Глава 27

— Похож? — в очередной раз спросил художник.

Я посмотрела на рисунок.

— Вроде да… Но, понимаете, он у вас добрый! А должен быть надменный, жестокий, брезгливый.

Художник мученически вздохнул:

— Могу сдвинуть ему брови.

— Нет, дело не в бровях. У него взгляд такой… Вот как вы смотрите на крысу?

— Никак не смотрю, — художник меланхолично потянулся за ластиком. — Наш квартал приличный, крыс травят регулярно.

— Ну хорошо, не на крысу. На жабу или змею!

Неслышно подошедший Совье расхохотался:

— Госпожа Арье, по-моему, наш посредник и так вышел достаточно отталкивающим, даром что красавец. Кстати, сходство со Стефаном невероятное, будь король старше лет на десять, я сказал бы, что это близнецы.

— Вы судите о короле по отретушированным изображениям в газетах. Стефан начал резко стареть сразу после коронации, в двадцать четыре он выглядел на тридцать, в двадцать пять — на сорок.

— Из чего мы делаем вывод… — Совье оборвал себя и обратился к художнику: — Можете быть свободны, Мени́ш. Портрет отдайте копировальщикам.

После ухода художника Совье плотно прикрыл дверь.

— Итак, первое, что приходит на ум — наш таинственный посредник не Пряха. Он старше вас на год-два, должен был учиться с вами в школе. Однако не учился, но при этом до сих пор жив и здоров.

— Он может быть ведьмой, — заметила я.

— Простите? — Совье ошарашенно распахнул глаза. — Мужчина — и ведьма?

— Ведьмак, если брать общепринятый в Шерре термин. Вопреки распространённому заблуждению, ведьмы рождаются не только девочками. Мальчики тоже наследуют дар, где-то один на сотню. Только для этого его мать обязана быть очень сильной ведьмой или даже Пряхой.

— Час от часу не легче, — Совье покосился на стену с часами. — Половина третьего. В шесть этот чёртов бал. А у меня мутный ведьмак, который одновременно и в родстве с королём Шерры, и строит заговоры против этого короля. Вдобавок поддерживает тесные отношения с неуловимыми наёмными убийцами здесь, в Тангере.

— Господин Совье, знаете, жизнь после Зимнего Перелома не заканчивается, — я поднялась и потянулась за пальто. — До встречи на балу.

Большой проспект выглядел празднично, даже несмотря на морось. Фасад дома напротив здания службы украсили пёстрые гирлянды, в окнах мерцали разноцветные огоньки свечей. Коляски двигались сплошным потоком, но все, как назло, с жёлтыми фонарями. Я уже начала беспокоиться, что промокну насквозь, когда одна из колясок остановилась. Один фонарь горел жёлтым, второй — зелёным. Извозчик свесился с козел:

— Госпожа, еду через Золотой мост в Торговый, если по пути, за осьмушку подхвачу!

— Мне и надо до моста! — я с радостью забралась внутрь, а извозчик слез поменять второй фонарь на жёлтый.

В попутчицы мне досталась чрезвычайно общительная румяная бабёнка, и очень скоро я подумала, что лучше мокла бы дальше. Бабёнка беспрерывно болтала, когда она успевала дышать — загадка. В Весёлом квартале и Разбойничьей слободе перекрыли движение: из зверинца господина Донье сбежал белый медведь и все участковые с полудня ищут зверя.

— Вонате, госпожа, до чего дожились! Зверьё средь бела дня шастает, и добро бы нашенское, нет! Завозная страховидла! Кума ходила, глядела, грит, глазёнки у неё махонькие, злючие, шкура лохматая, зубищи в палец, ей-ей! А на лапах когти, что кухо́нные ножи! И такая ужасть по улицам рыщет!

Когда в окне показалась набережная, я заколотила по стенке коляски, едва дождалась, пока лошадь остановится, выскочила, протянула осьмушку извозчику и помчалась прочь. Лишь у самого дома перевела дух и начала соображать. Оцепили квартал и ищут медведя? Ну, Рен! Надо же так придумать! Не то что обычная облава, когда все головорезы и беглые преступники прячутся по укромным углам! Зря Совье подначивал, Рен не из тех, что позволит над собой шутить. С него станется и впрямь зверя выпустить — для пущей достоверности.

