Глава 40

— Боги не вмешиваются в нашу жизнь, Боги не влияют на узор, Боги никому не помогают, — иронично перечислял Рен, разглядывая себя в зеркале моей прихожей: вернуться в квартиру покойного было бы кощунством в глазах окружающих. — Почему именно мы, Дея? Что в нас такого особенного?

— То, что на данный момент мы единственные живые Пряхи, считается?

— Но свет клином на нас не сошёлся.

— Может, и сошёлся… Мне придётся подарить тебе другую цепочку. Золото с хризолитами, например, очень пойдёт к твоим кошачьим глазам.

— Мне придётся снова завоёвывать уважение парней в Розыскном, — в тон отозвался Рен. — Но всё это мелочи по сравнению с огромным чувством вины.

Отражение Кейва сжало губы.

— Он был достойнее, мужественнее, решительнее. И в результате оказался благороднее.

«Может быть, он просто хотел, чтобы ты обнимал меня его руками?..»

Разумеется, я не произнесла это вслух. Романтик в Рене не принял бы такое объяснение. Звон колокольчиков в прихожей заставил нас застонать. Кто ещё?! За дверью стояла госпожа Стейша с блюдом в руках.

— Счастливого Пере… — она натолкнулась взглядом на Рена и потеряла дар речи.

— Госпожа Стейша, теперь можно всё рассказать, — торопливо заговорила я. — Обманывать дурно, но это же вопросы государственной безопасности! Господин Арье и я не вступали в брак, это была операция Особой службы. А мой настоящий муж — Кейвен Совье, и мой ребёнок от него.

— Боги! — ведьма расслабилась. — Простите, что плохо о вас подумала. Особая служба, естественно… Признаюсь, я не слишком симпатизировала господину Арье, он казался мне чересчур высокомерным. Поздоровается и спешит мимо, словно и не ведьмак вовсе!

— Господин Арье погиб как герой при задержании опасного преступника, — обиженно произнёс Рен.

— Конечно, конечно! — любезно согласилась госпожа Стейша. — А я принесла вам праздничный пирог! Это старый ведьминский рецепт, он очень полезен вашей супруге.

— Проходите, пожалуйста, — посторонился Рен… или Кейв? Перемену внешности я приняла легко, но теперь придётся звать его и другим именем, даже наедине… Настоящий Кейв, должно быть, сейчас очень доволен!

— У нас, к сожалению, ничего нет, — повинилась я. — Ни пирога, ни свечей.

— Достаточно кешинского чая, — проворковала ведьма и направилась на кухню.

Через четверть часа мы пили чай и ели пирог, действительно невероятно вкусный. На столе мерцала свечка, за которой госпожа Стейша сходила к себе: нельзя же не украсить дом! Она окончательно подобрела и весьма благосклонно поглядывала на Кейва, а потом улучила минутку и прошептала мне на ухо:

— Теперь мне понятна ваша снисходительность к той певичке, и то, что вы так переживали из-за ребёнка. Ваш муж — настоящий красавец, не то что господин Арье.

— Наверное, — равнодушно согласилась я. — Мне всё равно, как он выглядит.

— Не скромничайте, — улыбнулась госпожа Стейша. — И ещё: вы знаете, что он ведьмак?

— Он Пряха, — поправила я. — Но это тоже государственный секрет. Вы же не станете болтать?

— Что вы! — ведьма часто закивала. — Понятно — государственная безопасность!

После ухода гостьи мы с Реном… Кейвом, Кейвом, Кейвом! Долго смотрели на маленькую мерцающую свечку.

— Будет тяжело, — признался Кейв.

— Очень, — подтвердила я. — Хотя Тибо подал замечательную идею. Ты потерял память.

— А тебя я при этом помню?

— Великая сила любви, — ехидно протянула я. — Её Величество будет в восторге. Она любит душещипательные истории.

— Ещё и королева… — простонал Кейв.

