Глава 24

Рен вернулся домой около шести, вошёл — и присвистнул:

— Я не ошибся адресом?

— Нет, — я гордо задрала нос. — Ты дома.

— Но откуда всё это? — он потрогал новые шторы.

— Совье выдал мне аванс, я прогулялась по магазинам. Планировала обустроить свою квартиру, не пропадать же добру. Обедать будешь?

— Боги, ты ещё и обед приготовила? — Рен заулыбался. — Ты же терпеть не могла кухонную возню!

— Всего лишь суп по рецепту тётушки Арон. Захотелось чего-то домашнего, простого и сытного.

Рен порывисто обнял меня.

— Мама была бы счастлива, узнав, что мы наконец-то вместе.

— Отец тоже. И учитель… — я проглотила образовавшийся в горле комок.

— Уверен, они смотрят на нас и радуются, — Рен потянул меня на кухню. — Ты и здесь всё переставила? Хм, уютно. Что значит женская рука… — он приоткрыл крышку кастрюли и вдохнул аромат. — А телятину-то где взяла?!

— Здесь рядом мясная лавка с очень любезным продавцом. Вернее, он стал любезным, когда я помогла ему найти тайник, оставленный тёщей. Уникальная женщина: не доверяла банкам и складывала монеты в кешинскую напольную вазу с секретом. Ты наверняка встречал такие — из толстой керамики, тяжеленные сами по себе. Поди, догадайся, что там между стенками ещё несколько сотен монет. После смерти тёщи зять оттащил вазу в свой магазин, и она отстояла там шесть лет. Представляешь чувства зятя, который лишь чудом не выкинул клад на помойку? Так что у нас с тобой будет свежее мясо со скидкой.

— Невероятно! — рассмеялся Рен. — Это ты уникальная женщина, Дея. Везде найдёшь работу. Странно, что ты голодала в Сытном квартале.

— Сытный квартал назван так в насмешку, — я разлила суп по тарелкам. — Люди живут там от зарплаты до зарплаты. Сложно брать заработанный четвертак, когда знаешь, что у человека он последний, при этом ему нужно кормить жену и детей. Нормально платить могут только перекупщики и нечестные на руку торгаши. А после десяти лет службы на мужа-перекупщика у меня отвращение к подобной деятельности.

— Дея, а как вы обходили парадокс Гуэрро? — Рен сноровисто нарéзал хлеб. — Ты же в принципе не могла видеть ни прошлое, ни будущее Веррена.

— Он всё предусмотрел. Приводил в дом, к примеру, министра торговли и первый узнавал о будущих реформах, подорожаниях, налогах и так далее. Как ты думаешь, сколько стоит информация, что с такого-то месяца вдвое поднимется цена на зерно? Или что увеличат пошлину на харсинскую шерсть? Купить большую партию за две тысячи злотых, потом продать за четыре — проще некуда. Но это только часть замысла. Среди приглашённых гостей были политики, крупные фабриканты, промышленники. Баснословные прибыли приносили знания о том, где откроют месторождение серебра, кого назначат на высокую должность, чей завод получит крупный заказ и тому подобное.

— Аристократу королевских кровей не претило заниматься торгашеством? — зло усмехнулся Рен.

— Ну не своими же руками он покупал и продавал, — поморщилась я. — Есть управляющие, наёмные служащие, посредники. Дэмиен никому не говорил, что я — Пряха, и мне велел помалкивать. Для всех он был просто прозорливым и невероятно удачливым в делах. Знаешь, этакое небрежное за званым обедом: господа, мне опять повезло, ха-ха! Я вложил деньги в концессию, которая принесла тройную прибыль!

— Умная расчётливая мразь, — Рен протянул мне кусок хлеба. — Надо было придушить его после тех танцев. Прикопал бы в саду под яблоней, и дело с концом!

— Сказал человек, который подкармливал бродячих собак и вечно таскал в школу больных котят! Рен, ты пауков никогда не убивал — жалел, а туда же — «под яблоней»!

— То пауки, — он забавно шмыгнул носом, — а то эта гнида.

— Не хочу больше о нём слышать, — заявила я. — Давай есть.

— Так я уже всё, — Рен показал мне пустую тарелку. — Как главе семьи мне положена добавка?

— Сколько угодно. Хоть из кастрюли ешь. Я не учитель, поварёшкой в лоб за отсутствие манер не засвечу.

— Как же я по тебе скучал, — выдохнул Рен. — Ты совсем не изменилась, ведьма.

— Такая же невоспитанная?

— Такая же настоящая. Пусть с виду ты теперь светская дама, которую не портят даже обноски, внутри ты моя Дея. Кстати… А платье для королевского бала у тебя есть?

— Разумеется! — я собрала тарелки и отправилась к мойке. — В Сытном квартале у любой подёнщицы в шкафу висит парочка бальных платьев!