Дома я первым делом залезла в ванну. К горячей воде я всё ещё относилась как к величайшему дару Богов. Затем заварила чай и перекусила. Бал балом, а голодные обмороки мне не нужны. Мужа я рано не ждала, и оказалась права. Рен пришёл только в начале шестого, зато довольный — словами не передать.

— Поймал медведя? — хихикнула я.

— А ты откуда знаешь?! — изумился он.

— Попутчица попалась говорливая.

— Испортила мне весь сюрприз, — расстроился Рен.

— Ничего подобного. Я нисколько не сомневалась, что ты утрёшь Совье нос. Так поймал?

— Поймал.

Рен скинул пальто, начал снимать пиджак и вдруг словно передумал. Поздно, я уже заметила прореху и засохшую кровь на белой ткани. Подошла, расстегнула пуговицы. Тонкая царапина на груди успела покрыться бурой корочкой.

— Нож у поганца соскользнул, — виновато пояснил Рен. — Изворотливый этот Илшер и сильный, зараза. Рубашку выбросить придётся, вряд ли отстирается.

На секунду я представила, что было бы, если бы нож вошёл прямо.

— Дея?! — испугался Рен. — Ты так побледнела!

— Ты уверен, что не хочешь служить у Совье? — выдавила я. — Там всё же поспокойнее.

— Спокойнее дома на диване, — фыркнул Рен. — Хочешь сделать из меня плюшевую подушку?

Я неопределённо пожала плечами. В данную минуту хотелось вообще никогда и никуда его не отпускать. Даже на диван.

— Дея, — Рен обнял меня, — эта царапина — случайность. Не каждый раз я хожу в облавы наравне с другими участковыми. Сегодня требовалась моя интуиция — всё, что осталось от дара. И Илшера мы взяли исключительно благодаря мне. Если что, это не хвастовство, а констатация факта.

— Знаю, — я погладила колючую щёку. — Иди брейся. Её Величество не оценит твою щетину.

Платье госпожи Линши сидело, словно кешинка его на меня и шила. Косметика от Лисаны подчеркнула блеск глаз, а топазы, подаренные Реном, стали последним штрихом. Зеркало в спальне отразило… всё равно ведьму! Правда, слегка облагороженную, остепенившуюся и довольную жизнью.

— Ты красавица, — тихо сказал подошедший Рен. — Может, ну его к чёрту, этот бал?

— Вот уж нет! — возмутилась я. — Столько трат, и впустую? Поедем, хотя бы посмотрю на королеву.

— Обещаешь танцевать со мной?

— Только с тобой, — заверила я.

Внизу, как оказалось, нас поджидал служебный экипаж. Кучер поклонился мне с козел. Я осторожно подобрала подол платья, чтобы не испачкать, и поймала себя на мысли, что совершенно спокойна. Андея Веррен вытерпела столько балов, что они перестали её волновать, госпожа Мур-Мур вовсе не придавала значения чьему-либо мнению, а у госпожи Арье был муж, с которым она чувствовала себя в безопасности где угодно.

Королевский дворец тоже принарядили к празднику, все оконные арки украшали гирлянды из пушистых сосновых веток, обвитых золотой мишурой. На центральной наружной лестнице установили мраморные вазы с зимними букетами, откуда кокетливо выглядывали пушки́ зайцехвоста, слюдяные пластинки лунника и яркие коробочки физалиса. Не хотелось думать о том, что из-за бесконечного мелкого дождя все сухоцветы завтра придётся выбросить.

На первой же ступеньке я неловко подвернула ногу. Слава Богам, без последствий. Сустав на секунду прошило калёной иглой, пришлось остановиться и подождать, пока боль утихнет. Посередине лестницы из моих рук безо всякой причины выпала сумочка. Рен быстро поднял её и придержал меня:

— Дея, учитель однозначно сказал бы, что всё это — знаки. Вернёмся?

— Тебя часто приглашают на бал к королеве?

— Впервые. Но…

— Рен, я и так, по меткому выражению Совье, «загубила твою карьеру». Вся твоя жизнь — сплошные неприятности по моей вине. Не хочу усугублять.

— У Совье слишком длинный язык, — проворчал Рен. — И вообще, он порой на тебя так смотрит… Я словно вижу себя со стороны.

— Не выдумывай, — я дёрнула плечом. — Идём.

