Глава 15

Но мадемуазель Муромцева была не намерена отступать.

— Поверьте, мадемуазель Ларина, вы будете выглядеть там ослепительно! И прелесть таких маскарадов в том, что там каждый сам по себе, ибо каждый скрывается за своей маской. Там не приветствуют знакомых и не соблюдают множество тех правил, которые являются обязательными на других балах.

Да, это звучало заманчиво, но я не намерена была соглашаться. Я слишком хорошо понимала, что всё равно буду чужой на этом празднике.

— И в чём же на бал пойдете вы, Вера Александровна? — я попыталась переключить ее внимание на ее собственную персону.

— О, я вам сейчас покажу! — она тут же отложила книгу, вскочила и поманила меня за собой. — Мне очень хочется знать ваше мнение!

Мне пришлось подняться и пойти в ее комнату.

— Арина! — вызвала она горничную. — Принеси, пожалуйста, мой маскарадный костюм!

Служанка удалилась. А мадемуазель Муромцева предложила мне присесть на обитое красной тканью канапе, что стояло в простенке между окнами.

Через минуту Арина принесла бело-розовое платье и помогла барышне переодеться в него за ширмой.

— Не правда ли, прелестно? — воскликнула Вера и покрутилась передо мной. — Это самый модный в столице маскарадный костюм. Он называется домино. Хотя на самом деле он должен быть немного другим — более просторным, в виде плаща с капюшоном. Но я подумала, что платье будет смотреться на мне лучше.

Наряд и в самом деле отлично сидел на ее фигуре. А девушка уже взяла в руки маску, сшитую из розового шелка и украшенную розово-белыми перьями.

— Модистка предлагала мне маску с пуговицей — последний писк сезона! Она полностью скрывает лицо, а с внутренней стороны на ней пришита пуговица, которую нужно зажимать зубами. Так я бы точно не смогла ни с кем заговорить и выдать себя голосом. Не правда ли, это добавило бы мне загадочности? Но я подумала, что на протяжении целого вечера будет трудно сохранять молчание.

Я выразила восхищение ее платьем, и это восхищение было абсолютно искренним. Она так хороша была в этом светлом и легком платье, что я не сомневалась, что на балу она не пропустит ни единого танца.

— А ведь нам следует подумать и о вашем наряде! — спохватилась она. — Арина, как ты думаешь, какое платье из моего гардероба может подойти мадемуазель Лариной?

Горничная ненадолго задумалась.

— Полагаю, что голубое, ваше сиятельство. Оно на шнуровке сзади, и если ее немного ослабить, то и расшивать ничего не придется.

— Да, пожалуй, ты права. Правда, это платье, возможно, покажется вам слишком простым. Из всех украшений на нём только немного кружев на корсете. Вот если добавить кружев еще на рукава и подол…

Нет, я должна была остановить поток ее мыслей, прежде чем она велит горничной переделывать платье для меня.

— Не нужно, Вера Александровна! Я не уверена, что смогу пойти на этот бал. Мне не хотелось бы оставлять Георгия Николаевича одного столь надолго.

— Но я уверена, что дядюшка не будет против! Он уже чувствует себя немного лучше. Я завтра же с ним об этом поговорю!

Но это было не единственной причиной, по которой я не могла пойти на бал-маскарад. И я не знала, как потактичней сказать об этом милой барышне.

— Пожалуйста, Вера Александровна, не нужно этого делать! Ваш брат вряд ли будет доволен, если узнает, что вы пригласили меня на бал.

— Андрей? — удивилась она. — Но с чего бы ему быть недовольным? О, вы совсем его не знаете! За его внешней суровостью скрывается доброе и чуткое сердце! Вот увидите, он целиком и полностью одобрит мой план. Ах, да я прямо сейчас расскажу ему об этом!

И не успела я возразить, как она схватила меня за руку и потащила из комнаты.

— Не подскажете ли, где сейчас Андрей Александрович? — спросила она в коридоре у лакея.

Тот ответил, что его сиятельство в библиотеке, и девушка устремилась туда.

— Андрей! Мне решительно необходимо с тобой поговорить!

Он поднял голову от газеты, которую читал, и посмотрел на нас.

— Я пригласила мадемуазель Ларину на бал-маскарад! Она так много трудится, что хотя бы иногда должна развлекаться. Ведь ты не станешь возражать, если она поедет вместе с нами?

Князь Муромцев окинул меня холодным взглядом, потом перевел его на сестру, которая смотрела на него с такой надеждой, что отказать сразу он возможным не посчитал.

— Ты очень добра, Вера! Но я полагаю, что, делая такое предложение мадемуазель Лариной, ты оказываешь ей медвежью услугу.

— Вот как? — растерялась девушка. — И почему же?

— Мадемуазель Ларина наверняка не умеет танцевать. Не хочешь же ты, чтобы она чувствовала себя неловко?

Мои щеки запылали от обиды. Я и сама не хотела ехать на этот бал, но не могла позволить его сиятельству отзываться обо мне столь нелестно. И я вскинула голову и сказала тоном, холодность которого могла бы посоперничать с холодностью голоса самого князя:

— Ну, почему же, ваше сиятельство? Танцевать я умею.