Глава 12

Событие тридцать четвёртое

— Врёшь, не возьмёшь! — Коська попытался прицелиться во всадника, но тот вертелся, раз за разом норовя сверху достать десятника, и парень плюнул на ратника, и стрельнул в жеребца.

Конь взвился на дыбы и, сделав скачок в бок на задних ногах, упал на живот, подогнув ноги, а потом перевернулся на бок, придавив ногу наезднику. Фрол не подкачал, подскочил к половинке ворога, торчащей из-под коня, и рубанул сверху, как топором. Жеребец в это время дёрнул шеей и Касьян не увидел, куда там десятник попал, но зато увидел, как он ошарашено смотрит на проём между домами, туда втекала целая река всадников. Десятки.

— На ту сторону! На ту сторону баррикады. Перебираемся на ту сторону! — Коська и забыл, что французское слово баррикада неизвестно на русских землях, да и на французских ещё возможно и не существует.

Слово «баррикада» происходит от французского barricade («барьер, препятствие»), которое, в свою очередь, образовано от слова barrique («бочка»). Первоначально баррикады действительно строились из пустых винных бочек, наполненных землёй.

Его поняли, да и сами увидели арбалетчики, что «наши» бегут, а за ними целая конная рать гонится. Завал, из-за которого они расстреляли пешцев корибутцев, не сплошной, и в основном тоже из бочок пустых построен. Только поверх бочек лавки поставлены для удобства стрельбы из арбалета. Перебраться на ту сторону дело нескольких секунд, и это при том, что все дёрнулись одновременно и несколько человек помешали друг дружке, столкнувшись в узком проходе между бочками. Было бы их больше, и этот затор мог бы привести к беде, но десяток человек распихался как-то без последствий. Ратники Остея ещё бежали к ним, а арбалетчики уже открыли стрельбу по всадникам, благо у всех арбалеты заряжены. И хорошо, что все забыли, что Коська их на пятёрки разделил, а так одновременно десяток выпущенных стрел и три свалившиеся подстреленные лошади резко замедлили продвижение ворогов.

У Касьяна арбалет был разряжен и рядом привычного Фрола, подающего ему готовые к применению арбалеты, нет. Пришлось упирать стремя в землю, совать туда ногу и тянуть за шёлковую бечеву. А нет, не растянулась шёлковая тетива, и не ослабли плечи здоровенной конструкции. Тяжело пошло. Но дошло. Парень сунул руку в тубус и… и вытащил последнюю стрелу. Блин! Он же забыл вчера вечером или тубус пополнить или новый взять. Только те стрелы и остались, что вчера не израсходовал. Остальные в доме остались. Это оказывается не кино, где бандиты палят из пистолета половину фильма, даже магазина не меняя. Тут всё по-взрослому, не положил в колчан стрел — нечем стрелять. И даже сакраментальную фразу: «Я подумаю об этом завтра» не скажешь. Без оружия тебя сегодня убьют. Сейчас думать надо, где стрелы взять. Коська паниковать не начал. Пацан четырнадцатилетний, которому только-только пятнадцатый годок пошёл точно бы в ступор впал, но Константину Ивановичу лет побольше.

— Сначала выстрел! — крикнул себе Касьян и выбрал цель. К баррикаде подъезжал на соловом жеребце мощном, высоком явно командир, десятник или сотник, скорее, этих воев. Видно, что и мантия шёлковая и доспех пластинчатый, и конь кучу грошей стоит. На голове не просто русский шишак, а османская ерихонка, как у Коськи. Нда, как у Коськи, только у него в дому сейчас вместе со стрелами. А он сейчас босый, как тут говорят, нет ничего на голове.

Касьян прицелился в лицо всаднику в малиновом плаще. Тот не дёргался, не пригибался, чувствовал себя царём горы. Напрасно. Вжик. Стрела последняя ушла, и нашла себе поживу. Воткнулась в щеку важному господину, и сделала его сразу неважным, пробившись дальше в мозг. Теперь просто труп, медленно заваливающийся с седла на землю, где вскоре и будет зарыт. Ну, а там для червей все равны.

