Глава 10

Событие двадцать восьмое

План… м… порядок действий оговорили в Косино ещё. Чтобы не оказаться всем вместе с разряженными арбалетами, решили стрелять пятёрками. Пять стреляют, пять заряжают. Ну и одиннадцатый — Коська сам по себе. Кто это тута князю будет рамки выписывать? В носу ещё не кругло. Не князю? Ну, родичу князя, Остей Дмитриевич же сказал, что родич по бабке. Всё одно, не кругло. В первую пятёрку отобрал Касьян лучших. Ну, как отобрал, никаких соревнований и прочих учебных стрельб.

— Пятеро лучших вот в эту сторону отойдите, — и рукой махнул, как царевна-лягушка.

Отошло шестеро воев. Один не сильно скромный попался. Переоценивает себя.

— А кто из вас лучше всех?

— Анисим и есть, — недружный хор.

— Анисим, выбери себе четверых.

Зачем это сделал Коська? А чёрт его знает. Не, ну, как думал, первыми стреляют те, что похуже, а потом опытные добивают, если есть подранки или вообще промазали первачи.

До татарского костра тридцать — сорок метров. Для залпа нормальное расстояние, тем более, золотоордынцы без доспехов. В армяках. У одного с вышивкой и аппликациями. Затрофеить? Ну, если получится.

— Встаём, натягиваем тетиву и стреляем, — зашипел парень и первым вскочил с земли.

Ясно, что по снегу с натянутой тетивой не ползают. Намокнет она, да там ещё кусты такие цеплявистые, что ещё и порвёшь обязательно. Шёлковую тетиву Коська на удивление легко натянул. Потом ногу в стремя и рывок спиной. Спина застонала, но вытянула. Свой мощный взял… а чего не немецкий, легче же заряжать? Ну, наверное, юношеский максимализм Касьяна победил брюзжание Константина Ивановича. Татары их не заметили пока. Это понятно, товарищи сидят возле костра и за ним темень, более того, даже если костёр загасить, то сразу глаза к темноте не привыкнут. Полно времени на отправку их в ад мусульманский. Кажется, Джаханнам называется, что бы это в переводе не значило.

Первым не Касьян выстрелил, натянуть тетиву, взвести арбалет, прицелиться и нажать на скобу раньше получилось у Артемия. Невысокий и молчаливый ратник, это не просто быстро проделал, а очень быстро, словно годами каждый день по нескольку часов таким занятием занимался. Чего тогда в «лучшие» не попал?

Всё, больше Коське не до других стало. Он выбрал цель. Не, ну никто же не знал, а как тут будет. Потому, распределять цели заранее — это только в фильмах мериканских и сказках. Коська выбрал самого дальнего татарина. Ничего личного, просто… м… работа такая, из арбалета стрелять. Бизнес даже. Ведь всё, что им нажито — это хабар с убитых. Ну, почти.

Вжик, стрела ушла из тьмы к свету. Прямо в освещённую грудь сидевшего на седле у костра татарина в смешной шапке на большую пилотку похожую. Только из шкуры. Как сидел воин, так и свалился, завалился на спину и ноги при этом задрал. Потом вытянул и сунул их в костёр. И не вытянул. Значит, не почувствовал, что пятки подгорают. Значит, некому уже чувствовать. Унеслась душа в… ад.

Некогда рассматривать успехи других, сейчас начнётся, шум, крики, сарыни всякие на кичку, ура, и прочие, за царя, за веру.

(Согласно одной из версий, выражение связано с волжскими казаками и ушкуйниками — речными разбойниками, нападавшими на суда. Когда они шли на абордаж, то кричали «Сарынь на кичку!», то есть приказывали экипажу судна убраться на нос и не мешать. Слово «сарынь» означало толпу, сброд, а «кичка» — нос судна).

Второй раз зарядить арбалет получилось проще, позвоночник уже не трещал. Адреналин хлынул в кровь, и мышцы справились с задачей, даже её не заметив. Брякнув вторую стрелу на ложе, Коська осмотрелся. Вторая пятёрка уже произвела выстрелы, и теперь у костра в живых было только двое татар, которые всё ещё не опомнились. Только вскочить успели. Откуда-то из темноты прилетела смерть и унесла восьмерых их товарищей. Один развернулся к стреноженным коням, сбившимися в кубло эдакое, чтобы греть друг друга, а второй крутил головой, выискивая ворогов и вытаскивал из ножен саблю. А что, как в кино сможет саблей стрелы отбивать?

