Глава 33

Рассел Бэдфорд

Мне всегда было интересно, что творится в голове моего отца, поэтому, попав в кромешную пустоту, я озадачился.

Я никогда не понимал его поступков, и еще реже мы находили общие темы для разговоров.

С детства все вокруг мне твердили, как мне повезло унаследовать дар менталиста, вступить в дом Вивьерн, что я без пяти минут будущий … хм… кто-то будущий, не король, конечно, но кто-то важный.

Я же видел ситуацию иначе.

Урод!

Которому не нашлось места рядом с матерью и которого не принимали близкие отца. Да и он сам держался отстраненно.

Все, что я от него получал вдоволь, это были деньги.

В них я никогда не нуждался.

Имя дома открывало мне любые двери, казалось, я мог бы стать при дворце кем угодно: занять пост помощника Кристоффа, вторым лицом канцелярии, через годы, может, даже главным советником, но не хотелось.

Мне претило почти все, что связано с королевской жизнью.

Великая ответственность?

Вот уж нет! Во дворце хватало тех, кто хотел ее принять.

Встреча с Анной во многом открыла мне глаза. Хоть я и твердил ей, что у каждого свое место в этом мире, но разве я его занял?

Я отошел в сторону, наблюдая за событиями со стороны, пытаясь сделать робкие самостоятельные шаги в рамках дозволенного.

Я был недоменталистом с даром столь слабым по меркам дома, что толку во дворце от меня было ноль.

Зато мне нашлось место в городе. Кровь оборотня все же себя проявила: я слышал мысли тех, кто схож со мной и в то же время так далек. Кошек.

Обычных ободранных бездомышей и породистых, вальяжных, чей корм был порой дороже еды среднего горожанина.

Я скрыл свой дар от дома и для всех окружающих продолжал сидеть на шее у отца. Это по-прежнему было очень удобно – та же Томпсон хоть и воротила порой нос, бубнила, что я мешаю ей жить своими выходками, не одобряла моего поведения, моих женщин, но все же терпела.

Имя и деньги решали многое.

И если от первого я отречься не мог, то вторым обеспечивал себя сам.

Каким-то неведомым образом Анна едва ли не с первого мига решила, что временами я играл в детектива.

Нет, я в него не играл.

Но я построил свою сеть информаторов по всему городу, узнавал обо всем, что происходит, порой даже раньше Кристоффа.

У королевского ювелира украли золото на тысячи льинов? А он по какой-то причине не вызывал ни полисмагов, ни моего брата? Тогда приходил я.

Кошки видят многое, только хозяевам сообщить не могут.

И тут же выяснялось, что золото не просто исчезло, а перепродано сыном ювелира за карточные долги, а нерадивый папаша просто не хотел неприятностей для чада.

Я брал деньги за то, что храню тайны и помогаю их раскрыть.

Мне казалось, я знаю обо всем, что творится в столице, и слышу отголоски шороха едва ли не из каждого подвала. Поэтому было вдвойне неприятно узнать, что я прозевал заговор буквально под своим носом.

И втройне – что допустил покушение на отца.

– Ты здесь уже так долго и молчишь? – раздался голос из пустоты.

– Отец? – позвал я.

– А ты ждал кого-то другого в моей голове? – он ответил насмешливо, как и всегда, в присущей ему манере.

Пространство из ничего принялось принимать очертания пасторального пейзажа с видом на море.

Утес, зеленый луг, уходящий в один край горизонта, и бескрайние воды – в другой.

– Я ничего не ждал, – ответил ему, разглядывая фигуру, сидящую на траве, и присел рядом.

Лицо отца было сосредоточенным, но по морщинам то и дело пробегали гримасы боли. Как бы я ни старался оградить его от нее, нелегко заглушить то, как твои нервы разрезают наживо.

– Так странно осознавать, что где-то там я лишаюсь конечностей, а тут… – Он запустил пальцы в землю, провел ими между тонких травинок. – …все такое настоящее и в то же время фантом.

Я повторил его движение: зелень холодила кожу, даже роса оставалась на подушечках, но ее тут же иссушал бриз с океана.

– Ты оттягиваешь мою боль? – то ли спросил, то ли констатировал отец.

Я молча кивнул.

– Все же ты вышел самым талантливым из моих детей, – совершенно неожиданно признался он. – Хоть и не оправдал до конца надежд.

– Погружать в сон не самый лучший дар менталиста, – усмехнулся я, и прозвучало это с горечью.

– Я про другое, ты же знаешь… Я наблюдал много лет за твоими выходками за спиной брата – ювелир, казначей, Бертани….

При упоминании имени бывшей фаворитки, которую однажды обнаружили убитой на окраине столицы, отец поморщился.

А я вспомнил тот странный заказ, когда на моем пороге возникла таинственная коробка, внутри оказался кошель, набитый золотом, и краткая записка: узнать, кто убил девчонку. На тот момент она уже несколько лет как не жила во дворце и никакого отношения к королю не имела. Тогда я решил, что заказ от ее семьи, с которой она не поддерживала связь после разрыва с отцом, а заодно я подумал, что это не мое дело: все любовницы короля, даже бывшие, – это проблемы канцелярии и Рэкшора. Но что-то дернуло заняться.