Теперь можно и о стрелах подумать. Коська обернулся к… подчинённым? К арбалетчикам князя Михаила Дмитриевича. Те, чувствуя себя уверенно за завалом из бочек и скамей, вели прицельную стрельбу по всадникам. А вот тем не повезло. Они как бы в западне оказались. Вперёд не поедешь. Там эти бочки, куски плетня, лавки и даже телега одна. Туда на коне не пробиться. Слева овин и забор из врытых в землю стволиков каких-то небольших деревьев. Туда тоже не повернёшь. Забор хлипок и невысок, всего метра полтора, но лошадь через него не перемахнёт. Справа стоят трое саней, одни за другими, а потом коровник, примыкающий к дому. А позади в пространство между двумя домами ломятся, как потерпевшие, всё новые и новые ратники князя Корибута. Нда. А ещё спереди из завала летят стрелы. Много стрел. Десятки. И кольчуги от них не защита.

Ближайший арбалетчик к Коське Анисим. И у него на плече висит колчан со стрелами. Штук десять он уже израсходовал, но если от много берут немножко, то это не грабёж, а делёжка. Коська подскочил к десятнику и выхватил из колчана две стрелы, одну в зубы сунул, а вторую на лавку перед собой положил, и принялся заряжать арбалет. Ох, блин, тяжело пошёл. Вот зачем с ним связался, немецкие же… ай, чего в сотый раз об одном и том же жалеть. Тетива дотянулась до прорези, и парень выдохнул. Некогда радоваться, он положил арбалет на скамью и в канавку аккуратно дефицитную стрелу сунул.

— Есть желающие?

Желающие были. Один из ратников спешился, или его спешили пока Коська патроны искал и перезаряжал автомат Калашникова, и теперь он находился всего в паре метров от парня. Баррикада она же не сплошная, между бочек поднырнуть можно, вот этот хитрец уже и намылился это проделать.

Вжик.

Событие тридцать пятое

Стрела угодила ратнику в грудь, Касьян поспешил, видел же, что он в таком же доспехе, что и сам — пластины железные на груди. Стрела разлетелась на куски, но и ратник пострадал. В Коську уже вот так же попадала стрела. Да, пластина не поддалась, он удар был такой силы, что он на задницу сел. Именно это произошло и с воем вражеским. Он выронил меч и упал на спину. Коська даже обрадоваться успел, что укокошил товарища, но тот закашлялся и начал подниматься.

Ну, теперь кто быстрее. Соревнования, и главный приз — жизнь. Парень упёр стремя арбалета в землю и сунул в него ногу. Хек! Тетива натянулась. Бамс. Дерево арбалета ударилось о дерево скамейки. Бряк. Стрела легла в ложбинку. И тут прямо напротив стремени, оно же прицел сейчас, нарисовалась физиогномия корибутца. Вжик. Стрела впечаталась в лоб ратника. Кость не стальная пластина. Она поддалась. Сильно погасила инерцию, но ратнику и трёх сантиметров, на которые погрузился наконечник короткой толстой стрелы, хватило с избытком. Дружинник по инерции продолжал выпрямляться ещё, но тут душа улетела в… куда-то да улетела. Ноги подогнулись, и ратник рухнул между бочками, чуть затруднив доступ к Коське.

А доступ нужен? Выдохнув и на секунду прикрыв глаза, чтобы в себя прийти парень вновь открыл их и посмотрел сначала вправо, а потом и влево на «своих» арбалетчиков. Все стреляли. Потерь не было… Была потеря! С копьём в плече на земле, прислонившись к саням, сидел Первак. Коська бросился к ратнику. Кольчуга почти выдержала, копьё не насквозь прошло, а лишь на несколько сантиметров, разорвав и разогнув кольца наконечник вошёл в тело. Нужно было… Во всех книгах и фильмах в таких эпизодах говорится, что копьё, нож или стрелу доставать из раны нельзя, кровью изойдёт раненый, а сейчас, якобы, копьё, пусть в данном случае, эту кровь сдерживает. Ну, может и так. От ситуации зависит. Сейчас ситуация была непонятная. Кольчугу снять и перебинтовать плечо не получится, а вот сунуть в дырку корпии, перемешанной со мхом, и потом пустить на рану зелёное пламя, вполне возможно.

(Корпия — это перевязочный материал, который представлял собой отдельные нити, полученные из льняной или хлопчатобумажной (хлопчатой) ткани путём её расщипывания вручную).

