Глава 15

Событие сорок третье

Это был постоялый двор. Большой, даже огромный, он раза в четыре больше, чем у Коськиного отца был. Это и понятно, тут город, пусть и небольшой, а не сельцо маленькое. Опять же, тут дорога на Москву из Киева, Чернигова, Гомеля, Брянска, много гостей торговых по этой дороге с караванами или обозами, наверное, правильнее, едут в Москву и другой дороги, как через Калугу, нет. Легко их двадцать саней разместили и для лошадей крытая тёплая конюшня нашлась. Видно, что раньше меньше была, там дерево почернело уже, а вот то крыло, которое им выделили, сияет белизной свежего дерева. Коська уперся, хоть князь и рыкнул на него, что проследит сначала, как его воз разместят и Орлика обустроят. Оставленного бдить за их имуществом Первяка парень уговорил поставить его сани в центре, чтобы со всех сторон зажаты были другими и только после этого поспешил в кремлик местный. Ну, да на Кремль не тянул. Небольшая крепость из брёвен, сделанная в виде клетей, в центре церквушка и дом посадника. Зато по углам кремлика стоят большие новые башни высотой метров под двенадцать. Такие попробуй захвати. Лестниц таких длинных нет.

К высокородному гостю посадник всё же вышел, согнувшись и скрипя зубами, но вышел. Они даже какого-то кислого вина уже по кружке выпили, когда Коську привели в горницу. Свечи горели восковые, наполняя воздух в покоях посадника щекочущим ноздри ароматом. Видимо какие-то специальные свечи у Прокла этого, какие-то ароматизаторы добавлены к воску и это не ладан. Другой запах. Смородиной вроде отдаёт. Интересно.

— А вот и лекарь мой. Глянет сейчас…

— Да есть у меня лекарь. Тоже не простой, монась, детишек в монастыре учит.

— А пусть глянет. Касьян, он и у монася учился и у моего хельга Язепа, а тот университет где-то в неметчине посещал. Пусть глянет.

И как его глянуть⁈

— Больной на что жалуетесь? — не вариант, не те времена.

— Глаза мне твои посмотреть надо, Прокл, — зародилась подозрение сразу у Коськи, чем господин посадник болен. За почку правую держится, морщится и чуть согнувшись ходит. Зачем в глаза смотреть? Ну, может с печенью у человека проблема?

Глаза были красные, а не жёлтые. Не, не вампир, просто капилляры, видимо полопались. От боли?

— Мочишься с трудом? — Коська всё же решил, что мочекаменная болезнь у человека.

— Хм. Гм. Режет при этом, при самом, — застеснялся, как девица, и даже покраснел посадник.

— Две причины твоей болезни сначала назову, — для приличия Касьян руки на поясницу наложил посаднику и стал вещать, даже голос понизив, — Недостаточное потребление жидкости. Пьёшь мало простой воды. Дефицит воды снижает объём мочи и повышает её концентрацию, в густой моче соли легче оседают и образуют камни.

— Дефини… цит? Концепация? — даже морщиться перестал Прокл сын Евстигнея.

— Латынь с греческим, — решил поумничать парень. Умных докторов охотнее слушаются больные. — Дефицит — это значит мало. Мало пьешь обычной холодной воды, не взвара, не настоев каких травяных, ни молока или вина, обычной воды нужно в день вот такой кувшин выпивать, — Касьян указал на кувшин с вином, стоящий на столе. Около литра. — Концентрация? Ну, вот бросил ты щепоть соли в кружку, вода сильно солёная, и пить невозможно, а если бросишь в чан большой, то и не заметишь, а в кувшин бросишь, тоже солёная, но пить ещё можно. Вот это и есть концентрация — количество соли в воде на… м… если на кружки мерить. Ладно. Тут главное не слова эти заморские, а вода. Будешь пить и болеть не будешь.

— Просто воду пить? — не поверил посадник, — а отвары? Травы разные мой лекарь заваривает.

— Дойдём до трав, не спеши. Вторая есть причина у этой болезни. Избыток в рационе животного белка, соли, щавелевой кислоты. Это способствует закислению мочи и накоплению солей.

— Опять! Рацине… рацоне? Щавельной?

