Глава 11

Встреча в кафе со вчерашней скандалисткой неожиданно подняла настроение.

«Надо же, как получилось! — качаю головой. — Я пролил ее кофе, она мне дверью по носу заехала. Потом я оступился, а она попыталась меня удержать и чуть нос не разбила. Мы словно передаем друг другу эстафетную палочку невезения».

Сонливость пропала, наоборот, я чувствую себя бодрым и отдохнувшим, словно эмоции и мозг перезагрузились.

Улыбаясь и даже напевая что-то под нос, я бодро шагаю к больнице. Солнце весело мне подмигивает, молодая зелень радует глаз, я даже щебетанье птиц слышу, хотя больничная аллея для прогулок еще далеко.

«Так, прежде всего послеоперационная больная. Загляну сначала к ней, иначе ее безумная дочь опять устроит мне концерт, — размышляю я. — Потом уже можно разбираться с делами Ляльки».

Вечернее происшествие так и осталось для меня загадкой. Жена и ее подруга в приемном покое неотложки никак не вязались у меня с вечеринкой в клубе. Лялька отпрашивалась, чтобы отдохнуть и потанцевать, и я ее отпустил.

«Стоп! — я останавливаюсь, словно натыкаюсь на стену. — И как я не догадался? А если на девчонок напали? Они же красотки!» — бью себя по лбу и бегу в неотложку, надеясь, что ночная бригада еще не успела уйти домой.

Федора я нахожу в раздевалке. Он устало сидит на скамейке, опустив безвольные руки.

— Хватит спать! — хлопая его по плечу.

Интерн испуганно поднимает на меня глаза и вскакивает.

— Что? Опять скорая?

— А у тебя дежурство разве не закончилось?

— О, да. Что-то я устал от этой ночной беготни.

— Полиция приезжала? Что рассказала?

— Сами у жены и спросите, — бурчит Федор и начинает переодеваться.

— У жены спрошу, а от тебя хочу знать версию полиции.

— Тогда в участок наведайтесь. Мое какое дело?

Смотрю на поведение интерна и чувствую, как в груди рождается комок тревоги. Он все расширяется и расширяется, кажется, скоро дышать будет невозможно. Федор прячет глаза, отказывается говорить, и я думаю, что и причиной тому не усталость.

— Федя, я прошу тебя, — говорю тихо и проникновенно, пытаюсь достучаться до его сознания. — Хочешь, чтобы я сошел с ума от беспокойства?

— Ну, — парень уже оделся и встал у двери. — Короче… ваша жена разбила тяжелый стакан из-под виски о голову молодого человека, который был с подругами.

«Молодой человек? Какой? — комок тревоги почернел, как грозовая туча, и стал сжимать сердце. — Откуда взялся?»

«Тише, тише, — активировалось сознание. — Не гони горячку. Может, это друг Карины».

«Тогда почему его ударила Лялька?» — не сдавалась тревога.

Ответ напрашивался только один, но думать о нем было страшно.

— Не может быть! — выдавливаю из себя слова вместе с воздухом. Я и не заметил, что задержал дыхание в ожидании ответа. — И что с пострадавшим?

— Серьезная травма. Ушиб головного мозга. Его привезли без сознания, потом начались судороги. Вы разве не видели? Он лежал на третьей каталке.

«Где? Когда?» — мелькали в голове вопросы.

Я действительно видел только Ляльку. Если бы не скандалистка, которая бросилась на меня, и ее мать не спас бы.

— Ничего не понимаю! — я тру пальцами виски. Головная боль начинает обручем стягивать голову. напряжение, стресс, долгая ночная операция — я едва держусь на ногах, а впереди еще разбирательство с женой и полицией. Да и послеоперационная больная ждет, пока я к ней приду. — Лялька и мухи не обидит.

— Она была под кайфом.

— Еще более невероятно.

— Ну, так сказали полицейские, когда приехали снять показания.

— И сняли?

— Нет. Обе девушки были в отключке.

— Погоди, а им не могли подкинуть наркотики в алкоголь?

— Не знаю, — Федор пожимает плечами. — Может, и подкинули.

— И что это было?

— Анализы показали, что таблетки экстази.

— Но Лялька никогда их в глаза не видела!

— Вы уверены? Подруга вашей жены уже пришла в себя и требует отпустить ее домой.

— Так отпустите.

— Ждем полицию. Вот-вот должна приехать.

Я бегу в палату к жене. Надо спасать мою голубку, но сначала я должен узнать все подробности вечеринки, чтобы действовать. Сердце от волнения выскакивает из груди.

Подхожу к палате, куда перевели утром Ляльку по моей просьбе, и волнуюсь. Уже открываю дверь, как слышу крик:

— О Господи! что они со мной сделали?

