Глава 21
– Риша, не думаю, что встреча с сыном наместника будет настолько опасной, – с натянутой улыбкой заверила я, заметив, что старшая повесила на спину меч, а в сапог спрятала короткий кинжал.
Два дня мы провели в храме Востока, я успела осмотреть территорию и с остальными поприветствовать Священную Сливу. Сезон цветения слив прошёл, и все лепестки давно опали, уступив место листве, но на Священном Дереве наперекор привычным законам природы цветы продолжали появляться. Видимо, их удерживала на ветвях магия дракона. На месте каждого опавшего цветка медленно распускался новый. Как мне рассказал мастер Ким, который остался за главного на период отсутствия хранителя, Священная Слива беспрерывно цвела не менее четырёх месяцев, примерно до середины лета.
Мы собрались во дворе, недалеко от выхода из храма, пришло время отправиться в город на встречу с сыном местного правителя. Риша специально в чёрных и серых одеждах, чтобы прикинуться простым стражем, сопровождающим наместницу и её подругу, а точнее, меня и Наён, которая сегодня на один вечер вновь станет Хёной.
– Меч просто для вида, – ответила Риша, – а вот кинжал пригодится, если я решу укоротить ему язык или другую часть тела. Я не особо жалую наместников Линь. Никогда с ними не встречалась, но пока мы с Раяном были здесь, ходила пара скверных слухов о том, что его старший сын изнасиловал нескольких служанок. Ничего, разумеется, не было доказано, а девушки потом раскаялись и забрали свои слова назад. Уж не знаю, по какой причине, предполагаю, что замешаны сталь или золото.
– Я ничего подобного не слышала, – пробормотала Наён, отряхнув подол своего в меру нарядного платья, расшитого лотосами. – Да и встречаемся мы с младшим сыном наместника.
– Младшего я видела только однажды и ничего плохого о нём не знаю, – согласилась Риша, – но лучше занизить ожидания, чем завысить, госпожа.
– Будем надеяться, что слухи беспочвенны, но Риша поедет, – прекратил любые пререкания Раян.
– Это лишь ужин, четырёх часов, включая дорогу туда и обратно, будет достаточно, – заверила я хранителя, и тот сосредоточенно осмотрел мой наряд.
Платье из дорогого шёлка макового оттенка с детализированной вышивкой. Волосы Наён помогла собрать в причёску и украсить гребнем. Раздражал только макияж. Подвели глаза, накрасили ресницы и губы. Немного, но я так давно не пользовалась косметикой, что постоянно приходилось себя одёргивать, чтобы ничего не размазать. Тень насмешливой улыбки скользнула по губам Раяна, когда мой нос зачесался и я наморщила его.
– Ты точно в порядке? – тихо уточнил хранитель, пока Наён отправилась к приготовленному паланкину.
Риша и ещё двое учеников Юга от Калида поедут на лошадях в качестве наших сопровождающих, а вот я и Наён отправимся в паланкине.
– Да, не переживай. Ты прекрасно знаешь, что даже если мне подольют яд, то он меня не убьёт.
Раян схватил меня за руку, не позволяя отойти.
– Я не об этом спрашивал, Ашарин. Тебе не нравится толпа, и после возвращения ты всегда была среди друзей, но сейчас едешь к незнакомым людям.
Я умолкла, со всей серьёзностью обдумывая услышанное, но лишь убедилась, что хочу помочь в освобождении своей провинции. Чем быстрее мы разберёмся с Эйденом, тем скорее сможем вернуться в храм. Отстроить его заново, начать всё сначала. Я улыбнулась, пальцами сжав ладонь Раяна.
– Я хочу помочь. Нам требуются поддержка и солдаты. Если моя роль двойника сможет принести пользу, то притвориться Наён на несколько часов не так уж и сложно. Мне просто необходимо поддерживать вежливую беседу.
Хранитель нехотя кивнул и отпустил меня.
– Я буду ждать вашего возвращения. Не задерживайтесь.
Отвыкнув от передвижения в паланкине, я скучающе подпёрла лицо рукой и всю дорогу молчаливо разглядывала улицы Юлона в оранжевых лучах солнца. Мы прибыли к поместью четы Линь примерно за час до заката.
Дом правителей походил на владения семьи Ян, разве что территория казалась просторнее, а деревья были придирчиво аккуратно подстрижены, чтобы ветви не сильно закрывали солнечный свет.
Нас встретили слуги. Ученики храма Юга остались снаружи, только Риша намеревалась сопровождать нас внутри. Я поразительно быстро вспомнила, каково это – притворяться кем-то другим, и не растерялась, когда все начали кланяться и называть меня чужим именем. На мне и Наён были скрывающие лица шляпы с вуалью, но мой более дорогой наряд подсказывал прислуге, с кем нужно разговаривать.
Наместник уже видел настоящее лицо Наён, но его сыновья с ней не встречались. Хоть Наён и заверила, что при прошлом посещении по территории поместья она ходила, прикрыв лицо, мы не стали пренебрегать анонимностью и в этот раз, чтобы убедиться, что никто из слуг не заметит сегодняшний обман. Если всё пройдёт хорошо, то позже Наён уже сама будет объяснять сыну наместника, почему решила прибегнуть к услугам двойника при первой встрече.