— Ай, если по-простому, то мяса и рыбы много ешь. И солит кухарь твой сильно всё. Щавелевая кислота? Ботвинья, если из черешков свеклы сделана, гречка, чёрная смородина. Вот этого есть нельзя.

— А чего же есть? — ну да богатому сейчас скажи, что мяса много ешь, так не поймёт. Им и питаются в основном.

— Посты православные нужно строго соблюдать. Они не просто так придуманы. Орга… сам себя чистит живот в это время, вот от камней этих освобождается. Есть нужно больше морковки. Каждый день пару больших морковок съедать. Свеклу можно с майонезом и чесноком. М… дам рецепт кухарю.

— А травы? — как-то поник посадник и опять за спину схватился.

— Раз лекарь твой велит, значит пей. А лечение будет такое. На башню ступени же есть? И тут в дому есть на второй этаж… поверх. Нужно тебе по часу в день забираться на самый верх и спускаться по ступенькам, как бы подпрыгивая. При этом камни, что в тебе выросли, должны выйти. Ну, будешь мочиться, почувствуешь. Травы они расщепляют камни, но из почек не выводят. А попрыгаешь и они выйдут.

— А какие травы ты бы посоветовал, лекарь? — видимо после всего услышанного перестал доверять своему лекарю посадник.

— Корень шиповника, это обязательно. Лучше всего помогает. Брусничный лист. Ещё нужно крапиву заваривать, зверобой, мать-и-мачеху.

— Ну, кроме корня шиповника мне те же травы лекарь заваривает. Не помогает.

— Прыгать надо, больше пить воды и меньше есть мяса. Если одной рукой лекарства принимать, а другой в себя кусок мяса запихивать, то пользы от трав не будет.

— Спытаю, я твои советы, лекарь. Молод ты, с трудом верю. Но от брата Ярослава — своего лекаря такого не слышал.

Событие сорок четвёртое

Проснулся Коська от топота. Он расположился на лавке в гридницкой, что являлась пристроем к детинцу не детинцу, терему не терему, ну, такому большому-пребольшому дому двухэтажному с мезонином ещё и кучей пристроев с трёх сторон. К терему же можно отнести, так как крыльцо было вычурное, резное, крытое козырьком и покрашенное в разные яркие цвета, такое из мультиков про старину и всяких Иван-царевичей. Пристрои были соединены с главным строением переходами и по низу, и по верху. И над гридницкой с мезонина тоже была лестница. И вот по ней скакали.

Только проснувшись окончательно парень понял, что это не просто кому-то скучно, а посадник Прокл решил последовать его советам и попрыгать вниз по лестнице. Молодец. Что тут скажешь? С болями в спине превозмог себя и прыгает. Нда. Мог бы и в пять утра начать, чего думать о пришлых, те в дороге выспятся.

Пришлось вставать. Пока умывался парень и толчёным мелом зубы чистил, прыжки над головой прекратились, а вскоре вой какой-то раздался с той стороны. Волчий эдакий. Потом вой переместился на двор, где вскоре и затих.

— Что-то пошло не так? — шмыгнул носом парень и направился к тому месту, где в последний раз вой слышал. Возможно, помощь нужна.

Картина предстала… ну, весёлая. И объясняющая вой. Волки, как оказалось, отношения к нему не имели.

Камень вышел из правой почки у посадника. Вот только он был приличный, видимо, по габаритам и острый, и проходя по всяким так проходам, причинил хозяину кучу непередаваемых ощущений и даже поранив. И сейчас пожилой мужчина в сутане сидел на лавке рядом с посадником и наложением рук… м… на причинное место, исцелял того. Зелёное пламя погасило уже боль, и теперь посадник лишь чуть постанывал, ну от ощущения, должно быть, что всё закончилось. Коська решил проследить за действиями конкурента… сподвижника… старшего товарища. И убедился в сделанном раньше наблюдении. Языки зелёного пламени у Язепа были более яркие, более зелёные же не скажешь, и они повыше были. То есть, лекарская энергия, отдаваемая его учителем, была сильнее. И у него, у Коськи, даже сильнее, хоть он и несколько месяцев всего как лекарем стал, пламя ярче, чем у этого хельга.