— Кто сделал? — спрашиваю я, замирая.

И тут жена с рыданиями бросается ко мне на шею. Я вдыхаю родной запах, и словно не было беспокойной ночи, словно мы дома, одни, и нашу жизнь, как тихую гавань, никогда не волновали штормы и цунами.

— Ну, ну, родная. Тихо, не плачь, — глажу Ляльку по спине, пытаясь остановить вздрагивающие лопатки.

— Женечка, я не виновата. Это все они…, — истерика жены набирает обороты.

— Тихо, тихо. Успокойся. Все будет хорошо. Расскажи мне все, что с тобой случилось.

— Мне страшно.

— Солнышко, скоро приедет полиция. Чтобы тебе помочь, я должен знать всю историю.

Я заставляю Ляльку лечь на кровать, а сам сажусь рядом. Лицо жены бледное, с опухшими веками, губы дрожат, но все равно она прекрасна.

— Жень, не могу. Не могу! Не могу! Не могу! — выдох, взмах мокрых ресниц. — Зачем ты мне дал кредитку? Если бы не дал, я бы осталась дома и жарила мясо по-французски.

Так, Лялька начинает приходить в себя. Как известно, лучшая защита — это нападение. К такому приему жена прибегает всегда, когда совершит что-то неправильное. Не важно, это моя любимая кружка, которую она разбила, или брендовая футболка, которую она перекрасила. Всегда виноват я. Кружку я поставил на край стола, а она ее задела. Я же не предупредил, что футболку нельзя стирать с цветным бельем.

— Рассказывай, а потом разберемся, — останавливаю поток обвинений.

Жена хватает мою руку и начинает говорить.

По ее словам, выходило, что они с Кариной самые несчастные девушки. Они пошли в элитный салон, где их опозорили, потом отправились в клуб, а там бармен сделал слишком крепкие напитки, вот они немного и перебрали.

— Погоди, — останавливаю я ее. — Когда чувствуют, что опьянели, вызывают такси и едут домой, а вы оказались в больнице в невменяемом состоянии. Неотложка поставила вам обеим диагноз: «Алкогольное и наркотическое отравление». Анализы показали, что вы принимали экстази.

— Что? — Лялька вскакивает и гневно смотрит на меня. — Какие таблетки? Да я даже в глаза их не видела. Мне их подкинули. Точно! Эдик, сволочуга! Попадись мне только!

— Эдик? Какой Эдик?

Взгляд жены заметался по стенам, как у кошки, которая съела сметану. Она нервно сцепила пальцы, хрустнула ими, разжала, потрясла и сказала, заикаясь:

— Это д-друг К-карины.

— Это его ты по голове ударила? И за что?

— Я? — Лялькин палец с идеальным маникюром показывает на грудь. Голос переполняется праведным гневом. — Я ударила? Да никогда! О чем ты говоришь?

— Вместе с вами привезли парня. У него тяжелая черепно-мозговая травма. Есть свидетели, что именно ты опустила на его голову тяжелый стакан с виски.

— Кто видел? Мы были только втроем.

— Ну…

Я озадаченно смотрю на жену. И правда, а кто рассказал об этом полиции? В вип-комнатах обычно не устанавливают камеры, чтобы клиенты чувствовали себя расслабленно. Получается, подругу сдала Карина? Или парень пришел в себя? Черт! Надо было подробнее расспросить Федора.

Телефонный звонок отвлекает меня от горьких мыслей.

— Да, слушаю.

— Послеоперационная больная проснулась.

— Хорошо. Сейчас буду.

— Женька, не уходи. Я боюсь. Что я скажу полиции? Это не я, Женька. Точно не я. Может, Каринка? Я не помню, как била его по голове.

— Потом, Лялька, все потом. Я скоро вернусь.

— Женька, как ты можешь?

Бросаюсь к двери, распахиваю ее: ночная скандалистка стоит у входа в напряженной позе, словно подслушивает. Она вскрикивает, отшатывается и вдруг начинает падать. Удержать я ее не успеваю. Она падает, а злополучный кофе выплескивается ей на голову.

Я теряюсь. Неловкая ситуация. У моих ног лежит женщина, облитая кофе, а я испытываю досаду, как от ненужной помехи.

— Что же вы так неаккуратно? — вырывается у меня.

Нет, явно не джентльмен!

— Простите, — бормочет Дина.

Я протягиваю руку скандалистке (кажется, так и буду ее звать, пока вынуждены общаться), которая так и сидит на полу в луже. Она легко вскакивает. Ее светлые волосы с прической каре темнеют на глазах, с них срываются сладкие ванильные капли, на светлой футболке мокрое пятно. Я вижу даже кружева бюстгальтера и черт его знает почему смотрю только на них. Фантастика!