Я внимательно осмотрелась, подсчитала количество стражи, отметила, где расположены павильоны и выход. У меня не было подобной привычки, но после жизни в поместье Эйдена я ощутила потребность знать пути отступления из возможной ловушки.
– Сюда, госпожа, – обратилась ко мне молодая служанка, рукой указывая на роскошный павильон в стороне.
Я кивнула и сняла обувь у входа, прежде чем ступить на веранду. Нас провели по узким коридорам к просторному помещению. Вряд ли основная столовая, скорее специальная комната для личных ужинов в немногочисленной компании. Я бегло осмотрела помещение. Стены были украшены изображениями дракона и Священной Сливы. Окружённый удобными подушками длинный низкий стол располагался ровно на середине и был сервирован дорогой посудой. Лишняя мебель отсутствовала, о спрятанном оружии можно было не волноваться. Двери в противоположной стене оставались распахнутыми, открывая вид на веранду и зелёный сад с распускающимися розами. Тёплый ветер освежал помещение и приносил ненавязчивый аромат цветов. Звук льющейся воды в фонтане и тихие переговоры птиц успокаивали. Павильон был специально окружён садом, чтобы сторонние звуки, сопровождающие будничную жизнь поместья, сюда не доносились.
Дверь за нашими спинами закрылась, и мы с Наён сняли шляпы, открыв лица. При нашем появлении из-за стола встал молодой мужчина. Привлекательная внешность, длинные чёрные волосы, собранные в высокий хвост, серый с лиловым наряд подчёркивал широкие плечи и хорошее телосложение. Его губы тотчас растянулись в доброжелательной белозубой улыбке, сделав его образ моложе и очаровательнее. Я ответила ему более сдержанной улыбкой, но украдкой бросила взгляд на Наён, решив, что он вполне в её вкусе и такой кандидат может наместницу заинтересовать. Хотя внешность не то, на что стоит ориентироваться в вопросах политического брака, но Наён с детства мечтала выйти замуж по любви, и, несмотря на наше отчаянное положение, я надеялась, что её желание сбудется.
– Госпожа Ян, рад наконец-то с вами познакомиться.
Хоть это и его дом, но молодой господин поклонился мне первый, и я ответила ему тем же.
– Благодарю за приглашение, господин Линь.
Наён заранее рассказала мне всё, что известно о младшем сыне наместника и его семье. Ашэнь Линь был хорошо образован, хотя, как и многие молодые люди из богатых семей, не раз попадал в неприятности в университете. Играл на хэгыме, любил путешествовать. Особенно его привлекали провинции Юга и Запада. Интересовался драконами, но глубоко верующим его назвать было нельзя. Теперь мы узнали, что он весьма привлекателен, однако это могло означать, что он избалован женским вниманием.
– Вы не против, что я заранее приказал накрыть на стол? – дежурно поинтересовался он, ладонью указывая на блюда.
– Разумеется, нет, господин Ли…
– Пожалуйста, зовите меня просто по имени.
– Тогда позвольте представить вам мою кузину Хёну, дорога была достаточно длинной, и я решила, что мне не помешает компания.
Я сделала вид, что не заметила очевидного. Стол уже был накрыт на троих. Похоже один из слуг предупредил, пока мы только вылезали из паланкина. Ришу я представлять не стала, её форма охранника говорила сама за себя, да и выражение лица старшей ничем не выражало желания участвовать в разговоре.
– Конечно, – ответил Ашэнь, едва скользнув взглядом по настоящей Наён. – Давайте приступим к еде, пока она не остыла.
Мы с Наён сели напротив молодого дворянина, а Риша молчаливо устроилась у стены. Старшая поела заранее, зная, что за столом ей не место, пока она играет роль охранника.
Я обратила внимание на свою чашу, она уже была наполнена вином. Плохой жест, наводит на мысль об отраве, потому что у нас не было возможности проследить, разливали ли напиток всем из одного кувшина. Хотя чего гадать о напитке, вся еда легко могла быть отравлена, но вино вызвало больше всего подозрений, так как в наших с Ашэнем чашах было тёмное виноградное вино, а перед Наён поставили привычную пиалу со светлым сливовым напитком.
– Прошу прощения, вероятно, вас смутило, что я разлил вино без вашего присутствия, – верно подметил Ашэнь, мой застывший взгляд слишком надолго замер на напитке. – Умоляю, не отвергайте меня так сразу, отец не простит, если причиной моего провала будет подобная мелочь. Если уже готовы встать и уйти, то, пожалуйста, скажите, что я слишком некрасив для вас.
Он тараторил, в голосе была смесь очаровательной мольбы и лёгкой тревоги. Испуг был, без сомнений, притворным, но играл невинность он хорошо. Даже на щеках проступил намёк на румянец, однако в глазах я не приметила раскаяния, да и сам он точно знал, что привлекателен.
– Меня удивило не наличие вина, а сосуды и выбор напитка, – соврала я. – Всё эвирское.
– Кажется, мне и не нужно подсказывать причину, чтобы вы меня отвергли. Вы прекрасно и сами её нашли, – со смущённой улыбкой пробормотал он, и эта ошибка уже не показалась мне подстроенной, хотя кто знает.
Виноградное вино было налито в глубокие чаши, напомнившие бокалы в доме Эйдена. Но эти были сделаны из тончайшей керамики, в доме же Пятого Дракона они были из стекла.
– Почему вы их выбрали?