— Но ты их, я так понимаю, не прихватила, как вышедшие из моды? — Рен отнял у меня губку и сам начал мыть посуду. — Не беда. Поедем в одно место, хозяйка которого мне не откажет. Она подберёт то что надо. Слава Богам, у тебя такая фигура, что подгонять не придётся. И украшения купим. Чёрных бриллиантов не обещаю, но коричневые топазы пойдут тебе не меньше. Я ведь не сделал тебе свадебного подарка.

— С некоторых пор я с осторожностью отношусь к подаркам, — проворчала я.

Вместо ответа Рен сходил в прихожую, достал из кармана свидетельство о браке и показал мне:

— Поздно. Могу процитировать тебе абзац из «Уложения о супружестве», принятого в Съере семьдесят девять лет назад. «Супруг да обязуется содержать жену свою в сытости и здравии, следить, чтобы она была одета по чину, довольна и весела». Поэтому, моя замужняя ведьма, поехали за платьем. Бал завтра в шесть вечера, я заранее предвкушаю завистливые взгляды.

— Рен, — я испытующе посмотрела ему в глаза, — а если я сейчас скажу, что не хочу идти на этот бал?

— Тогда мы останемся дома и найдём, чем заняться, — он тряхнул головой.

Я ожидала продолжения: «Но ты же понимаешь, что отказ от приглашения самой королевы негативно скажется на моей карьере». Рен ничего подобного не произнёс. Мои желания по-прежнему значили для него больше всего остального.

— Поедем за платьем, — улыбнулась я.

Место, куда он меня привёз, не было ни магазином, ни ателье. Самый обычный каменный дом в Театральном квартале, нигде не красовалось зазывающей вывески, и окна с яркими полосатыми занавесками ничем не напоминали витрины. Однако дверь оказалась не заперта, а когда мы вошли, над головой мелодично звякнул колокольчик. В глубине тёмного коридора открылась вторая дверь.

— Го-оспо-один Арье, это-о вы? — спросил высокий голос.

— Я, госпожа Миньшу́, — откликнулся Рен. — Добрый вечер!

Вслед за кешинским именем выплыла меднокожая дама, затянутая в огненно-алый шёлк. На любой другой женщине это смотрелось бы пошло, но грациозная кешинка в этом наряде лишь выигрывала. Издали я приняла её за юную девушку, и только после того, как мы прошли в гостиную, поняла, что ошиблась лет на тридцать.

— До-обрый вечер, — госпожа Миньшу чудовищно растягивала «о», — Я о-очень рада. Чем мо-огу служить?

— Моей супруге нужно платье для завтрашнего бала, — гордо произнёс Рен. — Позвольте вас познакомить: моя жена, госпожа Андея Арье — госпожа Линши́ Миньшу, лучшая швея столицы.

— По-одлиза, — кешинка довольно просияла. — По-оздравляю, го-оспожа Арье. Теперь я по-онимаю, по-очему ваш муж ни на ко-ого нико-огда не смо-отрел. Мо-огу я предло-ожить вам чай?

— С удовольствием, — я вежливо поклонилась.

— Раздевайтесь, присаживайтесь, — когда в словах не было коварного «о», госпожа Миньшу говорила практически без акцента. — Сейчас принесу.

Она выпорхнула из комнаты. Я огляделась. Красное, бордовое и золотое — традиционная гамма Кешина. На полукруглом диване среди россыпи подушек приткнулась корзинка с цветным шёлком и практически готовой изысканной вышивкой — на мой взгляд, восхитительной. Над камелиями порхали крошечные птички и разноцветные бабочки, настолько искусно сделанные, что казались живыми.

— Не удивляйся произношению, — шепнул мне на ухо Рен. — Родной язык Линши — диалект кешинского, в котором короткого звука «о» вообще не существует. А такого чая, как у неё, ты не пила никогда в жизни.

— Ты уверен, что кешинка разбирается в моде Съера? — поделилась я сомнениями в ответ.

— Линши живёт в Тангере почти сорок лет. Когда-то она приехала в столицу с посольством, вышла здесь замуж и осталась. Муж её трагически погиб, и Линши пришлось самой о себе заботиться. Теперь она одна из самых высокооплачиваемых швей в городе. Заказать у неё платье — большая честь, дамы встают в очередь за полгода.

— Тогда как она сошьёт что-то для меня за одну ночь?

Рен заговорщицки улыбнулся:

— Имей терпение.

Госпожа Миньшу появилась с подносом, на котором стояли три чашечки из просвечивающего насквозь фарфора и маленький чайник.

— Сейчас насто-оится, и мо-ожно пить, — она улыбнулась и церемонно поклонилась. — Го-оспо-один Арье — до-оро-ого-ой друг. Для него-о всё само-ое лучшее.

— Платье, в котором Дея затмит королеву, — пошутил Рен.

Огромные тёмные глаза госпожи Миньшу профессионально измерили мою фигуру.

— Легко-о. Но-о сначала чай.

Чай был бесподобен. Он пах разнотравьем позднего лета, лепестками флоксов и спелой малиной.

