сладкий цветок, всё ещё чувствуя на себе прикосновения Костиных рук. Настроение определено не то, каким должно быть перед первым в жизни свиданием. Человек не тот. И ощущения Адам дарит не те. Это всё равно, что уныло жевать сельдерей, когда в холодильнике, стоит потянуть на себя дверцу… Ну вы поняли…