Так парень и сделал. Он вырвал копьё из плеча ратника и уложил Первака на спину. Потом из кошеля на поясе достал, в кусок ткани упакованную, корпию и, протиснув этот комок через прореху в кольчуге, сунул в рану, и тут же наложил обе руки и, сосредоточившись на зелёном лечебном пламени, стал направлять его на рану. Сначала запал боя мешал, но постепенно парень успокаивался, и вместо выплесков рваных теперь зелёные огоньки ровными сполохами окружили плечо Первака. Стонавший в забытье Первак затих, только дышать стал с присвистом. Неужели лёгкое задето? Тогда хоть десять человек энергию будут вливать вряд ли поможет. Раненый раньше захлебнётся кровью, чем они сумеют залечить рану в лёгком. Но свист какой-то странный, и хрипов нет. Коська махнул рукой мысленно на эти страхи. Он сделает, что сможет, а там будет то, что будет.

При этом концентрация на зелёной целительской энергии не позволяла не то, что руководить арбалетчиками, но и просто следить за сражением у баррикады. Где-то на самом краю сознания он слышал шум боя. Ржали лошади, звенели мечи и сабли, щёлкали арбалеты. Люди чего-то орали, и вот криков этих было больше всего, больше всех остальных звуков.

Справятся. Десять арбалетчиков за минуту сделают тридцать выстрелов, за две шестьдесят. Столько на этот… м… задний двор… огород, да чёрт знает как этот кусок хозяйства старосты Косино называется, и не важно. Важно то, что туда больше двух, ну трёх десятков всадников не залезет, а обходить его с другой стороны, с учётом того, что там овраг, и это самое глубокое место оврага, не получится у конных ратников. Пешцы могут спуститься и выйти через пару десятков метров. Вот только это время, и за это время от всадников ничего не останется. Так ещё и пятеро ратников Остея с мечами и алебардами всадникам не дадут подобраться к арбалетчикам.

Обычно они с Язепом минут пять вливают целительскую энергию в рану. За пять минут боя может столько всего произойти, что, выйдя из транса лечебного, можно сильно удивиться.

— Вона чё⁈ — Коська прекратил лечение и встал. Пульсы всякие у Первака проверять не стал, один чёрт ничего в этом не понимает. Как и думал, за пять минут бой закончился. И это бы ладно, но к нему несли раненых. Одного можно и не нести было. Анисима принесли с мечом в животе. Эх! Большая потеря для князя Михаила Дмитриевича, этот десятник смог бы организовать до весны сотню арбалетчиков, которые позволили бы отбиться и от тысячной дружины. Ну, остальные почти целы. Второй ранен смешно. Нет самому раненому не смешно пока, да и потом будет по жизни не весело. Но народ на каких пьянках — гулянках будет над парнем подшучивать, а там и фамилия появится. Безухов там или Одноух. Безухов — это граф у Толстого. Вот его предка к Коське и принесли. Парню саблей или мечом полностью отчекрыжили ухо, которое тот в шоке держал в руках и пытался к месту приладить. Может прирастёт? Ну в двадцать первом веке возможно и смогли бы пришить, хотя и там не факт, где в Москве, пришили бы, а в селе Косино в двух тысячах вёрст от Москвы и в двадцать первом веке не сумели бы, да даже бы не взялись.

Случай Константину Ивановичу вспомнился из недавнего прошлого с ним произошедший. Укусил его клещ, крови не напился, только приноравливался. Он его оторвал и пошёл в приёмный покой, клеща в бумажку завернув. Везде же так говорят сделать, мол, на анализы кровопийцу пустят, узнают заражён ли он энцефалитом или другими болезнями, оказывается, клещи их целую пачку переносят. Так, передаёт он врачам бумажку с клещом, и говорит вот вам для анализа. А те смеются, дескать, ещё один сказок наслушался, поставили укол и выпроводили, а клеща с бумажкой вернули и наказали сжечь. Был случай и с другом, который себе циркуляркой два пальца обрезал, тоже принёс в мешочке в приёмный покой. Всё, как положено, в пакете, а тот покет в другом, и там мороженные пельмени. Ну, тоже посмеялись. Нет ни таких специалистов, ни такого оборудования.