— Сейчас узнаем, — хмыкнул парень и нажал на скобу.

Не отбил, отбил лбом, куда стрела угодила. Дёрнулся, может интуиция сработала, может, колдун какой, но дёрнулся и повернул голову, ещё и наклонившись при этом чуть. В результате стрела вместо груди попала в лоб, прочертила на нём горизонтальную черту, рассекая кожу и улетела, прихватив с собой отчаянный вопль раненого в голову татарского воина.

Долго кричать ордынцу не пришлось, вслед за Касьяном с зарядкой арбалетов справилась вновь первая пятёрка и двоих оставшихся в живых поганых добила.

— Переносим стрельбу в право, по тому костру! — громко, чего уж теперь таиться, закричал Коська и принялся вновь перезаряжать арбалет. Вроде у китайцев или римлян были многозарядные. Нужно подумать, как это сделано было. Он же по второму образованию, что одновременно со званием лейтенанта присваивали в училище — механик. И что, такой простой механизм, как многозарядный арбалет изобрести… м… повторить не сможет⁈ И козью ногу, наконец! Адреналин перестал подстёгивать мышцы, и третья зарядка пошла тяжелей.

Правый костёр был не только правее, но и дальше от места, где они полукольцом выстроились. Если до ордынского было метров тридцать, то до этого все пятьдесят, если не шестьдесят. Можно в принципе и поближе подойти, но время уйдёт. Оно уже уходит. У этого «правого» костра началась суматоха и, хлебающие чего-то из общего котла, ратники повскакивали и схватились за мечи. Озирались. Перекрикивались. В основном смотрели не в сторону Коськи и товарищей, а в сторону татарского костра. Пока не разбегались, дак всего три десятка секунд прошло с первого выстрела. Ночь почти, темно, кричат чего-то не на русском там вдалеке, не сильно понятно пока.

— Бей! — Коська снова стал заряжать арбалет едва выпустил стрелу. Даже не целился долго. Сейчас нужно как можно больше стрел отправить, пока беготня не началась, по бегущему человеку попасть гораздо сложнее.

Когда он выпрямился на этот раз, чтобы найти новую цель, оказалось, что их три всего осталось. Два залпа по этим ратникам оказались не менее удачными, чем первые два. Коська выпустил стрелу в ближайшего и опять склонился над арбалетом. И поскользнулся. Нога накатала снег, и когда он переступил, чтобы ногу в стремя всунуть, опорная нога потеряла эту самую точку опоры, и парень сел на снег.

Пока вставал, кряхтя, пока снова ногу в стремя сунул, потянул, а руки не тянут.

— Дебил, — обругал себя парень, — чего немецкий не взял. Как есть дебил. Поздравляю тебя, Шарик! Ты балбес.

Событие двадцать девятое

— Раз. Два. Три. Взяли! — получилось натянуть, после того, как сделал парень три глубоких вдоха, энергию Ци в мышцах накапливая.

Касьян выпрямился и глянул в сторону правого костра. А там порядок. Тихий час. Все ратники лежат. А вот его ратники или арбалетчики стоят и ждут команды от мальца, а время уходит. Костёр был и слева от ордынского. Расстояние ещё больше, и оно уже критическое — метров восемьдесят. Стрелы ещё долетят и даже убойную силу сохранят, но вот меткость будет ближе к нулевой. Может попасть стрела, а может и нет. Если бы ратники Корибута были в кольчугах, то и пробовать не стоило… но в лагере все их поснимали.

У костра уже поднялась суматоха… А ведь замечательно. Вои столпились с той стороны костра, ощетинившись мечами. Тут главное — то, что они в кучу сбились. Теперь при стрельбе залпами кто-то да попадёт.

— Бей по левому костру!

