Глава 11

Событие тридцать первое

Не хотел же Коська идти вдвоём с Фролом. Всех арбалетчиков надо было брать с собою. Для того их и послали сюда, а они спать изволят. Кто долго спит, тот на сладкое видит только сладкие сны. Но мозг замёрз и не проснулся ещё толком тогда. Пошёл. Не труса же праздновать. Ну, а там завертелось. А теперь вот до чего довертелось. По ним, путь пока и не очень удачно стреляет лучник и за ними бегут пятеро дружинников Корибута Ольгердовича. Весело так бегут. На месте князя вражьего Коська бы в эту засаду лучших послал. Так видимо Корибут — Гитлеру капут, и сделал. Эвон, эта пятёрка уже прямо за спинами топает. Ну, да им-то с Фролом приходится зигзагами бежать, а эти сволочи напрямки ломятся по утоптанному к тому же.

Кусты между тем приближались и пора было готовиться к этому серьёзному поединку… м… или поединок — это когда один на один, а двое против пятерых это избиение. Ну, чего. Раз избиение, то придётся избить… если кто выживет.

Десять метров. Коська откинул на бегу крышку с тубуса и вытащил две стрелы. Одну в руке оставил, вторую в зубы взял. Неудачно, перо нос щекотало, и парень чихнул, лишь в последний миг изловив чихнутую стрелу. В снег парень не упал. Он понимал, что можно намочить тетиву, а то при падения ещё и разрядится арбалет. Остановил, вертанулся на одной ноге, присел на колени, сбивая прицел лучнику и положил медленно нарочито, чтобы не выронить стрелу в прорезь на ложе.

Теперь можно и на преследователей взглянуть. Боязно, однако.

— Фух!

Оказалось, что топот только казался близким, на самом деле до бегущих было метров двадцать. Коська прицелился в ноги первому и нажал на скобу. Ратник кувыркнулся вперёд, и на него ещё и бегущий следом налетел.

— Держи! — Фрол уже совал ему под руку арбалет. Почти бросил. Понять десятника можно, ему ещё заряжать здоровенный арбалет парня.

Касьян взял немецкий арбалет и снова ближайшему в ноги прицелился, и тут сообразил, что сунутая в зубы снова стрела там и находится. Чуть не уронил, прилаживая в прорезь. Вжик. Тетива тренькнула и отправила стрелу вперёд. Касьян обернулся к Фролу. Тот тянул вверх тетиву. Коська выхватил из тубуса опять две стрелы и одну теперь чуть аккуратнее в зубы сунул.

— Держи! — взревел над ухом Фрол и не принял разряженный арбалет, а выскочил из-за спины парня, прикрывая его собой.

Коська видел, что расстояние сократилось до пяти метров и этот выстрел последний. Бежало двое с саблями в руках. И это были татары. Ну, точно, мелькнуло в голове парня, пленный ратник же сказал, что татар два десятка с ними. Но мелькнуло скользем, сам парень уже положил стрелу на ложе и пытался через десятника, чтобы его не задеть, прицелиться в левого воина. Вжик. Попал. Радоваться рано. Фрол уже сцепился с татарином, железо зазвенело. И на Коську не торопясь, и чуть прихрамывая, шёл невысокий с него ростом вой с тяжёлой широкой саблей в руке. Басурманин.

— Да хрен там! — пробухтел парень, со стрелой в зубах особо разговоры не поразговариваешь.

Он воткнул стремя арбалета в землю и сунул в него ногу. Татарин с показательно неспешной походки перешёл на бег. Неудачно перешёл, сапог без каблуков и точно без протектора, и он проскользнул на притоптанном снегу.

— Хр! — прорычал парень и потянул за тетиву тяжелого полоцкого арбалета. И та поддалась, словно и не мучила каждый раз парня.

Татарин выровнялся не упал, и был всего в трёх шагах теперь от Касьяна. И тот успел. Он выхватил из зубов стрелу, одновременно левой поднимая самострел, сунул стрелу в прорезь и, приподняв освободившейся рукой арбалет вверх, в лицо азиату, нажал на скобу. Вжик.

Ордынец завопил и не упал, а свалился на колени и схватился руками за лицо.

— Блин! Куда попал⁈ — парень сделал шаг к нему и пнул ногой в лицо, точнее, по прикрывающим его рукам. Татарин снова заорал и завалился на спину, руки раскинув. Лицо в крови, не видно ни черта, но что воин только ранен, да и то не сильно, ясно, он быстро перевернулся на бок, потом на живот и сел на корточки, опять схватившись раками за лицо.

