Глава 23

В вазонах у ратуши цвела виола. Жёлтая, пурпурная, фиолетовая. Глядя на яркие цветы в лучах солнца, совершенно не верилось в то, что через два дня Зимний Перелом.

— Ты домой? — спросил Рен.

— Да, — улыбнулась я. — Понять бы ещё, в какую квартиру из двух.

— Переноси вещи, — он сжал мою ладонь. — У меня практически пустые шкафы.

— Задаток жалко.

— Это в тебе говорит госпожа Мур-Мур, — Рен поцеловал меня. — Госпоже Арье незачем считать каждый четвертак. Свою жену я обеспечу.

— Тогда жду тебя дома.

— Повтори, — попросил он.

— Жду тебя дома, — послушно повторила я.

— Отлично звучит, — Рен прижался ко мне щекой. — Боюсь, сегодня я не смогу думать о работе.

— Попробуй только! Я уже настроилась стать женой начальника Розыскного управления со всеми вытекающими привилегиями, — я состроила грозную физиономию.

— Какая ты корыстная ведьма!

— Какую выбрал.

Часы на ратуше прозвонили половину второго.

— Уломала, — вздохнул Рен. — Постараюсь разобраться с делами побыстрее, а потом сразу к тебе.

Он направился в сторону стоянки колясок, я же решила прогуляться. Солнце пригревало, лужи просохли, город принарядился к празднику. Почти на каждой двери висел традиционный венок, окна украшали пышные гирлянды, мальчишки-лоточники продавали зимние букетики из перевязанных лентой сухоцветов и веточек остролиста. До набережной я добралась в прекрасном настроении, постояла, любуясь на тёмно-синюю гладь Тейры, и лишь затем пошла домой. Достала ключ, вставила в замок…

— Вы не ошиблись дверью, госпожа Мурье? — раздался сзади голос Совье.

— Госпожа Арье со вчерашнего вечера.

— Вот как?

Совье обогнул меня и недовольно нахмурился.

— Не скажу, что это для меня полнейшая неожиданность, но что мне теперь делать с этим? — он вынул из кармана съерский паспорт. — Хоть бы предупредили.

— Так себя же и благодарите, — ухмыльнулась я. — После ваших слов мне пришло в голову, что я ничем не хуже дочки министра.

— Господин Арье загубил свою карьеру, — Совье отвернулся. — Что ж, это его выбор. Ладно, фамилию теперь меняйте сами, — он протянул паспорт. — И зайдёмте внутрь, я караулю вас уже четверть часа.

Вести его к Рену я постеснялась, пришлось лезть за ключом от своей квартиры. Увы, я забыла про брошенный обед и разбитый бокал. Спасибо, Совье сделал вид, что ничего не заметил.

— Вы пришли из-за кешинского посла? — предположила я.

— Посла? — Совье нахмурился. — А-а, вы про Люшьена? Нет, этот конфликт улажен. Кешинцам представлено заключение лекаря о естественной смерти от сердечного приступа, девица Пелье признана недееспособной и помещена в частную лечебницу, с прочим пусть разбирается Розыскное управление. У нас похищение ведьмы, госпожа Мур… Арье. Очень странное похищение. Госпожу Кувер вчера подловили на улице, вкололи снотворное, а сегодня утром она проснулась в незнакомом доме, в добром здравии и несвязанная. Её никто не охранял, она спокойно вышла и вернулась к себе.

— Похитителям не подошла госпожа Кувер?

— Странно, правда? Несколько дней наводить справки, выбрать сильную одинокую ведьму, поймать её врасплох, и после всего — отпустить? Почему?

— Возможно, надобность в услугах ведьмы отпала. Энергетическое истощение очень быстро сводит в могилу. Кто-то из Шерры сообщил об этом Коре, или она получила письмо.

— Госпожу Кувер похитили в половине седьмого. Вечернюю почту разносят в шесть.

— Допустим, письмо не сразу попало в её руки. Господин Совье, у вас же есть шпионы при королевском дворе Шерры?

— Агенты, — поправил он. — Конечно же, есть. Какая секретная служба без агентов во всех иностранных державах? Смешно даже. Но я не получал донесений.