– Это не я, а слуги, но моя вина, что плохо проследил, – сокрушённо признался Ашэнь. – Это одно из самых дорогих вин из наших запасов. Мы купили его у эвирцев, когда те ещё не показали своего истинного лица. Как и эти чаши. Готовясь к встрече, я попросил принести лучшее из имеющегося, а слуги привыкли к эвирскому напитку подавать подходящую посуду. В чём-то она даже лучше. Нет нужды постоянно наполнять пиалы. Я уже пользовался ими и нашёл весьма удобными. В Кхорине мы привыкли, что вином необходимо наслаждаться, а использование маленьких чаш буквально вынуждает растягивать удовольствие. Нельзя подливать себе слишком часто, чтобы не показаться пьяницей, хотя иногда хочется просто напиться.
Он говорил много и вразброс, переходя с одной темы на другую, хоть и смежную. Употребление эвирского вина не было чем-то необычным, их алкоголь часто завозили в Кхорин, пока мы продавали им местные напитки. И всё же в данной ситуации, при знакомстве с наместницей Запада, чью провинцию эвирцы разграбили, это серьёзный недосмотр, поэтому Ашэнь действительно мог нервничать, не привыкший следить за мелочами.
– Философствуете об эстетике и пустой растрате времени?
– У меня получается? – с надеждой спросил сын наместника, вызвав у меня улыбку. Его попытки вылезти из ситуации выглядели неловкими. – Если желаете, я попрошу слуг всё заменить.
– Не стоит их утруждать, всё уже готово, и это всего лишь посуда, – сдержанно заверила я и взяла ложку, чтобы отведать бульон из миски рядом с рисом.
– Или желаете обменяться со мной напитками и удостовериться, что я не пытаюсь вас отравить? – всё с той же надеждой Ашэнь протянул мне свою чашу.
Любое из его предложений могло быть уловкой. Хотя тогда он сам рисковал, если один из бокалов отравлен. Мне по-прежнему не нравилось, что Наён он дал другую посуду и вино, но эвирское было более дорогим, и, возможно, он хотел показать, что ценит меня выше. Я видела подобное отношение на некоторых ужинах с госпожой Ян Йорин. Ей подливали изысканные напитки, пока нам с Торой давали что-то более привычное. Как бы то ни было, травить меня бесполезно и в целом нелогично.
– В этом нет необходимости. Уверена, что я среди союзников, – с вежливой улыбкой ответила я и, прежде чем Наён успела возразить, отпила пару больших глотков из своей чаши.
Я не ощутила привкуса яда, но даже если он был безвкусным, это не имело значения. В крайнем случае мы посмотрим на шокированное лицо Ашэня, когда я останусь жива.
Следующий час мы неспешно ужинали, обсуждая сторонние вопросы. При моей попытке затронуть политику молодой господин увёл разговор в другое русло, напомнив, что мы собрались ради того, чтобы узнать друг друга поближе, а не говорить о войне и делах императора.
Несмотря на желание выведать политическую обстановку и позицию наместника Востока по отношению к ситуации на Западе, я уступила, и мы продолжили беседу о стихах и музыке. Так как оба играли на одном и том же музыкальном инструменте, то нашли общий интерес и поделились историями о своих неудачных выступлениях в детстве. Точнее, пока он рассказывал мне о себе, я делилась забавными ошибками настоящей Наён, так как была их свидетелем. Всё это на случай, если они всё-таки свяжут себя узами брака, и чтобы не сложилось впечатления обмана, что Наён он совсем не знает. Ашэню удалось несколько раз рассмешить меня и Наён, без особого стыда признавшись в своей детской неуклюжести и оплошностях, которые, несомненно, совершали все дети, какого бы статуса они ни были.
Я прониклась уважением к его обходительности и попыткам завоевать моё расположение, поэтому дала шанс на сближение и не отвергала его флирт, позволяя Наён наблюдать и решить, что ей нравится, а что нет. Пока я не могла отказаться от предложенного вина, Наён только делала вид, что пьёт своё сливовое, опустошив не более двух пиал. На третьем часу Риша, устав слушать ухаживания молодого человека, с трудом скрыла скучающий зевок, и я едва не повторила за ней, но вовремя спохватилась.
Я выпила почти три чаши эвирского вина, и алкоголь ударил в голову. Меня разморило, стало тяжелее контролировать лицо, пару раз я и вовсе густо покраснела, ощутив намеренное прикосновение молодого господина к моей руке. В первый раз невольно вспомнила об объятиях Раяна и тут же залилась краской, а во второй сама не поняла, почему это произошло. Лицо просто внезапно начало гореть. Ашэнь намеревался подлить мне ещё алкоголя, но я мотнула головой, отказываясь. Вкус винограда напоминал об Эйдене.
Я потёрла переносицу, предполагая, что стоило побольше есть. Или вино оказалось чересчур крепким.
– Пожалуй, нам пора возвращаться, господин, – вежливо напомнила Наён Ашэню, прервав мои размышления и, вероятно, заметив, что румянец не сходил с моего лица, становясь болезненным. – Солнце уже зашло, в городе зажжены фонари, но дорога к храму в полумраке.
Ашэнь обернулся на сад, оценивая ночную мглу.
– Действительно! Вечер пролетел незаметно, но теперь я переживаю, что отпускаю вас в столь позднее время, – встревоженно ответил тот, но Наён не обратила внимания на его слова и поднялась на ноги.