А Коську что-то с силой ударило в грудь. Словно лошадь копытом зааааехалллллла, он даже сел на задницу.

— Лучник! Лучник! Кх! Кх! — завопил он, осознав, что произошло. Грудь выпустив воздух при ударе, назад его забирала через боль.

И? И кто, что должен сделать? Фрол рубился с ордынцем. Пока итог поединка был не ясен, вроде и ран даже ни на том ни другом не видно. Хотя, видимость та ещё, небо в облаках, и луна то выскочит в прореху, то скроется, а звёзды все вместе и тоже в дыры толком никакого света не давали. Самому нужно выгребать. За бьющимися со звоном и ором противниками на снегу лежали два немецких арбалета. Они и ближе сейчас к парню оказались и натянуть тетиву на них значительно легче. Пацан перекатом, правда, не через голову, как в красивых постановочных сценах в фильмах, а просто через бок перекувырнулся поближе, а потом следующим кувырком оказался в непосредственной близости к одному из арбалетов.

Теперь самое сложное, встать, понимая, что лучник его выцеливает. Но в противном случае он сейчас просто застрелит Фрола, и уж вдвоём они точно его прикончат. Коська ещё раз кувыркнулся, потом вскочил на ноги и отпрыгнул на полметра назад. Если… Вжик. Стрела рванула маскхалат и улетела. Ну, теперь сколько-то секунд есть. Есть! Касьян чуть не в воздухе сунул ногу в стремя и, едва оно достигло земли, рванул руками тетиву вверх. Ох, как легко. Чего возится с этой бандурой⁈ И парень завалился на бок, придерживая арбалет на вытянутых руках. Вжик. Стрела опять рванула простыню. Даже сорвала её с парня.

Событие тридцать второе

— Где ты, гадёныш?!! — Коська лёжа на боку одной рукой доставал стрелу из тубуса, а второй придерживал арбалет, чтобы в снег тот не угодил. Глазами, головой и даже плечами вращал, выискивая тень лучника, — Вона чё! — Коська замер, нашлась пропажа. Тот стоял на коленях над раненым воином и не целился в Коську, лучник что-то с раненым делал. Тоже ордынец, выходит. Командиру помогает или родичу. А по нему почему не стреляет? Думает, что убил? Коська же упал. Ну, думать полезно.

Из положения на боку стрелять не удобно, прицелиться нельзя. А надо ли? Тут метров семь, ну девять в крайнем случае. Промахнуться захочешь, так не получится. Имеет ли значение куда стрелять? Так… Ордынец всего в семи этих метрах и даже если на нём кольчуга, то арбалетная стрела пробьёт. Шлема нет на лучнике, шапка меховая.

Вжик. Стрела ушла. Лучник вскрикнул, вскочил на ноги, но потом пошатнулся и рухнул на раненого. Коська выхватил кинжал из ножен и бросился к ним. Три — четыре секунды, и он склонился над ордынцами, одному укол в ухо, раз уж оно подставлено. Лучник выгнулся дугой и затих. А на Коську уставился глаз. Белок виден. Глаз может и метал молнии в парня, но они разбились о желание грохнуть степняка, чтобы идти в избу и… и мёрзнуть там. Хрясь, кинжал погрузился в глаз и дальше в мозг. Татарин захрипел и затих вскоре. Где-то ещё раненые есть, но сейчас нужно спешить на помощь Фролу. Тот без меча остался. Непонятно зачем, но десятник метнул его в ногу ордынцу. Попал, и тот свалился на одно колено, но сабля у басурманина осталась, и он ею размахивал и подползал на коленях к выдохшемуся и обезоруженному Фролу.

Коська хотел бежать к татарину, но тут ноги запутались… под ногами лежал его большой арбалет.

— Сейчас! — парень поднял его, трясонул, от снега освобождая, и упёр стременем в землю. Могла тетива размокнуть? Но шёлк всё же, не зря он лучшим материалом для тетивы считается, лучше остальных влагу переносит. Коська потянул. Думал, как всегда, сил не хватит, но неожиданно легко натянул, может, размокла всё же тетива. Некогда было думать, парень вынул из тубуса стрелу и брякнул её на ложе. Вжик. С четырёх-то метров точно не промахнётся. Стрела вошла ордынцу в лохматый затылок. Хрясь. Воин обернулся и умер. Завалился на бок. Успел увидеть смерть в образе Коськи?

— Где-то ещё двое раненых.