Разгадка была грустной: Бертани просто оказалась не в то время и не в том месте. На нее напала компания бродяг: ограбили и бросили умирать буквально на помойке.

Я анонимно сдал имена убийц маглиции, а вот золото не взял. У Бертани осталась маленькая новорожденная дочь от другого мужчины. Всю сумму я оставил на пороге их дома.

– Те деньги были твоими? – догадался я.

– Можно и так сказать, – кивнул отец. – Но я знал, что ты не возьмешь ни монеты, если будешь знать, кто их прислал. Бертани была хорошей женщиной, вначале ее прельщало место при дворце, но она быстро разочаровалась. А потом ушла.

– И ты ничего не сказал Кристоффу?

– А зачем? Возможности твоего брата я знал и без этого, мне было интересно посмотреть на тебя, а еще удостовериться, что ты не голодаешь в своей самостоятельной жизни.

– Очень трогательно, – саркастично ответил я. – Ты зря беспокоился.

– Это я уже понял, потому и говорю, что ты, пожалуй, лучший из моих сыновей. Более чуткий, более открытый к новому – тебя выковали обстоятельства. И пусть ты не самый сильный менталист, но ты стал бы отличным королем.

Его слова резанули по всем глубинным фибрам души.

Еще никогда в моей душе не рождалось такого протеста против слов отца.

– Нет! – почти вскрикнул я. – Ни за что!

– Знаю, – отец ответил спокойно. – И всегда это знал. Поэтому мне нужно время, чтобы подготовить Кристоффа. Мой трон суждено занять ему, но он пока не готов.

Я мрачно хмыкнул.

– Или, наоборот, готов, быть может, мы недооценивали Кристоффа? Ты не думал, что взрыв во дворце его рук дело? Кто, как не мой брат, лучше всего знает замок? У него было достаточно власти, чтобы провернуть все это. Заклинание извлечения памяти я нашел в его доме… Покушение на Анну было совершенно в его особняке, и даже возле того отеля на Эрвин-Гарден брат оказался первым.

Я говорил это и все больше осознавал, что слишком многое указывало на Кристоффа, чтобы это игнорировать.

Но отец отрицательно качал головой.

– Нет, Кристофф всегда хотел быть первым и побеждать. А этот взрыв во дворце – в глазах всех окружающих – прокол главы канцелярии. Не заметить, как под его носом кто-то готовит на меня покушение! Это делает Кристоффа проигравшим, даже если сегодня-завтра я умру и он сядет на трон. Подобное положение вещей даст всем усомниться в его силе и умении держать все под контролем. Если бы твой брат хотел меня свергнуть – делал бы это открыто. Нет, Рассел, Кристофф ни при чем. Это устроил кто-то другой, менталист столь же сильный, как я, а может, даже сильнее.

– Невозможно!

– Нет ничего невозможного, – отец был категоричен. – Кто-то, кто сумел подобраться так близко, разузнать все наши секреты и при этом остаться незамеченным даже для меня.

– Тогда что этому «самородку» мешало свергнуть тебя раньше, убить, подчинить, в конце-то концов?

– Он силен, но не настолько, чтобы пытаться влезть в мою голову. – Отец все так же смотрел вдаль на морскую гладь. Повисла тягостная тишина.

Но внезапно отец продолжил:

– Рассел, а ты знаешь, что это за место?

Я еще раз осмотрелся по сторонам. Пейзаж оказался незнаком, без каких-либо приметных знаков, за которые можно было бы зацепиться взглядом.

Трава, море, утес.

– Нет, – честно ответил я.

– Мыс Белых Рысей. Я подглядел это воспоминание в голове твоей подруги рье Анны. Она тоже утверждает, что никогда здесь не была. И в то же время помнит все это до подробнейших мелочей. До единой травинки… Не находишь это странным?

Я с сомнением изогнул бровь. Отец намекал, что менталистом может оказаться Анна? Но это невозможно, я был в ее голове, видел ее мир – все эти гигантские летающие машины, суета, полное отсутствие магии…

– Нет, я не думаю, что Анна глава заговорщиков, – словно прочел мои мысли папа. – Но тот, кто ее перенес в наш мир, случайно оставил это в ее голове. Заклинание выкачивания знаний не может быть односторонним. Твоей рье подарили умение говорить на нашем языке, но этим, похоже, не ограничилось. По какой-то причине мыс Белых Рысей тоже остался на подкорке ее сознания – возможно, именно поэтому девушку хотят убить. Это место явно что-то значило для того, кто за всем стоит.

– Мыс Белых Рысей… – пробормотал я, вспоминая, где же слышал это название ранее, и меня осенило. – Здесь был маяк?

Отец подобрался и сел ровнее.

– Да, вон там, – он указал на обломок скалы, свисающий в море. – Ты что-то знаешь?

– Когда исчез дом на Эрвин-Гарден и мы с Анной опрашивали владельцев соседних домов, один из них рассказал, что много лет назад исчез этот маяк, вместе со смотровым из дома Греф. Тогда не нашли обломков, но решили, что все следы просто смыло морем. Никому и дела не было до этого богом забытого места. Но сейчас, получается, есть связь…

– Однозначно есть. Найди ее, – твердо произнес отец. – Считай это моей просьбой. Возможно, последней. Если я не выживу.