— Думаю, такие новости будут держать в тайне как можно дольше.

— Почему? — удивился Совье.

— Это не объяснить в двух словах.

— Объясните в трёх.

— В Шерре сложная ситуация с престолонаследием. Покойный король Филипп был последним отпрыском старшей правящей ветви, его жена и оба сына трагически погибли. Дальше идут Сверрéны и Веррены. У Сверренов, за исключением девяностолетней старушки, имеются пятнадцатилетняя девочка и двенадцатилетний мальчик. Будь наоборот, мальчик мог бы предъявить права на трон.

— Насколько я в курсе, по законам Шерры женщины не могут править, — мрачно вставил Совье.

— Править? — усмехнулась я. — Господин Совье, женщины в Шерре — собственность отца или супруга. Они до сих пор живут в рамках трёх «бес».

— Трёх «бес»? — заинтересованно переспросил он.

— Бесправны, беспомощны, бесполезны.

— Хорошо, что это не слышит Её Величество… Значит, Сверрены на корону не претендуют.

— Остаются Веррены. Гви́до Веррена после смерти жены хватил удар, он наполовину парализован. Дэмиен Веррен, его сын, — я постаралась произнести имя равнодушно, — умён, осторожен и очень богат. Готова поспорить на что угодно, он постарается подкупить аристократию Шерры, чтобы и речи не зашло о младшей ветви королей — Ларрéнах. Ларрены многочисленны, энергичны и предприимчивы, кстати, нынешний государь тоже из этого рода. Если мои догадки верны, то он скончался, не оставив наследника. Чтобы заполучить престол, Веррену следует пресечь любые слухи, заручиться поддержкой знати и объявить себя государем Шерры одновременно с известием о кончине прежнего короля.

— Дэмиен Веррен — ваш бывший муж? — уточнил Совье.

— У вас хорошая память, — кисло ответила я.

— Как положено особисту. А вы отлично строите версии. Даже удивительно, что вы не хотели работать в Розыскном.

— Напрасно отрицала неизбежное. Господин Совье, мне следует посмотреть госпожу Кувер. Хотя бы для того, чтобы убедиться в правильности своих подозрений. Будет досадно, если над ней пошутил кто-то из недовольных клиентов, а я столько всего нафантазировала.

— Собственно, я за этим и приехал. Но у вас сегодня в некотором роде праздник, — он запнулся.

— Надеюсь, мы не задержимся дотемна. Я только оставлю записку.

Записку я оставила на столе у Рена на кухне. Внизу нас опять ожидала карета с гербами, кучер спрыгнул с ко́зел и распахнул дверцу.

— Пыль в глаза? — усмехнулась я.

— Я обедал с Ингером, — хмыкнул Совье. — Заявиться на обед к министру в служебном экипаже означает выставить себя жмотом.

Он подсадил меня и повернулся к кучеру:

— Ти́бо, дом девять по Широкой улице.

— Широкая, что в Деловом квартале или в Аптекарском? — невозмутимо уточнил здоровый молодой парень с откровенно разбойничьей физиономией.

— В Аптекарском.

Совье сел напротив меня и продолжил:

— В теле покойной госпожи Ингер обнаружили тройную дозу лекарства, как вы и сказали.

— Вы всё же эксгумировали тело?

— Можно симпатизировать человеку, но убийца в кабинете министров не делает честь государству, не говоря уже о том, что такой проступок — прекрасный повод для шантажа со стороны тех же харсинцев. Мне до последнего хотелось надеяться, что вы ошиблись. Но нет. Ингер не отпирался. Я предложил ему явку с повинной, он попросил у меня день на улаживание дел.

— И вы позволили?

— За ним следят мои агенты. Ингер и шагу не ступит без их ведома.

— А если он наложит на себя руки?

— Это будет самым лучшим вариантом для Съера, Её Величества и лично для меня. Простите, если разочаровал вас, госпожа Мур… Арье.

— Чересчур сострадательные люди в секретной службе карьеру не сделают.

— Именно так, — криво улыбнулся Совье. — Мне вообще чужда сентиментальность, как и любые проявления романтики.