– Не волнуйтесь, ученики храма Востока нас встретят.
Я встала следом, но меня закачало, а сердцебиение неестественно ускорилось. Риша моментально оказалась рядом и подхватила меня под локоть.
– Вы в порядке, госпожа? – спросила она, сосредоточенно вглядываясь в моё лицо.
– Вероятно, вино было слишком крепким, – раздосадованно предположил Ашэнь. Он тоже выглядел обеспокоенным. – Снова моя вина, стоило выбрать что-то полегче. Наён, прошу вас, останьтесь в нашем гостевом павильоне, чтобы я мог не переживать за вашу безопасность.
Я встряхнула головой, пытаясь сбросить неприятную лёгкость. Тело казалось невесомым, но вместе с тем плохо управляемым. Я ранее бывала пьяна и знала, как ощущается перебор алкоголя, но это было нечто другое, хотя симптомы похожи. Я нервно потёрла взмокшую шею, мне стало душно, хотя двери на веранду оставались распахнутыми.
– Вы уверены, что в еде или в вине не было ничего лишнего? – Риша перевела на Ашэня подозрительный взгляд.
– Вы оскорбляете меня подобным вопросом, – хмуро парировал он.
– Я ещё вас не оскорбляю. Всё съеденное готовилось для вас и госпожи одновременно?
– Разумеется, и еда перед этим была опробована на наличие яда двумя слугами при мне, – отчеканил Ашэнь и нахмурил брови, всем видом демонстрируя, что услышанное ему неприятно. – Желаете, чтобы я позвал лекаря?
– Нет, мы просто поедем, – встряла я, пытаясь справиться с тяжелым дыханием, – уверена, что на свежем воздухе мне полегчает.
Я успокаивающе улыбнулась Наён и Рише, но те заметили что-то, чего не видела я, и переглянулись.
– Нет, погодите… – попытался возразить Ашэнь, когда Наён взяла мою пустую чашу и понюхала. На этом она не остановилась, схватила кувшин, из которого Ашэнь подлил мне вино в последний раз, и сделала пару глотков.
Я нахмурилась, сообразив, что кувшинов два. Разве мы допили первый, чтобы доставать второй?
Наён раскатала напиток по языку, словно пытаясь что-то понять, и потом бесстрашно проглотила. Мы все выждали несколько напряжённых мгновений. Задумчивое выражение лица сменилось испуганным, когда Наён посмотрела на Ришу. У меня сердце ушло в пятки.
– «Зелёный змей», – выдала она.
– Зелёный что? – непонимающе переспросила я и вопросительно взглянула на Ашэня.
– Это не яд, Наён, всего лишь безобидное снадобье. Оно безвредное и служит не более чем проверкой, – абсолютно спокойно пояснил тот, а я глазам не верила, наблюдая, как его маска из застенчивости и смущения растрескалась, обнажив наглого и уверенного в себе молодого дворянина.
– Для проверки её девственности, наглец! – рявкнула настоящая Наён, мои брови удивлённо взлетели вверх. Я ничего не слышала о «Зелёном змее», но начала догадываться, что это какая-то настойка с временным эффектом.
– Вполне безобидный способ узнать точно, слишком много слухов, что на Западе вольные нравы. Да и как вы смеете меня оскорблять? – разозлился Ашэнь, глядя на Наён сверху вниз.
– Ещё как смею, потому что я настоящая Ян Наён, а ты опоил моего двойника и подопечную хранителя Запада! – гневно отозвалась наместница, наблюдая, как вся спесь и краска сползли с лица молодого господина при упоминании хранителя.
– Я не…
– Оставь оправдания для него, когда он явится за ответом! И поверь, он об этом узнает!
– Что за «Зелёный змей»? Что он делает? – заплетающимся языком спросила я у Риши.
Старшая держала меня под руку, и я чувствовала, как она вся напряглась, вероятно, только усилием воли сдерживаясь от желания утопить Ашэня в пруду позади. Заметив моё тяжёлое дыхание, она отвела убийственный взгляд от сына наместника и сосредоточилась на мне.
– Всё будет хорошо, это настойка, но со временным эффектом. Это пройдёт, я обещаю.
– Сколько было в её вине? – строго спросила Наён Ашэня, пока тот бледный, как рисовая бумага, не знал, какое оправдание придумать.
– Эффект будет держатся до середины ночи, – нехотя сознался он.
Наён со стуком поставила полупустой кувшин, а Риша буквально на себе выволокла меня из комнаты. Мои ноги путались, а коридор шатался. Я ещё пару раз задала вопросы о настойке, но старшая игнорировала их, занятая ругательствами под нос. Меня тревожило, что при этом её голос окрасился тревогой. Риша почти никогда не паниковала. Наён вышла последняя, но быстро нас нагнала, потому что я еле плелась.
– Ты в порядке? И как ты поняла про «Змея»? – напрямую спросила Риша у неё.
– Этот наглый болтун оказался хитёр. Притворился, что вино закончилось, и достал второй кувшин, хотя себе долил остатки из первого, – ворчала Наён. – Мне эту дрянь подмешали однажды. Во всех провинциях будет оскорбительно попросить девушку моего статуса пройти медицинский досмотр на девственность. Поэтому они придумали другой способ! Эту настойку. Чтоб их всех Северный Дракон сожрал, как же я не подумала, что и тут могут это подмешать. Риша, ты же знаешь, как она действует? – с внезапным страхом обратилась к ней Наён, когда мы выбрались на улицу.