— Это-о старинный фамильный рецепт, — белизна чашки в руках госпожи Миньшу подчёркивала тёмный цвет медной кожи кешинки. — Весь секрет в до-обавках. Ещё чашечку, го-оспо-один Арье?

— С удовольствием.

— Пейте, а мы займёмся дело-ом, — госпожа Миньшу поднялась. — Го-оспо-ожа Арье, по-ожалуйте за мно-ой.

Из гостиной вело несколько дверей, за чаем хозяйка выходила в одну, меня поманила в соседнюю. За дверью оказался внушительных размеров зал, весь уставленный манекенами с платьями — и какими! Шерронские аристократки передрались бы, чтобы блеснуть в подобном на приёме в королевском дворце. Моя свекровь, земля ей пухом, пришла бы в восторг. Парча, кешинский шёлк, харсинские кружева, перья экзотических птиц, изумительной красоты вышивки…

— Я шью уже тридцать три го-ода, — гордо заявила госпожа Миньшу. — У меня безупречный вкус, чего-о не скажешь о мо-оих клиентках. О-они не хо-отят то-о, что-о им идёт, о-они хо-отят то-о, что но-осят все. Видите платье с вышитым перламутро-ом корсето-ом? Его до-олжна была надеть го-оспо-ожа Пелье, но-о предпо-очла банальную зо-оло-отую нить и жемчуг! А во-от это-от туалет я со-оздала для Её Величества, ко-огда о-она была ещё Её Высо-очество-ом. «Слишко-ом смело-о!» — сказал то-огда Его-о Величество-о. Ифения даже не увидела это-о платье! Го-оспо-ожа Арье, вы смелая девушка?

— Нет, — ответила я честно. — Но это платье я надену!

Светло-светло серое с едва заметной вышивкой и тончайшим мерцающим шлейфом-паутинкой платье облегало фигуру и лишь от колен распускалось лепестками изысканного цветка.

— Вы го-ораздо-о красивее Ифении, — довольно заметила кешинка. — Ярче. Го-оспо-один Арье спас мне бо-ольше чем жизнь — о-он спас мо-ою про-офессио-ональную честь. До-оказал, что-о не я украла идею, а меня нагло-о о-обокрали. Я о-отдам вам платье за четверть цены. Хо-отите примерить?

Я ещё как хотела! Возможно, у Деи Мурн и были плебейские вкусы, но истинная красота понятна всем. Неброское на первый взгляд платье превратило меня в королеву.

— Сюда надо-о ко-олье и серьги, — заметила госпожа Миньшу. — Бело-ое зо-оло-ото-о с чайными то-опазами, в то-он глаз. У шерро-онских ведьм самые красивые глаза в мире. По-окажетесь мужу?

— Покажусь.

Рен не упал в обморок, на что я втайне надеялась, только поставил чашку мимо блюдца и оцепенел. Я покрутилась, демонстрируя разлетающийся низ юбки.

— Как вы и про-осили: го-оспо-ожа Арье затмит ко-оро-олеву, — кешинка победно улыбнулась. — Не будь я Линши Миньшу!

— Мы его покупаем за любые деньги, — отмер Рен. — Госпожа Миньшу, примете чек?

— Для вас — четыреста пятьдесят зло-отых, — огласила сумму кешинка.

Четыреста пятьдесят злотых — четверть цены?! Мне тут же расхотелось идти на бал, потому что в другом наряде я себя уже не представляла, а потратить столько на платье считала немыслимым. Но Рен даже не дрогнул, спокойно выписал чек и протянул его госпоже Миньшу:

— Благодарю вас, вы очень добры.

Уже в коляске он взял меня за плечи и встряхнул:

— Дея, убери с лица эту гримасу госпожи Мур-Мур. Линши отдала нам платье даром, любой её наряд стоит самое малое две тысячи злотых.

Я схватилась за голову:

— Рен, тогда зачем мы поехали к ней?! Сколько ты зарабатываешь, чтобы спокойно выбрасывать такие деньги?

— Давай по порядку, — он усадил меня и сел рядом. — Я зарабатываю в месяц шестьсот злотых, не считая премиальных. Не ахти какие деньги, так и тратить мне было особо не на что. Откладывал даже с вдвое меньшего жалования, поэтому сейчас у меня на счету около семи тысяч. Немного, но и заместитель начальника я всего полгода, а капитан — и того меньше. Новая должность увеличит доход раза в полтора-два, так что нищета нам не грозит. Теперь о госпоже Линши. Мы идём на королевский бал, вещи ниже уровнем там неуместны. Конечно, ты прекрасно смотрелась бы и в дерюге, но, боюсь, потом столичные модницы скупят всю дерюгу в городе.

— Я не хочу быть содержанкой!

— Ты моя жена, Дея, — Рен сладко вздохнул и пристроил голову на моём плече. — Дурная ты ведьма, я последнюю монету готов отдать, лишь бы ты была счастлива. Сейчас к ювелирам — и домой.

«Ладно, — подумала я, — не ты один умеешь делать подарки».