Аптекарский квартал в Тангере нельзя было перепутать ни с каким другим. Лабиринт извилистых улочек разбавляли крошечные садики, по совместительству служившие огородами. Ведьмы сами растили необходимые для работы травы, а излишки продавали в многочисленных лавочках. К девятому дому примыкали два таких садика-огородика. Госпожа Кувер ждала нас в левом из них и кивнула мне, словно старой знакомой:

— Доброго денёчка, коллега. Распогодилось-то как, а? Боги радуются.

— Доброго дня, — упоминание о Богах вызвало улыбку. — Как вы себя чувствуете?

— На удивление прекрасно, — ведьма указала на калитку в изгороди. — Идёмте, посидим на солнышке. Солнышко в Тангере редкость.

За изгородью в садике на зелёной лужайке обнаружилась прочная деревянная скамейка, вокруг цвели уже знакомые мне морозники. Хозяйка села первой, без просьбы задрала рукав и обнажила крепкое сухое запястье.

— Всегда мечтала испытать на себе, как это. Мы тоже используем энергию, только иначе. Договариваемся с ней, просим.

— Я знаю, моя мама была ведьмой, — с чего-то разоткровенничалась я. — Она начала меня учить и увидела отличия.

Тянуть нити, когда человек соглашается добровольно, — одно удовольствие. Но увиденное мне не понравилось.

— Госпожа Кувер, средство, которое вам ввели, — медленный яд.

— Знаю, милая, — ведьма улыбнулась, морщинки-лучики побежали от глаз к седым вискам. — Уже желудок прочистила, травок всяких попила. Ты не думай, что раз я вчера сплоховала, то ни на что не гожусь. Кешинского красавца такой хитрой заразой к Богам отправили, что энергия не шелохнулась. А со мной не церемонились, вкатили лошадиную дозу дешёвой местной дряни. Зато и противоядие всем известно.

Совье заёрзал, я бросила на него быстрый предупреждающий взгляд и поднялась:

— Тогда всего вам хорошего, госпожа Кувер.

— И вам, госпожа, — ведьма поклонилась. — Берегите себя за двоих.

На улице стайка мальчишек изучала герб на дверце кареты. Кучер неодобрительно косился на них, но, пока они не предпринимали попыток отковырять позолоту, лишь сердито сопел и терпел.

— Каникулы, — зачем-то пояснил Совье. — Чудесное время. У вас были каникулы, госпожа Арье?

— Были, но мы с Реном проводили их в школе, — бездумно ответила я. — Наши родители много работали…

Осеклась и замолчала.

— Сколько на самом деле вы знакомы? — ухмыльнулся Совье.

— Двадцать три года. В закрытую школу будущих Прях отдают с восьми лет.

— Не удивительно, что вы понимаете друг друга с полуслова… ай, что там! Иногда вообще без слов. Похоже, я завидую господину Арье.

— Послушайте! — взволнованно начала я. — Рен больше не Пряха. Его истязали до потери дара, и заслуги господина Арье — это заслуги обычного человека с чуть более развитой интуицией! Не стоит пытаться использовать его в своих целях!

— Вы меня совсем каким-то монстром считаете, — Совье скрипнул зубами. — Не бойтесь: я не трону вашего мужа. Лишь повторю, что завидую ему. Что вы увидели через госпожу Кувер?

— Что Кору использовали втёмную. Посредник передал ей поручение от имени короля, но исцеление Его Величества не входило в планы этого человека. Ведьму переправили бы через границу, но вместо снотворного ей вкололи медленнодействующую отраву. Она не то что короля — себя бы вылечила с трудом, и то при условии доступа к нужным ингредиентам. Узурпатор получил то, чего боялся: заговор среди приближённых.

— Безжалостный палач и изувер на троне не нужен никому. Сегодня он уничтожает Прях и ведьм, завтра решит, что его враги — все блондины или те, чьи имена начинаются на букву А. Болезнь могла ослабить его дар?

— Безусловно.

— Значит, настоящих предателей Его Величество проглядел.

Совье замолчал, уставился в пол.