– Знаю, – мрачно ответила старшая, – поэтому и спрашиваю, будешь ли ты в порядке?
– Я уже спала с мужчиной, – без колебаний призналась та, отчего даже Риша чуть не споткнулась, а я и вовсе шокированно уставилась на наместницу, но она отмахнулась: – Позже расскажу.
– Слабо, но на тебя она всё равно подействует, – предупредила Риша.
– Я выпила немного, но буду благодарна, если кто-нибудь за мной присмотрит.
Я продолжала вертеть головой, пребывая в прострации и не понимая их обсуждения. Они не казались перепуганными до смерти, но тревога звучала в каждой фразе, и я не знала, к чему мне готовиться. Пока я ощущала себя пьяной, но не более.
Риша дотащила меня до паланкина и учеников Юга, которым соврала, что мне плохо из-за выпитого. Старшая приказала одному из них взять Наён к себе в седло, второму наказала сопроводить пустой паланкин обратно, а затем не без труда усадила меня на своего коня. Моё платье не предназначалось для езды верхом, но старшая успокоила, что мы быстро доберёмся до храма.
У меня не было сил для возражений, тело начало гореть, а мышцы отозвались болезненным напряжением. Я помяла пальцами то одно плечо, то другое, пытаясь снять незнакомое онемение.
– Оно меня убьёт? – спросила я Ришу.
Старшая замешкалась перед ответом, так и застыв с ногой, занесённой в стремя. Её взгляд испуганно заметался, избегая встречи.
– Нет, но ночь будет непростая.
Старшая не дождалась новых вопросов, дёрнула поводья, развернула коня и отправила того галопом. Я вцепилась в луку седла, сосредоточившись на том, чтобы не свалиться.
Обратный путь до храма сократился вдвое. Риша практически без остановки гнала коня, лишь изредка переходя на быстрый шаг, чтобы уточнить моё состояние и взглянуть на Наён, которая ехала с учеником Юга позади. Мы буквально ворвались на территорию храма, конь недовольно заржал, когда Риша резко дёрнула поводья, заставив животное замереть. Приметив ближайшего ученика Востока, Риша взмахом руки приказала ему подойти:
– Позови хранителей Юга и Запада. Срочно.
Она произнесла это спокойно, но мальчик лет тринадцати сорвался с места и побежал к главному павильону. Я оглядела зажжённые каменные светильники, а благодаря пустым пространствам ночью здесь казалось светлее, чем в храме Запада. Я попыталась сосредоточиться на ощущении прохладного воздуха на разгорячённой коже и звуках бамбуковых колокольчиков, но всё равно не могла удержать путающиеся мысли. Всё тело зудело, а кости ломило. Риша помогла мне спуститься с коня.
Все мои многочисленные вопросы остались невысказанными, Риша потащила меня навстречу Раяну и Калиду. Те двигались размеренно, о чём-то переговариваясь, но, заметив, что я едва волочу ноги, ускорили шаг.
– Что произошло? – с ходу спросил Калид.
– Ты умеешь нейтрализовывать действие настоек? – перешла к делу Риша.
– Да, но это займёт время. Они растворяются в организме, и их нужно вытягивать. Может, через пот, я не пробовал. При чём тут настойка?
Раян повернул моё лицо к свету, оттянул веки, проверяя что-то, и приложил ладонь к моему лбу. Я не сдержала вздоха облегчения. Его рука была прохладной.
– Сколько часов потребуется? – допытывалась Риша, следя за Раяном.
– От десяти часов и больше, – прикинул Калид.
– Тогда придётся справляться обычным способом. Эффект будет длиться до середины ночи.
– Что ей дали? – спросил Раян, догадываясь о ситуации.
– «Зелёного змея», – сухо ответила Риша. – Сейчас плохо видно, но у неё позеленели белки.
Калид и Раян замерли, эта новость явно ошарашила обоих хранителей, меня забила мелкая дрожь. Калид выругался, а Раян подхватил меня на руки, когда моя голова запрокинулась. Я не теряла сознания, но чувство равновесия пропало, и меня заваливало назад.
– Калид, поможешь мне с Наён. Она тоже выпила, но мало. Раян, – старшая схватила хранителя за руку, – я не могу оставить наместницу с Калидом. Ты справишься с Ашей?
– Придётся справиться.
– Я тебе верю, – со всей серьёзностью сказала Риша, а фраза больше походила на предупреждение.
Раян замешкался, будто сам засомневался в себе, но спустя несколько мгновений понёс меня в глубь храмового комплекса. Моя голова упала ему на плечо, длинные волосы щекотали лицо, я жадно втянула носом знакомый запах Раяна. Сандал и иллюзия аромата кумквата.
Он восхитительно пахнет.
Так вкусно, что у меня рот наполнился слюной и всё тело заныло.
– Я знаю, что сейчас очень хорошо пахну, Ашарин, – словно прочитав мои мысли, заговорил Раян. Он весь напрягся, когда я носом уткнулась ему в шею. – Но это временно, потерпи.
– Ты всегда хорошо пахнешь, – с пьяной улыбкой промямлила я.