Касьян взял чуть выше голов ратников, с учётом расстояния, и нажал на скобу. Вжик стрела ушла, а за нею и ещё пять. От костра крики послышались, значит, кто-то да попал. Парень не смотрел, он к подвигу очередному готовился. Нужно снова натянуть тетиву. Получилось со второго раза. И, наверное, в последний. Так что сразу Коська стрелять не стал. Он оглядел своих… почти своих арбалетчиков, они с зарядкой справились быстрее и сейчас уже в третий раз первая пятёрка заряжала. Стреляла вторая, то есть двадцать одна стрела в ту сторону улетела. А у костра… Не успехи были. В этой кучке поубавилось народу. И рядом на земле валяются неудачники. Они сейчас чуть выше и сколько там лежит убитых или раненых не больно-то видно, но есть. И самое интересное, ратники не убегают, а сплотились в ещё более плотную кучку. Шестеро вроде. Парень опять взял чуть выше голов дружинников Корибута и нажал на скобу. Вжик. Стрела ушла. И тут же первая пятёрка третий залп произвела. И двое попали, Коська снова заряжать не спешил, нужно продышаться и дать хоть минутку спине отдохнуть. А потому видел, что две стрелы себе цели нашли. И тут же стрельнули ассы во главе с Анисимом. Ещё двое отвалились. И вот оставшиеся двое ратников припустили к посаду. Стрелять бесполезно. Что залп первой пятёрки и показал, как убегало двое, так и убегают.

Теперь нужно думать, что делать. Программа минимум выполнена. Почти три десятка убитых или тяжело раненых. Ну, раз лежат и не пытаются уползти в тыл. До ближайшего костра метров сто двадцать и там уже никого нет. Следующий, с другой стороны, ещё чуть дальше и оттуда люди тоже бегут к посаду.

Когда обсуждали это нападение, то было высказано два предложения. Первое: убить сколько смогут, используя элемент неожиданности, и в Косино возвращаться. Второе: остаться и дождаться контратаки ратников князя Корибута. И встретить их беглым огнём. Осторожных «убедили», что они сюда город спасать пришли, а не по овинам прятаться. Так что теперь воины доставали фляжки и бурдючки с водой, заряжали арбалеты, кое-кто даже новую тетиву натягивал.

Коська потянул немного времени, продышался и стал заряжать свой арбалет, готовясь к атаке. На удивление с первого раза, хоть и на пределе, получилось.

Ну, теперь можно и ворога ждать. Одиннадцать стрел готовы полететь по самым смелым или самым глупым. Да, они, вороги эти, теперь могут… они теперь точно оденут кольчуги и даже, у кого есть щиты, возьмут, но ноги не защищены, а все арбалетчики предупреждены, что в таком случае, если ратники будут в доспехах, бить по ногам. Раненый вой у нападающих даже лучше, чем убитый. За ним уход нужен, а ещё он будет видом своим, стонами или просто зубовным скрежетом снижать боеспособность всего войска. Не, похороны или сжигание на костре своих павших тоже оптимизму живым не добавляет, но раненые всё же лучше. Сжигаемы не стонут, не кричат от боли.

Пока тащились по оврагу, пока ползли по снегу и потом, когда стреляли, на полной скорости перезаряжая самострелы, все взмокли, и будь светлее, виден бы был пар, который от арбалетчиков поднимался, но темно. Темно, ветрено и холодает. Потому, через некоторое время стал слышен лязг зубов. Люди замерзали.

И никакого движения в той темноты, куда скрылись ратники, бросив костры с котлами.

— Уходим, — решил Касьян, — Замерзнем их дожидаясь. Пусть сами к нам идут. Разряжайте арбалеты, а то порвём тетивы в этих кустах.

Событие тридцатое

Коська замёрз. Спал вроде в избе и под тулупом, а замёрз. Как люди вообще в этих землянках с дырой в крыше зимой выживают? И ведь зима пока не настоящая. Ну, пусть, ночью до минус десяти опускается. А ежели тридцать грянет и днем, и ночью⁈ Что делать будут? Вымрут?

От такого холода и мочевой пузырь сжался, пришлось из-под тулупа выбираться и идти на улицу. Там ночная смена дежурила, развела два костра и, меняясь, наблюдатели грелись между ними. Замечательно как, с обоих сторон тепло. Раз и согрелся, два и в сон потянуло, лечь бы вот тут на том тулупе между костров.

— Хотели же утром наведаться к посаду, посмотреть, что там у князя Корибута, — толкнул в плечо клюющего носом Коську десятник Фрол.

— А что утро? — как тут определишь. В декабре дни короткие, а ночи длинные. И холодные.

Фрол хмыкнул.

— Собирайся. У двох сходим сначала.

Может, нужно было полежать ещё под тулупом в доме? Потерпел бы.