Предчувствия были и у меня. Ворочались внутри, словно клубок потревоженных змей. Но при этом я откуда-то знала, что должна присутствовать на балу. Интуиция Прях: чувствовать без возможности изменить, догадываться о неприятностях и идти им навстречу.

Дворец Её Величества уступал в роскоши дворцу королей Шерры, но выигрывал в изяществе и стиле. Мне понравились тёплые светло-коричневые тона гигантского холла и ненавязчивая гризáйль на потолках. Лакей принял у нас верхнюю одежду и выдал номерок, прямо как в театре. Приглашённые поднимались по лестнице и попадали сначала в малый зал, где их встречал сервированный стол с изысканными закусками, затем чинно следовали в большой колонный зал. Невидимые музыканты наигрывали приятную мелодию, в которой без труда угадывались облагороженные мотивы зимних народных песен. Между гостями ловко сновали лакеи в нарядных коричневых с золотом ливреях и разносили бокалы с игристым вином. Я не особо любила съерское вино, что игристое, что десертное, но бокал взяла, помнила, что по правилам хорошего тона нужно хотя бы пригубить.

Гостей было много. Насколько я поняла, на сегодняшний бал пригласили высокопоставленных чиновников и тех, кто за прошедший год отличился по службе. Почти все пришли со спутницами, только на этот раз ими являлись исключительно светские дамы, в основном жёны или невесты. Я никого не знала, за исключением тех министров, с которыми меня знакомил Совье, и вежливо улыбнулась Ливью и Перье. Последний сопровождал угрюмую обрюзгшую даму намного старше себя — теперь мне стал понятен его интерес к падчерице. Рен представил меня своему начальнику, милейшему старичку с пышными вислыми усами, и несколько раз чинно раскланялся со слегка оторопевшими молодыми людьми. Зато на нас, казалось, смотрели все в зале: пристально и открыто, осторожно, не поворачивая головы, из-за пышной причёски спутницы или плеча спутника, прикрываясь страусовым веером или букетом…

— Господин Арье, я бы посоветовал вам с этой ночи бдительнее следить за женой, — неожиданно возникший перед нами Совье шутливо поклонился. — Половина мужчин в этом зале сжирает её глазами, а половина дам готовы подсыпать вашей супруге яд в бокал.

— Вы, господин Совье, спутали Дею с лошадью, — усмехнулся Рен. — Это породистую кобылу следует охранять, чтобы конокрады не свели. Ведьма будет с тем, кого сама выбрала, а если передумает — никакой брак её не удержит.

— Смелое заявление, — Совье залпом выпил вино, подозвал лакея и взял ещё бокал. — Ну, герою сегодняшнего дня простительно. Слышал, вы удачно поохотились на медведя?

Меня насторожил необычный блеск кошачьих глаз. Не будь Совье во всем остальном элегантен и привычно сдержан, я бы предположила, что он переусердствовал с вином.

— Вы же сами посоветовали мне не откладывать поимку убийцы. Теперь Розыскное управление с чистой совестью отпразднует Зимний Перелом. Зачем нам портить показатели нераскрытым убийством министра?

— И правда незачем, — второй пустой бокал отправился на поднос к лакею. — Однако, строго между нами, местное игристое — кислятина. Час назад на внеочередном заседании кабинета министров господин Кирен сыронизировал, что примет любого короля Шерры, лишь бы тот наладил экспорт шерронского вина.

— Значит, смена государя уже не просто слух? — мы с Реном переглянулись.

— Нет, — Совье щелчком подозвал лакея, принял очередной бокал и тут же отпил половину. — Но… — договорить он не успел: в зал вошли Их Величества.

Хотя королеве в начале осени и исполнилось пятьдесят, она прекрасно выглядела и сохранила по-девичьи стройную фигуру. Своим нарядом Ифения подчеркнула неофициальность бала: на ней было струящееся вечернее платье без каких-либо регалий, а тяжёлую корону на голове заменяла изящная диадема. Принц Ви́лген на фоне своей венценосной жены сильно проигрывал, но мне всегда нравился этот спокойный мужчина с доброжелательной улыбкой и приятными манерами.

За королевой следовала делегация из Шерры, пять или шесть человек. Я сбилась со счёту, когда встретилась взглядом с высоким смуглым красавцем в синих с золотом цветах королевского рода.

Моим бывшим мужем.