Хранитель издал натянутый смешок и ускорил шаг. Он принёс меня в свой павильон, нигде не задерживаясь, занёс в спальню и усадил на кровать. Не говоря ни слова, Раян опустился на колени, под моим смущённым взглядом снял мою обувь и снова ушёл. Оцепеневшая от неловкости, я осталась сидеть одна, всё ещё не до конца понимая, что происходит.
Запахи в комнате казались острее, буквально вся спальня пахла знакомыми и любимыми благовониями хранителя. Я жадно втягивала воздух, не в силах отделаться от ощущения, что Раян буквально везде. Эта мысль приводила в ужасающий и смущающий восторг. Шёлк платья, который раньше казался мягким, теперь скрёб кожу, вызывая желание как можно быстрее снять наряд.
Я услышала голоса где-то у выхода из самого павильона, стук дверей. Кажется, пришёл Калид, но я не могла разобрать слов, окружающее пространство очень медленно раскачивалось. Непослушными пальцами я избавилась от всех заколок и гребней в волосах, распуская пряди.
Раян вернулся один, с чашей воды и влажными тряпками. Он вынудил меня выпить немного жидкости, протёр моё лицо, смыв косметику. Его улыбка казалась измученной, когда я застонала от прикосновения прохладной тряпки к коже шеи. Мне было слишком жарко.
Раян чуть ли не затолкал мне в рот какие-то травы, заставляя прожевать и запить водой.
– Это принёс Калид, заверил, что снимет жар и зуд, – пояснил хранитель, пока я недовольно морщилась, пережёвывая кислую зелень.
– «Зелёный змей»… Что это? – вяло спросила я, а Раян закрыл дверь спальни изнутри.
Хранитель тяжело вздохнул, он на мгновение зажмурился, словно абсолютно не желал говорить на эту тему.
– «Зелёным змеем» называют одну настойку. Она помогает выяснить, была ли у человека в прошлом интимная связь.
Я запоздало разинула рот от возмущения, но Раян продолжил, не позволив мне встрять с вопросами:
– Он зелёного цвета, оставляет оттенок в жидкости. Тебе дали тёмное вино, верно? – Я кивнула, и Раян раздражённо потёр пальцами переносицу. – В Кхорине женщины давно получили схожие права с мужчинами. Они могут управлять поместьями или же становиться наместницами без обязательного вступления в брак, но всё ещё живы старые предрассудки, что женщина должна быть девственницей. Чистой. Многие высокопоставленные вельможи хотят именно таких невест для своих сыновей, но и проверить их не могут. Требование медицинского обследования перед браком не запретили, но предлагать такое стало оскорбительным, особенно девушкам из состоятельных семей. Одно предложение или краткое упоминание о медицинской проверке может лишить мужчину шансов на желанный или выгодный союз.
– Почему я не знала о настойке?
– Потому что на Западе наместницей была Ян Йорин, она ненавидела эту жалкую попытку обманывать женщин и запретила настойку в нашей провинции. Тем, кто подсыпал «Зелёного змея», грозили отрубить кисть. Для богатых вельмож это слишком высокий риск, и они предпочитают обходиться без него.
Я прекратила ёрзать, загипнотизированная ровным голосом Раяна, он буквально пьянил, и я не могла оторвать взгляд от его светлых глаз, боялась даже моргнуть. Хранитель натянуто улыбнулся, будто такое внимание ему и приятно, и нет.
– Когда предложение медицинского осмотра стало оскорбительным, был создан «Зелёный змей». Он влияет на самочувствие и гормональный фон человека. Люди, которые никогда ни с кем не спали, реагируют по-особенному.
– Это как? – хрипло выдавила я.
– Они становятся чувствительными. Если совсем кратко, Ашарин, то, раз ты ни с кем не спала, будешь с незнакомым тебе ранее желанием хотеть любого находящегося рядом мужчину. А может, и не только мужчину. Тебе просто физически нужна близость, поэтому ты и горишь.
Я открыла рот, готовая возразить на подобную глупость. Моё возмущение оказалось столь сильным, что на миг зрение прояснилось, а сознание почти очистилось. Заметив мой неприкрытый скептицизм, Раян подошёл ближе, присел передо мной на корточки и аккуратно провёл рукой по моему колену. Меня волной окатил жар, по телу расползлись мурашки, в животе странно потянуло, и я непроизвольно сжала бёдра. Мне нестерпимо захотелось ещё. Не задумываясь над своими действиями, я погладила его запястье, и моя рука заскользила вверх по его предплечью, забравшись под ткань рукава.
– Видишь, – сдержанно отреагировал Раян, даже не пытаясь заставить меня прекратить. – Поэтому сейчас мой запах кажется тебе чем-то потрясающим, голос гипнотизирует и тебе хочется большего. Ты пока сама не понимаешь, как много желаешь. Это настойка, Ашарин. Тебе лучше поспать. Риша сказала, что к середине ночи всё пройдёт.
Я вскинула на Раяна испуганный взгляд: впереди ещё часы этих странных мук.
– Но если настойку подливают людям, они же должны быть возмущены. Разве это не влияет на будущую свадьбу? – Я облизала пересохшие губы и спросила, силясь отвлечь свой разум от внезапного желания прижаться к Раяну, чтобы вдохнуть его запах.