По протоптанной десятком человек настоящей дорогой на дне оврага они довольно быстро добрались до зарослей шиповника. Коська шёл со свои большим арбалетом, а Фрол нёс два немецких на плечах. Взяли на всякий случай. Если не возьмёшь, а этот случай подвалит, то потом поздно сожалеть. Не пригодятся и ладно.

У зарослей шиповника натянули на себя маскхалаты, а на арбалеты тетивы. Чтобы не ползать Коська хитрую хитрость придумал. Маскхалата взяли по два и второй привязали спереди узлами обычными к первому. Ну, что-то типа наволочки дырявой со всех сторон получили. Зато и спереди и сзади белые. Прошли они две сотни метров до того места, откуда обстреляли ужинавших ратников вражеских, и остановились. У костра татарского сидели люди и переговаривались. В ночной тишине слышно было хорошо.

— Дозор поставили, — сообщил, как страшную тайну, шепотом Фрол.

— Они дебилы…

— Хто?

— Дурни. От костров в темень не видно ничего.

Дальше за этим дозором были погасшие костры широким таким полем, а за ним опять костры. Ну, какой-то здравый смысл есть. Эти смертники закричат, и там, в лагере, тревогу подымут, подготовятся к отражению атаки.

— Семеро.

— Не. Не совсем дурни, вон, смотри, у погасшего костра справа чёрное пятно. Небольшое. Человек сидит. Лучник, наверное. Я бы лучника на месте князя Корибута отправил.

— И? — потряс плечами с арбалетами Фрол.

— Конечно. Я сначала вон в того лучника стрельну, а потом по этим деби… дурням у костра.

Чуть бы подойти, то этого товарища в засаде было метров шестьдесят. Но если он бдит, то несмотря на маскхалаты может движение заметить. Коська взял первым свой мощный арбалет и аккуратно, чтобы не стукнула, не выдала их, положил стрелу в канавку. Сначала парень хотел чуть повыше взять, чтобы в голову этой тени попасть, но потом передумал, там шелом может быть. А в тело, куда бы ни попала стрела, в худшем случае раненый организуется. Как и задумывали сначала, чем больше раненых, тем лучше. Вжик. Стрела полетела в тёмное пятно и раздался глухой стук. Вона чё! Он за большим щитом сидел. Ладно, повезло тени. Коська даже переживать по этому поводу не смог, некогда было, он уже передавал арбалет для перезарядки десятнику, а сам забрал у него немецкий и брякнул, теперь не опасаясь нашуметь, стрелу на ложе. Вжик. Стрела полетела к тем, кто у костра грелся. Стук они услышали и даже отреагировать успели. Теперь не сидели, теперь стояли.

— Минус один!

Касьян, помня про лучника за щитом, сделал пару шагов в сторону и к костру. А ну как этот товарищ на слух обучен стрелять. Опять разряженный арбалет парень передал Фролу и взял второй немецкий. Вжик. Минус два. Люди у костра теперь попадали все и живые и мёртвые, и живые стали из пятна света отползать. Один замешкался, в него Коська стрелу и отправил, и побежал сразу к кустам. Заметил, как зашевелилась та тень, что была за щитом. Точно человек встаёт и лук натягивает. Позади слышались гулкие шаги спешившего за ним Фрола.

Бамс. Скрежетнуло позади, но шаги не оборвались.

— В рикошет от кольчуги ушло. Добавь, паря!!! Ещё в ногу попадёт.

Лучник — это не арбалетчик, он может чуть не каждые пять секунд по стреле отправлять. Коська не только ходу добавил, но и зигзагами побежал. Да, попадал иногда на неутоптанный снег, зато прицел сбивал. Вжик. Услышал, как прямо над плечом в паре сантиметров от уха пролетела стрела. Ну, тоже на этот раз в кольчуге, Фрол настоял, пришлось надеть. И бармица ухо прикрывает, но Фрол прав, ноги не защищены. И они, ноги эти, сообразив про незащищённость, ещё быстрее побежали.

— Погоня за нами! — крикнул десятник ему в спину.

Коська и сам слышал. Они не только бухали сапогами, но и кричали чего-то.

У костра семеро сидело. Он двоих выключил из погони, неважно, ранены или убиты. Не побегут. Два арбалета сейчас заряжены. Можно из кустов пальнуть и успеть перезарядить хоть все три, если лучник не бежит следом. Да даже если и бежит можно попробовать. Кусты высоки в человеческий рост на их фоне их не видно будет.