— Есть вода. Рану промыть надо, — прохрипел опять уставший Коська. Когда-нибудь этот весёлый кусок его жизни закончится?

Событие тридцать шестое

Наверное, так не положено? Урон чести? А может и наоборот? Коську по очереди все три князя Димитриевича обнимали и тискали. И даже воинство их встречать вышли на крыльцо. Честь оказали. И… и подняли социальный статус Касьяна. Возможно, и сомневался кто из воев в Трубчевске, что Касьян дальний родич их князьям, а тут и на крыльце встречают и обнимаются. Точно — родич. Лекарь? Ну, свезло парню, дар у него есть. Понятно, что шестеро ратников князя Остея Дмитриевича знают, кто такой Коська и чей он родич, но Остей им помалкивать приказал, дескать, рты понапрасну не раскрывайте, так для дела нужно. И дело получилось. Да ещё как получилось! Ушёл князь Корибут Ольгердович с остатками дружины в этот же день, после обеда.

— А если ловушка? — покачал головой Касьян на тыкание народом пальцем в уходящих из посада всадников.

Сам бы Константин Иванович так и сделал, демонстративно отошёл, а потом, когда тут пьянки-гулянки по поводу победы начнутся, и народ ворота отворит, то на рысях вернуться и, воспользовавшись суматохой, ворваться в город.

— Что за ловушка? — не понял Фрол. Его тоже ранили. Кольчуга же только до локтя защищает, дальше кожаный наруч был у десятника. Но между ними сантиметров пять оставалось. Вот по этому месту и чиркнули мечом. Не страшная рана, кости целы, жилы тоже, ну а рану Коська, как отошёл от лечения Пьера Безухова, подлечил. За раз не получилось. Сил на двух предыдущих парень истратил столько, что вместо ровного зеленого пламени, какие-то рваные мелкие сполохи получались. Ну, кровь остановилась и болеть рука у Фрола на время прекратила. Касьян ему мазями рану замазал, дал команду местному старосте срочно огонь развести. Нужно было отвары сделать противоваспалительные.

Решили не дёргаться. По крайней мере, сегодня. Во-первых, нужно было трофеями заняться. Десятки лошадей и пять десятков воев. И всех нужно раздеть и оружие с одеждой собрать. Местным мужикам тоже перепало. Одежду как раз им оставили, всё же у тех впереди огромный труд, пятьдесят человек в мёрзлой земле хоронить. Им же оставили восемь убитых лошадей на мясо и четыре легкораненых. Выходят. А там либо продадут, либо как по-другому в хозяйстве используют. Вряд ли боевой конь пахать будет. А вот на племя точно можно использовать. Во-вторых, трое раненых и один убитый. Поредел отряд. Да и стрелы почти все извели.

Утром Касьян, полностью восстановившись, опять ранеными занялся, а Артемия — одного из арбалетчиков, отправили в Трубчевск с вопросом, что дальше делать. Был же вариант, когда план разрабатывали, что они последуют за дружиной Корибута и нападать будут на них на стоянках ночью, пока те либо не кончатся все, либо разбегутся в разные стороны небольшими группками. Но этот вариант обсуждался, как месть Корибуту, если он тут злобствовать будет и посад сожжёт. Посад цел. И ничего плохого дядька племянникам не учинил. Наоборот, подогнал несколько десятков боевых коней и полсотни броней очень приличных, ну и оружие. Спасибо, ещё заходите. Очень вам благодарны за визит.

Артемий вернулся через три часа, когда уже котёл с обеденной кашей булькал. Князья поспорили и плюнули на дядюшку любимого, пусть убирается. Возвращайтесь. Молодцы. Может и не вернётся Корибут-то, а вот если его преследовать, то разозлившись, вернётся точно. И так как сволочь он ещё та, с собой пару тысяч ордынцев приведёт. Сожгут всё княжество. Всех людей в полон уведут или поубивают. Некем будет владеть Корибуту. Зато отомстил.

Не, ну на голодный желудок ехать не стали, долго ли съесть почти готовую кашу с кониной, где мяса больше, чем перловки. Обжигаясь и торопясь, похватали по-быстрому каши и так же скоро собрались. И вот встречают, как героев настоящих. Князья на крыльцо вышли.

А награда будет?