– Эту настойку как можно строже держат в секрете. Тебе просто повезло, что Наён и Риша о ней знают. Обычно всё списывают на опьянение от вина. Некоторые мужчины поступают хуже: предлагают остаться на ночь в их доме и пользуются состоянием, а наутро девушке говорят, что она сама хотела, – хранитель объяснял ровным тоном, словно зачитывал лекцию. Он даже бровью не повёл, когда я принялась гладить его лоб, скулы, подбородок и шею, иногда позволяя себе спустить пальцы до ключицы. – В некоторых случаях это увеличивает шансы на брак, потому что девушки стыдятся рассказать правду своим семьям, сбитые с толку собственными воспоминаниями. Они действительно хотели близости, но не понимали, что та продиктована сторонним веществом.
Мои пальцы настойчиво заскользили по губам Раяна, и он протяжно выдохнул. Всё тело горело от смущающих мыслей, где именно на своём теле я хотела ощутить его губы. Остатки моего рассудка почти не подавали признаков жизни под силой незнакомого желания.
– Ты должна лечь спать, Ашарин. Сон облегчит твоё состояние.
Внешне Раян оставался невозмутимым, но его голос показался мне севшим и по-новому бархатным.
– Верно, здесь так жарко, – растерянно пробормотала я, резко встала и неуклюжими пальцами принялась разматывать пояс.
– Нет, Ашарин, лучше оставь всю одежду и ложись так. – Раян хватал меня за руки, пытаясь остановить, но я отмахнулась, продолжая раздеваться.
– Не могу, здесь так жарко, – хрипло промямлила я, сбросив пояс.
Я избавилась от верхнего платья, и, спадая, ткань скребла по чувствительной груди, вырвав у меня стон, внизу живота стало горячее. Следом я стянула штаны, оставаясь в одном тонком нижнем платье. Вспомнив о Раяне, я вновь подняла взгляд. Хранитель выглядел растерянным, но не отрываясь смотрел на мою грудь, ткань не была прозрачной, но шёлк не скрывал затвердевших сосков.
Мне нужно прикрыться.
Несмотря на логичную мысль, я ничего не сделала, оставаясь стоять и дожидаться какой-то реакции.
– Ложись в кровать, Ашарин, – сдержанно приказал Раян, подняв глаза к моему лицу.
Я понимала, что всё это как-то неправильно, но тело и мои глубинные желания говорили о другом. Я до дрожи хотела, чтобы он ко мне прикоснулся. Раян подтолкнул меня к кровати, напоминая о просьбе.
– Ты останешься со мной? – спросила я, отодвигаясь ближе к стене и освобождая место для Раяна.
– Останусь. Тебе может понадобиться вода и полотенце. У некоторых бывает плохая реакция. Обезвоживание, сильный жар и тошнота. Но это при передозировке. Ты кажешься в порядке… кроме обычных симптомов. Однако я не лягу в кровать.
– Почему? – Температура тела опять увеличилась, дыхание стало загнанным и горячим.
Я не смогла заставить себя прикрыться одеялом, слишком жарко, а от взгляда Раяна, которым он меня окидывал, становилось хуже. В голове рождалось так много картинок, так много просьб, которые я боялась озвучить. Остатки здравого смысла напоминали, что я не должна о подобном просить своего хранителя.
– Ты не ляжешь, даже если я попрошу? – тихо уточнила я, а Раян следил за тем, как я теребила завязку на нижнем платье – последнее, что стояло между мной и желанием снять и эту одежду.
Хранитель не ответил, сел на край кровати, но выглядел насторожённым, в любой момент готовым вскочить и убежать. После он опять встал, вышел, вроде бы проверил замки на входной двери, вернулся, опять закрыл двери спальни. Раян оставался растерянным и взвинченным ещё какое-то время. Изредка нервно вышагивал от одной стены до другой, иногда садился на кровать или отходил в другой конец комнаты, но всегда наблюдал.
Увидев, что я немного присмирела, Раян сдался, снял верхнюю одежду и лёг, сохранив между нами максимально большое расстояние, которое могла позволить просторная кровать. Тишина стала напряжённой, на мгновение я пожалела, что попросила его лечь. Чем ближе Раян был, тем невыносимее становилось желание. Он перехватил мою ладонь, когда я погладила свой же живот, чтобы спуститься ниже.
– Не нужно, Ашарин, может стать хуже.
– Не хочешь посмотреть?
Остатки моего разума где-то ещё кричали о том, что я должна извиниться за эти слова, но туман в голове опьянял. Я едва поверила, что серьёзное лицо Раяна залил румянец. Его губы приоткрылись на выдохе, когда я повернулась на бок, а ткань на груди разошлась, открыв больше кожи. Воспользовавшись замешательством хранителя, я подалась вперёд. Он не сразу ответил на мой поцелуй, борясь со своей совестью и сомнениями, но сейчас несвойственной мне наглости и раскрепощённости хватало на нас обоих. Раян вымученно простонал мне в губы, когда мои руки забрались под его рубашку в поисках открытой кожи. Ладони хранителя неуверенно легли мне на талию, затем я ощутила его пальцы на бёдрах. Он продолжал отвечать на поцелуй скованно, сдерживаясь.
– Нет, Ашарин, наутро ты пожалеешь, – прошептал Раян, вновь стараясь отодвинуться.
– Я буду жалеть, если ты ничего не сделаешь, – искренне заверила я, развязывая его рубашку.
– Ты скорее уснёшь, если я уйду.
Мои ладони заскользили по его подтянутому животу, я заворожённо следила, как мышцы напрягаются под моими пальцами. Несмотря на сказанное, Раян не шевельнулся, словно тело отказывалось ему подчиняться.