Коська выдохся. Вот ни одной силы не осталось… В чём там она измеряется эта сила? В джоулях? В ньютонах, кажется. Ни одного ньютона ни осталось.

— Уходим, вставай, подбирай арбалеты…

— А раненые? — парень плюхнулся на спину и глаза прикрыл. Хоть секундочку полежать. Отдохнуть.

— Хотели же раненых оставить. Уходить надо, а то сейчас к ним подмога подойдёт.

— А лук. Лук нужно забрать! — но даже пальцем не пошевелил.

— Касьян, вставай, уходить надо. Возьму я лук, — десятник тяжело дышал. Не простой соперник достался.

— Колчан ещё.

— Вставай! — рыкнул на него ратник, а через пару секунд и вздёрнул рукой Коську за шиворот на ноги. Тряхнул ещё для верности.

В детстве Константин Иванович с кассетным магнитофоном «Весна» ходил. Там были толстенькие такие круглые батарейки. Вот если они разряжались, то советовали в «Юном Технике» по ним молотком постучать и они ещё немного работали. Вот и Коську встряхнули и по плечам и бокам постукали. Правда, немного тока появилось. На пару ньютонов.

Касьян подобрал сначала свой полоцкий арбалет, потом один немецкий. А вот второй немецкий не видно было. Луна ещё как раз в облака спряталась.

— Нету арбалета, — сообщил он подошедшему десятнику, тот ему протянул лук и колчан.

— Чёрт с ним, пошли.

— Нет, давай посмотрим. Он нам сто раз уже жизни спасал.

— Спасал, спасал, — ворча себе под нос, Фрол стал круги быстро наматывать, — Вот, держи, под кусты закатился. Пошли.

Вроде бы, туда шли минут десять, и даже согреться толком не успели, а вот те же два километра чуть в горку и после выматывающего боя дались парню тяжело. Да и ратник пыхтел и понести арбалеты не предлагал. Шли молча. Не, на ворогов наткнуться не боялись. Боялись, что через открытый рот последние силы из них утекут.

Коська хотел попросить пару раз Фрола остановиться на перекур, но потом стискивал зубы и шёл дальше, понимал, что если они сейчас сядут, то могут и не подняться.

Деревня показалась неожиданно, вот вроде идут себе среди зарослей ивы по дну оврагу и вдруг бамс и их патруль (ладно, дозор) на краю деревни окликает.

— Кто там, обзовись!

— Век воли не видать, — про себя, правда, парень брякнул.

— Фрол это. Вернулись мы. Давай, буди народ, сейчас могут по нашим следам в гости наведаться. Пошумели мы с Касьянам там хорошо. Восьмерых положили. Татаровья. Батыры. Тяжко пришлось. Взвара горяченького бы сейчас, — выложил и новости, и желания все десятник одним предложением без мхатовских пауз.

Забегали, закричали, разбудили петухов, лошадей, коров. И те закричали на разные голоса. Прямо словно альбом Pink Floyd — Animals слушаешь, только собачьего лая не хватает. Нет собак в Косино. А Коська не знал, что делать. Ноги не держали, и он уселся, опираясь спиной о ворота, но почти сразу стал замерзать.

Тогда он решительно встал и принялся снегом умываться. Минуту умывался. Две. Всё надеялся, что мозги прочистятся и усталость улетучится. Нет. Ничего того, только замёрз ещё сильнее. Хоть падай прямо тут у костра на землю.

— Паря, ты в баньку иди, там тепло. Поспи, ежели что, то мы тебя разбудим, — Анисим был бодрым и добрым. А чего бы ему добрым не быть⁈ Он не рвался в эти непонятные партизаны. Но теперь, посчитав сколько они уже ворогов положили, понимал, что те и вправду не сегодня так завтра уберутся восвояси. Чуть не полсотни человек у них убыль за один день из трёх сотен. Так это они ещё и не начинали осаду или штурм города. Ещё один такой день и Корибуту нужно назад ехать. Не открыли ворота сразу и не впустили, а теперь уже всё, поздно, теперь город не взять. И в осаду не сядешь, вокруг эти самые партизаны его людей убивают. Уйдёт Корибут и Михаил Дмитриевич щедро наградит его десяток. Может и сотником сделает. Всё одно дружину надо увеличивать. Весною же вернутся эти нехристи.

Событие тридцать третье

Коська следующий бой проспал. Почти проспал. Его разбудили. Но пока он зубы чистил, умывался, утренний контрастный душ принимал, зарядку делал, одежду в стиле милитари подбирал, войнушка закончилась.