Лекарь не продержал пяти минут лечебное пламя, видимо, кончились силы. Слабый дар, и он, как Касьян, его какой-то горько-солёной настойкой или отваром не усиливал. Не мучил организмус этой гадостью. А Касьян два раза целых прошёл через эту процедуру. Брат Ярослав увидел парня, сняв руки с посадника Прокла. И разве что не бегом ломанулся к нему.

— Ты чуть не убил княжеского посадника! Я его еле вылечил, после твоих советов. Не лазутчик ли ты князя Ягайло, не подослан ли им погубить посадника, чтобы Литва захватила Колугу?

— Нет.

— Что нет? Ты хотел погубить посадника, а потом и самого Великого князя⁈ — даже слюной лицо забрызгал этот брат Ярослав Касьяну. Они примерно одного роста были. Глаза в глаза смотрели друг другу. Не высок лекарь в Колуге, лыс и тощ. И нос в прожилках красных, как у алкоголика. К медам пристрастился или к вину заморскому?

— Нет. Господин посадник! — Коська отодвинулся в сторону, что Прокла видеть, — Прокл сын Евстигнея, как ты себя чувствуешь? Что с болями в спине?

В глазах посадника бушевала ярость. Как же, именно этот молокосос заставил его так страдать. Но через несколько секунд, пока посадник раздумывал над тем, на кол посадить засранца или кнутами до смерти забить, он сумел уяснить, что всё, все боли у него в спине кончились, и он может ходить не сгибаясь, и даже рези там внутри нет.

— Хм. Это было страшное лечение. Высечь тебя хотел, а сейчас чувствую, что и, правда, легче стало, — пощупал спину посадник.

— Большой, значит, был камень. И если бы не стал ты прыгать сейчас, и он бы не вышел, то ещё больше бы вырос и вот тогда… и вот тогда начал бы выходить и не смог. Закупорил бы мочевыводящие пути. Пиелонефрит бы начался и кердык. Мементо мори. (memento mori («помни о смерти»)). Умер бы в страшных муках.

Вообще, Константин Иванович был далёк от этого куска медицины, разве что-то подобное было с его соседом по палате в больнице, когда он туда попал в больницу с камнем в желчном пузыре. Тогда мужику — соседу сильно повезло, что быстро привезли на скорой и операционная с хирургом была готова почти, начали готовить плановую операцию, но пришлось на соседа переключаться.

Что-то пробурчав, может и спасибки сказал, посадник поднялся с лавки и походил по горнице, а потом ни слова ни сказав, ушел.

— Нда, нужно держать язык за зубами, — проговорил мысленно Коська на прощанье боднувшись взглядом с лекарем Ярославом, — а то точно на кол посадят. Что за дурацкий характер, вечно вперёд высунуться надо? Всем нужно добро причинять. («добро причинять, пользу наносить и ласкам подвергать» — это цитата из фильма «Властелин колец: Братва и кольцо» (в переводе Гоблина)).

Смешная притча вспомнилась. Жил очень добрый человек. Самый добрый на всём свете. А когда кто-то становился добрее него, то он его убивал и снова становился самым добрым.

— Нужно бросать быть этим самым добрым.

В обед Касьяна пригласили на пир. Посадник его послушался и жевал морковку… Сейчас!!! Три раз ха! Перед ним на большом бронзовом блюде лежало что-то птичье. Может фазан. Не силён был Коська в пернатых диких. Сейчас ведь богатые и знатные обязательно дичь потребляют. Домашние питомцы для них не по чину. Что это за князь если он курицу ест⁈ Фазан, тетерев, дрофа, куропатка, перепела, что там ещё есть⁈ Вот это должен есть уважаемый человек. Специально охотники есть и егеря всякие у знати, чтобы к столу сильным мира сего дичь доставляли. Вот и в «Сказе про Федота стрельца» об этом же у Филатова.

Коське тоже блюдо с куском мяса поставили. Не, ну, ему-то можно, он ещё молодой, и у него с обменом веществ всё пока пучком.

Событие сорок пятое

А всё, что не делается, к лучшему. У Прокла этого сына Евстигнея совесть перед отъездом их каравана проснулась, и он решил князя Остея и Коську подарками отблагодарить за выздоровление. Князю достался роскошный кинжал, явно восточная работа. С ножнами украшенными серебряными пластинками с чеканкой. Так как узор на них цветочно-травянистый, то и происхождение Коська определил, как из мусульманских стран.