– Это будет худшим твоим решением. – Я испуганно мотнула головой и прижалась к нему всем телом, ощутив его собственное желание.
Я потянулась руками к его бёдрам, и Раян сдался. Он накрыл мои губы своими, и новый поцелуй был требовательным и глубоким. Раян перекатился, подмяв меня под себя.
На каждое прикосновение и ласку я отвечала с небывалой жадностью, мои руки оказались в волосах хранителя, некоторые пряди я сжала в кулаке, безмолвно умоляя его не отстраняться. Колено Раяна втиснулось между моих ног. Со стоном удовольствия я выгнулась навстречу, Раян резко отстранился, встав на колени. Его взгляд был непривычно тёмным, на лице смесь болезненной серьёзности с неприкрытым желанием. Он сдёрнул с себя рубашку и отбросил в сторону. Я села, потянувшись за новым поцелуем, но хранитель толкнул меня обратно на подушки. Мне оставалось только тяжело дышать, наблюдая, как Раян развязывает моё платье. Он распахнул ткань, и я замерла. Взгляд хранителя ощутимо прошёлся по обнажённой груди и животу. Он невесомо провёл пальцами по свежему шраму от кинжала, и я захныкала от ощущения горячих ладоней на бёдрах.
Я вцепилась хранителю в волосы, когда он губами приник к моей груди, требовательные ласки горячего языка вызывали бурю незнакомых ощущений. Я отзывалась громким стоном и мольбой, стоило руке Раяна заскользить вниз по моему животу, и задохнулась, почувствовав его пальцы. Двинула бёдрами, умоляя о большем, но хранитель не подчинился, наоборот, дразня, пальцы скользили внутрь и наружу, задевая какие-то места, от прикосновения к которым я непроизвольно дрожала и издавала незнакомые звуки удовольствия, сменяя стоны всхлипами, когда пальцы исчезали. Мучения растянулись на минуты, мне хотелось, чтобы он прекратил и продолжил сильнее. Тело выгнулось дугой, по ногам прошла судорога от наслаждения, и пытка прекратилась. В голове звенело, я едва слышала своё охрипшее дыхание. Раян лениво погладил бедро, а губы прижались к моему горячему лбу.
– Теперь будет чуть полегче, Ашарин, – хрипло пообещал Раян, ложась со мной рядом.
Я заморгала, глядя в потолок и пытаясь унять головокружение. Мне было хорошо, произошедшее показалось чем-то восхитительным. Когда мысли немного прояснились, я повернула лицо к Раяну. Собственная нагота перестала смущать, и я не пыталась прикрыться.
– Надолго полегче?
– Вероятно, минут на пятнадцать, – невесело усмехнулся Раян.
Жар и странный зуд в теле уже не казаись такими невыносимыми, но близость Раяна по-прежнему вызывала трепет и желание придвинуться. Он гладил меня по волосам, наблюдая, как моё дыхание приходит в норму, и не сопротивлялся, пока мои пальцы исследовали мышцы его груди. Воспользовавшись расслабленностью Раяна, я потянулась за поцелуем, хранитель ответил, но не успел остановить мои руки, которые оказались в его штанах. На прикосновение Раян отреагировал громким стоном, и я задрожала, желая доставить ему больше приятных ощущений. На его лице отразилась растерянность, дыхание стало горячим и прерывистым, тело перестало ему подчиняться, он сам толкнулся мне в руки, требуя внимания. Запоздало придя в себя, Раян схватил меня за запястья.
– Прекрати, Ашарин, – строго потребовал он хриплым голосом, замерев как изваяние. – Я отказываюсь делить с тобой кровать не потому, что не хочу, а потому, что завтра ты вряд ли всё это вспомнишь. А я не хочу, чтобы ты забывала.
На последнем предложении он потянул меня к себе и впился в губы требовательным поцелуем, доказывая, что близок к желанной мне грани. Я не знала, как правильно делать, но начала ласкать его активнее. Раян вымученно простонал, я была уверена, что он сдастся. Однако хранитель дал поверить, что поддался, стоило прекратить следить, как он выдернул мои руки из своих штанов.
– Я по-хорошему попросил тебя лечь спать, малышка Аша, но ты не захотела, – со сладким мёдом в голосе прошептал Раян на ухо, его ладонь вновь заскользила по моему телу вниз. – Придётся тебя заставить.
Стоны начали походить на хрип, моё тело вибрировало от постоянно накатывающего удовольствия в его руках. А знакомое прозвище зазвучало совсем по-новому.
Раян зубами оттянул мочку уха, и я захныкала, предложив ему себя. Я бы никогда не подумала, что могу быть такой, но настойка и сам Раян сводили с ума, я хотела его всего. Однако он довёл меня до судорог и изнеможения во второй раз пальцами и только затем отпустил.
Я осталась лежать, не в силах пошевелиться. Раян бережно запахнул платье, скрывая наготу, и затянул завязки, возводя лишнюю преграду для продолжения. Язык не слушался, я неуклюже завернулась в одеяло, чувствуя, как по телу продолжала гулять дрожь от недавнего удовольствия. Хранитель ушёл, предупредив, что скоро вернётся, но я догадалась, что он сбежал. Хотела дождаться его возвращения, но, закрыв глаза, всё-таки провалилась в сон.