На самом деле, у Корибута кто-то умный был, он организовал преследование тех татей, что подло по ночам нападают на его дружину. Более того, их можно и ворами назвать. Они ведь на законную власть покушаются. Великий князь Литовский Ягайло Ольгердович передал Трубчевск и все земли вокруг своему брату князю Корибуту и значит — он законный хозяин этих земель и города. А люди, которые покушаются на власть и есть воры. Воров нужно вешать и на кол сажать. А чтобы эти действия с ними произвесть, нужно воров изловить.

Умный нашёлся и предатели нашлись… Ну, может угрозами или пытками местных заставили, но Корибут Ольгердович и его воеводы узнали про овраг, что почти от Косино тянется и до самого того поля, где ратники «Законной власти» лагерь разбили. Этот же умный и план почти удавшийся предложил. Нужно отправить в Косино полусотню, а чтобы иметь ещё и конницу, чтобы имать воров, когда они побегут из своей норы, то разделить нужно полусотню. Два десятка с проводником пойдёт пешком по оврагу, а три десятка на конях поедут по дороге.

Ночью, естественно, никто ноги ломать и глаза выкалывать о кусты не собирался, а вот только рассвет забрезжил, как два отряда двинулись к воровскому гнезду.

Коська как убитый спал в баньке. Она уже выстудилась, но парень под двумя тулупами этого не чувствовал.

— Вставай, Касьян, вставай! — голос донёсся, как будто Коська под водой был, а кричали сверху.

Но тут с него оба тулупа Первак сбросил и стал за плечо тормошить.

— Вставай, Касьян, вставай! Вороги! Сеча уже идет! — Первак пнул парня в живот и убежал.

Действенный способ побудки. Как дышать у парня получилось вспомнить не сразу, он повспоминал, а потом вдохнул морозный воздух и вскочил. Огляделся. Замуровали? В баньке почти темно было, только сверху в продух чуть свет попадал. Чуть не наощупь парень нашёл дверь и выкатился, споткнувшись о высокий порог на улицу. И сразу назад заскочил, так как вспомнил, что там у него его арбалет полоцкий большой заряженным лежал на полке.

Спешка она… Схватив арбалет, Коська задел за скобу и тот разрядился в холостую. Расстроенный парень поспешил на улицу и снова о порог запнулся.

— Ну, кто так строит⁈ — на самом деле, так бани строили в четырнадцатом веке и точно так же, с высоким порогом, и в двадцатом, да и в двадцать первом. По крайней мере, у Константина Ивановича на даче порог был на полметра почти от пола поднят. А это точно двадцать первый век.

Боя никакого не видно было. Коська остановился и стал головой крутить, высматривая, а куда бежать-то. Крики доносились со стороны оврага. Неужели ратники Корибута прознали про этот… проход… путь короткий… и тайный к их лагерю. Парень упёр стремя в землю и потянул за тетиву. Поддалась довольно легко. Коська вздохнул, вряд ли он за несколько дней так сильно поздоровел, скорее, либо плечи от многократного использования ослабли, либо он всё же тетиву намочил.

С арбалетом на плече и со стрелою в зубах парень выскочил за дом и тут увидел, кто и с кем ратится. Со стороны оврага двигались дружинники Корибута, ну или Киевского князя. И получалось это у них плохо. Больше десятка и больше половины из них лежало на снегу, а остальные не напрямую бежали к завалу организованному ещё прошлым вечером арбалетчиками и ратниками Остея, и за которым сейчас находились арбалетчики, а пытались добежать до первых строений. А на них охота настоящая шла. То один, то другой, получив стрелу, забег заканчивали. Коська тоже приложил арбалет на лавку, именно с этой целью и приподнятую на двух бочках, и, выцелив почти добежавшего до угла дома воя, нажал на скобу. Может и на самом деле поздоровел, так как арбалет исправно отправил стрелу в ратника Корибута, и кольчуга его не спасла, стрела попала воину в бок, и он свалился на грязный затоптанный множеством ног снег.

Коська зарядил арбалет снова и даже выцелил ещё одну жертву, но нажать на скобу не успел, ратник упал… а больше стрелять было не в кого. Всё поле между краем оврага и завалом было усеяно ранеными и убитыми. Человек двадцать, на вскидку прикинул число ворогов парень.

Насладиться победой Касьяну не дали. С противоположной стороны, за их спинами послышались крики, звон металла и ржание лошадей, а потом в просвет между домами хлынули, отступая, ратники Остея с Фролом, десятник замыкал отступление, отмахиваясь своим полуторником от наседающего на него конного воя.