— Королева, — я начала загибать пальцы, — дядя в Грелоне, племянники, друзья, знакомые, подчинённые. Врагов, вероятно, немерено. С твоим характером и принципиальностью — треть столицы. Кстати, я до сих пор не знаю, где ты живёшь, зато ты говорил про довольно неплохое состояние. Это тебе не семь тысяч злотых господина Арье.

— Молчи лучше, — последовал гневный взгляд. — Кому-то вообще досталось миллионное наследство покойного Веррена!

Я хлопнула рукой по лбу. Точно! Первая мысль была — откажусь! Вторая, здравая — надо восстанавливать школу. Здесь, в Съере. Попросить помощи у ведьм и отдать деньги им. Пусть состояние, нажитое Пряхой, служит одарённым. А условием поставить бесплатное обучение детей из Шерры, если такие появятся.

— Кейв, а господин Арье оставил завещание?

— Не-а, — растерялся он. — Знаешь, я… он как-то не планировал умирать.

— Придётся написать. Эриен Арье должен завещать деньги юной певице… как фамилия Мариши?

— Рунк. Погоди, ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Девушка сегодня пострадала в пьяной драке, если она продолжит выступать в ресторанах, это повторится. Со стороны господина Арье было бы вполне уместным отблагодарить госпожу Рунк за доброту и внимание и составить документ где-нибудь в середине этой осени.

— Погоди, — ухмыльнулся Кейв. — Ты не забыла про подписи двух свидетелей?

— Одну поставлю я, вторую Тибо. Уверена, он не откажется. Ещё господин Арье сделает приписку — мол, его последнее желание, чтобы Мариша Рунк пошла учиться. Деньги однажды закончатся, и без диплома опять начнутся рестораны.

— Моя добрая ведьма, — Кейв притянул меня к себе. — Думаешь обо всех. Неудивительно, что с тобой говорят Боги.

— Хотелось бы подальше от Божьего внимания, — проворчала я. — Хотя за дар спасибо.

— За то, что его отняли?

— За то, что не отнимали. Когда бы ты учил дочку — с твоей работой?

— Дея… — выдохнул Кейв. — Есть ещё что-то, чего я не знаю? Настолько же важное?

— Да, — я набрала побольше воздуху. — Помнишь, я пообещала никогда тебе не врать? И сказала, что ты мне нужен? Так вот, это неправда. Ты мне не нужен — я жить без тебя не могу. При этом неважно, какого цвета у тебя глаза и каким именем мне придётся тебя называть, где будет наш дом и цветёт ли там черёмуха. Если это называется любовью — значит, я тебя люблю. Если ещё как-то — пусть, мои чувства от этого не изменятся. Я теряла тебя дважды, третий раз не вынесу.

— Не придётся, — он поднялся и подхватил меня на руки. — Вместе, ведьма. Пока не настанет время отправляться к Богам. Рыжим и конопатым.

Замершая строго вертикально стрелка часов дрогнула и раздвоилась. Начался отсчёт нового года. Где-то восторженно заголосили, издалека донёсся торжественный гимн, над Королевской площадью затрещали фейерверки. Но нам было не до того.

Мы целовались.

* * *

— Не плачь, Дея, — отец гладит меня по голове. — Ты будущая Пряха, ты должна учиться. Посмотри, сколько детей, и никто не плачет!

Я хлюпаю носом и обвожу взглядом школьный двор. Какая-то милая женщина в простом сарафане улыбается мне. Рядом с ней серьёзный голубоглазый мальчик; он внимательно смотрит на меня, подходит и решительно берёт за руку.

— Ты чего ревёшь?

— Стра-ашно… — выдыхаю я.

— Чего страшно? Ты ж не в лесу с волками.

— Все чужи-ие…

— Тогда давай дружить. Тебя как зовут?

— Дея.

— Де-я… Красиво! А я Рен. Всё, мы теперь друзья. Я обещаю тебя защищать. Согласна?

— Согласна! — радостно киваю я и тут же вспоминаю маму: — А если ты умрёшь?

— Не умру, — строго говорит Рен. — Разве что понарошку. И потом вернусь.

— А у тебя получится? — изумляюсь я.

— Получится. Я же пообещал.