— К сожалению, мы не влезаем в дела суверенных государств, если они не затрагивают Съер. Любой король на троне Шерры для нас предпочтительнее нынешнего, будь то пятнадцатилетняя девочка или предусмотрительный и осторожный Веррен. Зато у особой службы возникает множество вопросов к госпоже Эльрен. Так или иначе, она замешана в похищении госпожи Кувер: искала сильную ведьму, передавала кому-то информацию. Её следует арестовать хотя бы за связь с посредником, который организовал этот план. Кстати, как он выглядит? Вы можете его описать?

— Лет тридцать — тридцать пять, привлекательный сероглазый блондин с хорошей фигурой. Его лицо кажется мне знакомым, но это неудивительно. За десять лет в доме Веррена побывала вся знать Шерры, а этот посредник точно из высшей аристократии. На провинциалку Кору он смотрел как на торговку с рынка.

— Неужели всё это открывается вам при одном касании? — вскинул голову Совье. — События, люди, намерения…

— Вселенная представляет собой гигантский сложный узор. Любой человек является его частью и состоит из нитей. Пряха может ухватить одну нить за раз. Чем дольше она тянет, тем больше информации получает. Время как бы замедляется. Для вас проходит доля секунды, на меня обрушивается огромный пласт человеческой жизни. Но из сотен фактов я выхватываю самое важное. Например, человек за неделю сходил в театр, поругался с начальником и отравил тёщу.

— Тёщу вы увидите первой?

— Если примитивно, то да. На самом деле это очень непростой процесс, недаром нас обучают двенадцать лет. Вдобавок существует слишком много второстепенных факторов. Желание или нежелание человека утаить правду, его собственное отношение к ситуации, порой откровенное противодействие. Бывает, когда несколько нитей подряд показывают одно и то же — когда человек зациклен на какой-то навязчивой идее. Или его ждёт скорая смерть.

Совье слушал так внимательно, словно каждое моё слово заучивал наизусть.

— Госпожа Арье, а ваши дети будут Пряхами?

— Необязательно. Но точно — ведьмами.

— Наши учёные придерживаются мнения, что Пряхи могли рождаться только в определённом месте. Иначе не объяснить, почему в Съере за восемьдесят лет не родилось ни одной.

— Мой учитель считал, что Пряхи — следствие существования школы. Когда-то в ней обучались сильнейшие ведьмы со всего Тершена, выпускницы селились неподалёку и отдавали в школу уже своих детей. Однажды уровень силы позволил разделить энергию на нити — так двести лет назад появились Пряхи. Их дети становились или Пряхами, или ещё более одарёнными ведьмами, у которых в свою очередь повышалась вероятность рождения Пряхи.

— То есть ведьмы Шерры были на порядок сильнее наших? — как всегда, ухватил главное Совье.

— На несколько порядков. Мама Рена исцеляла прикосновением рук. Насколько мне известно, ни одна ведьма Съера на такое не способна. Моя мама видела энергетику человека, могла с ходу сказать, чем он болен.

— Вы её рано потеряли?

— Перед самым поступлением в школу. А отца — в восемнадцать.

— Мои родители погибли, когда мне было двенадцать, — Совье отвёл взгляд. — Лошади понесли, карета перевернулась. Обычно после такого люди отделываются ушибами, в крайнем случае переломами. Отцу и маме не повезло. Меня взял к себе дядя, прекрасный человек. Он не делал различия между мной и родными детьми, когда я изъявил желание учиться в столице, отправил в Тангер с доверенным слугой, ежемесячно переводил более чем щедрое содержание. В восемнадцать лет я получил подробный отчёт о своём состоянии, увеличившемся втрое: мой отец, в отличие от дяди, управляющий был так себе.

Он помолчал, глядя на решётку Золотого моста через Тейру.

— Но я всё равно очень тосковал по родителям. Мне и сейчас их не хватает.

Произнести приличествующие ситуации банальные утешения у меня не повернулся язык. Слишком доверительным был тон Совье. Так говорят с близкими друзьями о чём-то действительно важном.

— Госпожа Арье, прошу прощения, но я высажу вас на набережной. Мне к трём во дворец, время поджимает.

— Конечно. Вы сказали бы сразу, я не стала бы вас задерживать.

— Нам всё равно было по пути. Всего доброго.

Карета остановилась, и я вышла.