А Касьяну посадник вручил арбалет. Парень его опробовал сразу при дарителе, попытавшись натянуть тетиву. Та не шёлковая, какая-то плетёная-кручёная из жил. Пошла не очень туго, примерно, как у немецких арбалетов. Ну, а чего? Не самый плохой подарок. На Руси, да и вообще в Европе, арбалет пока не самое распространённое оружие, так что для простого лекаря вполне дорогой подарок.

Их караван совсем куцым стал. Сани с которых продукты и фураж израсходовали, проводника Доброжира и ратников, что им в Брянске выделили, отправил князь Остей с благодарностью назад, так что теперь у них всего восемь саней с продуктами и фуражом и плюс Коськины — лекарские. Ещё есть шесть ратников. Ага, ещё сам Остей и Коська. Всё? Нет. Есть теперь ещё один проводник. А может соглядатай от посадника, ну, чтобы не свернули не туда и добрались в Москву, пусть там сам Дмитрий Иванович с ними разбирается. Что за литвины? Зачем едут? Точно ли Остей этот сын князя Дмитрия Ольгердовича, который засадным полком командовал в последней битве с погаными на Дону?

Звать проводника как и Коську — Касьяном. И он в Колуге в дружине десятником службу несёт. Но сам из Москвы, сюда был послан вместе с ещё тремя десятками ратников, границу блюсти.

По словам этого Касьяна ехать им пять дён, и ночевать будут на постоялых дворах. Дорога, наезженная и обустроенная, хватает и сёл, и городков малых.

— А татей? Есть? — Коська за свою казну переживал, ну и хотелось новый арбалет в деле испытать.

— Бывает, озоруют, — проводник неопределённо хмыкнул и плечами пожал, — но на такой большой отряд не сунутся. На одиночек, да на малые обозы нападают в основном. Правда, тут не так давно, пару зим назад, татарских послов пощипали знатно. Вот у тех охраны хватало.

Коська думал, что сейчас интересный рассказ последует, как этих татей, на послов покусившихся, имали всей дружиной, но тёзка отмахнулся. Нет. Неведомо ему ничего про облаву, да и туда им басурменам и дорога, нечего ездить по нашей земле.

Ну, насчёт татей ладно, а вот на первом же постоялом дворе у них попытались Орлика коськиного и Ворона княжеского свести. Если бы не мнительность Коськи увели бы коней. Постоялый двор парню сразу не понравился. Дымно, воняет тухлятиной какой-то, шум от десятка захмелевших посетителей. Коська ворочался в общей комнате на два десятка человек, ладно хоть половина лавок пустовала, но и того количества постояльцев хватало, чтобы сделать эту ночёвку незабываемой. Все десять его соседей храпели, все десять выдыхали при этом такой перегар на луке и чесноке замешанный, что через час уже дышать просто нечем стало. А ещё парень за ящик свой с драгметаллами и пушниной переживал.

В общем, не спалось. И Коська решил перебраться в свои сани. На улице не сильно холодно, может градусов пять минуса и под двумя тулупами и попоной не замёрзнет. Зато и за золотом присмотр будет. И там не храпит никто и воздух свежий. Сани оставили на большом двору, огрождён, правда, не забором настоящим, а так жердями к столбам прибитым, но справа сам постоялый двор, а слева огромная конюшня, так что можно почти закрытым считать.

Выбрался Коська из комнаты и пошёл к саням. Обустроил там себе лежанку и уже залез было под тулупы, как услышал какое-то неправильное ржание в конюшне. А через минуту непонятная тёмная фигура княжеского жеребца Ворона вывела. Этого агромадного жеребца с другой лошадкой спутать трудно. Он этой лошадки в два раза больше. И выше, и мощней. Тонна не тонна, но килограмм восемьсот точно есть, и в холке почти метр восемьдесят. Настоящий рыцарский дестриэ. Коська бросился к подаренному арбалету, начал его заряжать, но тут его отвлекли, его трофейный Орлик заржал, а потом и его вывела ещё одна тёмная фигура из ворот конюшни. Вона чё! Оставаться без второго Орлика Коська не собирался.

— Кто рано встаёт, тому бог подаёт.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.