Глава 35

— Анна Михайловна, ведь вы же верите, что Андрей невиновен?

Вера Муромцева смотрела на меня с такой надеждой, что я смутилась, ибо не могла утвердительно ответить на ее вопрос.

Конечно, сам он вряд ли стал бы прятать кольцо Арины под половицу у себя в комнате. Ему хватило бы ума выбросить его где-нибудь за пределами дома. Но это вовсе не делало его невиновным.

Арина действительно могла потерять кольцо у него в комнате. Но если так, то он лукавил, когда говорил, что его с этой девушкой ничего не связывало. Кратковременные отношения хозяина и горничной были отнюдь не редки. Возможно, Горшкова забеременела и стала шантажировать его этим. Тогда в его интересах было заставить ее замолчать.

Хотя я скорее поверила бы в то, что он бы постарался от нее откупиться. Но если, например, он собирался жениться, и его невеста очень щепетильна в вопросах морали, то он мог не захотеть рисковать и предпочел пойти на крайнюю меру.

— Слуги уже вовсю шепчутся об этом, — так и не дождавшись от меня ответа, продолжила Вера Александровна. — Сегодня я вошла в столовую, когда там еще только накрывали на стол, и экономка с дворецким, чьи голоса я прекрасно слышала из коридора, тут же смущенно замолчали. А я еще полагала, что это удастся удержать в тайне.

Она была сильно расстроена, а я не знала, что сказать, чтобы ее успокоить.

— Полиция наверняка во всём разберется.

— Полиция? — переспросила она с горечью. — Да этот чурбан-пристав уже определил в преступники моего брата! Но какова выдержка у самого Андрея! Он танцевал на балу уже после того, как его допрашивали в управе! И ведь он в тот день не сказал мне об этом ни слова! Ни мне, ни Валерии. Не хотел портить нам настроение перед балом! Но я удивляюсь, как я сама всё пропустила! Ведь я же в тот день была дома! Но я была так увлечена своими прической и платьем, что не думала ни о чём другом. Я даже не заметила, что к нам приходил пристав! Можно ли быть такой беспечной?

Мы разговаривали на улице. Я отправилась в аптеку за микстурой для графа, а куда направлялась мадемуазель Муромцева, я не знала.

— Неужели вы думаете, Анна Михайловна, что моего брата и эту девушку могло что-то связывать? — ужаснулась она, когда заметила-таки, что я не спешила ее поддержать. — Но это же немыслимо!

Будучи сама очень правдивой и чистой натурой, она и других считала таковыми, и мне даже неловко было сеять в ее сердце сомнения.

— Анна Михайловна, вы не сходите со мной в управу благочиния?

— Что? — изумилась я. — Но зачем вам самой туда идти? Разве вас туда вызвали?

Она замотала головой.

— Нет. Но я намерена туда пойти! Мне неприятно, что со мной никто не хочет считаться. Андрей до сих пор считает меня маленькой девочкой. А я уже взрослая! И я имею право знать, что именно пытается предъявить моему брату этот ужасный пристав!

— Вам не следует туда ходить, — я попыталась ее образумить. — Управа благочиния это совсем не то место, где дозволяется бывать благовоспитанной барышне.

Но она только фыркнула и решительно зашагала в сторону управы. На ней было красивое светлое платье и шляпка с прелестными цветами, которые покачивались в такт ее шагов.

Я вздохнула, развернулась и пошла за ней следом. Не могла же я позволить ей пойти туда одной? Да мне и самой, признаться, хотелось узнать от пристава что-то новое.

Поскольку я уже знала, в каком кабинете сидел Ермолов, мы сразу же прошли туда. Пристав, как и в прошлый раз, разбирал бумаги на своем столе. И когда мы вошли, он посмотрел на нас с немалым удивлением.

— Мадемуазель… Ларина? — не сразу, но он всё-таки вспомнил мою фамилию.

— Да! И мадемуазель Муромцева! — воинственно добавила моя спутница. — И мы хотели бы знать, есть ли у вас уже какие-то результаты в расследовании убийства нашей горничной.

— Прошу вас, присаживайтесь! — он явно был изумлен таким напором. — Но, право же, мне пока нечего вам сказать. В интересах расследования никакие подробности я раскрывать не могу.

Он сказал именно то, что я ожидала от него услышать. Но Вера удовлетвориться этим была не готова.

— Нам хотелось бы знать, есть ли у вас хотя бы подозреваемый?

По губам пристава пробежала улыбка. Наверно, он был впечатлен тем, что такая юная особа, как княжна Муромцева, знала слово «подозреваемый».

— Разумеется, есть, ваше сиятельство. Но имени его я называть не имею права.

— Ах, вот как? — воскликнула девушка. — Ну, так я сама вам его скажу! Вы подозреваете моего брата! И я пришла, чтобы сказать вам, что если вы и в самом деле так думаете, то вы невероятно глупы!

Это был не лучший способ заручиться расположением представителя правопорядка, и я укоризненно покачала головой, стараясь привлечь внимание Веры Александровны. Но она не смотрела в мою сторону.

— Мой брат самый честный и порядочный человек из всех, кого я знаю!

Мы с приставом переглянулись. Наверно, каждому из нас захотелось сказать девушке, что перед родными даже самые злобные преступники часто выглядят вполне порядочными людьми. Но я, конечно, ничего подобного сказать не могла.

А вот Ермолов не постеснялся.

— Вы хотите, ваше сиятельство, чтобы я говорил с вами откровенно? Ну, что же, извольте! Да, я считаю вашего брата подозреваемым. Основным подозреваемым — так будет точнее. И если бы это было в моей власти, то я уже задержал бы его до выяснения обстоятельств. Но, увы, на это нужно разрешение начальства. И если бы речь шла о менее благородной персоне, то такое разрешение, можете не сомневаться, уже было бы получено. Но поскольку ваш брат князь, то мне было рекомендовано воздержаться пока от подобного действия. Не правда ли, милая барышня, быть князем очень удобно?