Неловкая пауза затянулась.

— Дорогой, кто там?

— Да, так…отдыхай, я сейчас приду.

Я хватаю Дину за локоть, намереваясь утащить ее подальше от палаты жены, но тут она Лялька собственной персоной показывается в дверном проеме. Скандалистка выдергивает руку, но Лялька замечает это движение и мгновенно краснеет.

— Как это понимать? — она переводит взгляд с моего лица на лицо Дины.

— Я случайно сбил девушку, которая несла кофе, — отвечаю я, беру жену за плечи и направляю ее в палату. — Иди к себе. Я скоро вернусь.

Но Лялька сердито сбрасывает мои руки. Ее еще недавно грустное личико обиженного ребенка мгновенно ожесточается. Глаза превращаются в щелочки, губы презрительно сжимаются, дыхание учащается — все признаки надвигающегося скандала.

— Простите, Евгений Михайлович.

Девушка растерянно отряхивается. Капли кофе летят во все стороны, оседая на моем белом халате, мокасинах и хирургических брюках.

— Слушай, — Лялька выдвигается вперед и становится перед Диной. — Ты могла бы решать свои проблемы подальше от моей палаты и моего мужа?

Дина поднимает на жену удивленные глаза.

— А что собственно случилось? Мы стоим в коридоре. Эта территория принадлежит больнице. Я не нарушила ничьих прав, — жестко отвечает она.

Обе женщины в упор смотрят друг на друга, и ни одна не желает уступить. Черт! Только скандала в чужом отделении мне и не хватало. Эти девицы ославят меня на всю больницу.

— Дина Григорьевна, пойдемте к вашей маме. Она уже проснулась после операции.

— Правда? — лицо скандалистки светлеет и смягчается, и теперь я вижу, какая она хорошенькая. — Я сейчас уйду. Можно я зайду к вам в туалет и промокну волосы туалетной бумагой.

— Нет! — заявляет жена. — Нечего делать, пол намыт. Иди в общественный туалет.

Ответ звучит настолько грубо, что я чувствую неловкость за невоспитанность. Лялька иногда так брякнет, не подумав, что хоть стой, хоть падай. Она может быть ласковой кошечкой, а может и мегерой легко стать. Я понимаю, как она сейчас взвинчена, но все же Дина тут ни причем. Обнимаю жену за плечи и насильно отодвигаю с прохода.

— Ляля, не сердись. Мы сейчас уйдем. Пожалуйста, Дина.

Девушка идет в туалет, а Лялька разворачивается ко мне всем корпусом. Теперь ее гнев направлен на меня. Она стоит, уперев руки в боки и дышит, как паровоз, только что дым из ноздрей не валит.

— Вы знакомы? Откуда ты ее знаешь?

— Это дочь пациентки, которую я ночью оперировал. Она пришла навестить мать.

— А что она делает в этом отделении?

Подозрение жены только усиливается.

— Я случайно здесь оказалась, — отвечает Дина, показываясь в дверях. — Простите, я не хотела. — Я могу постирать ваши вещи или оплачу химчистку, — она показывает рукой на грязный халат.

— Ты кто такая? — Лялька неожиданно толкает Дину в плечо. — Иди отсюда.

— Ляля! — я хватаю жену за руку. Ее поведение выходит за рамки дозволенного. — Мы в больнице, — говорю тихо я. — Я здесь работаю. Ты хочешь меня окончательно опозорить?

— Дорогой, сам посуди, — жена смотрит на меня голубыми кукольными глазами. — Это подозрительно. Какая-то девица торчит у двери моей палаты с кофе в руках. Что я еще могу подумать? Зачем она приперлась?

Так! Принесла нелегкая эту Дину! Моей Ляльке только дай повод для ревности.

Честно признаться, я тоже не ожидал скандалистку здесь увидеть, поэтому невольно возникает вопрос: что она забыла в этом отделении? Заблудиться невозможно, получается, она искала именно меня. Но зачем? Кофе вручить? Неудачный момент. И что она делала у двери? Подслушивала?

— Ляля, иди к себе. Я сам разберусь.

— Знаю я, как ты разберешься!

— Ляля!

Жена надувает губы и сердито плюхается на кровать. Я подхожу к ней и целую в лоб. Слышу в коридоре мужские голоса. Неужели полиция? Мгновенно вскакиваю. Действительно в сторону палаты идут два полицейских в сопровождении знакомого травматолога. Мы с Игорем учились на одном курсе.

Голоса все ближе. Лялька сидит, вытянув шею, натянутая, как тетива у лука, и прислушивается. Вот голоса становятся тише и замирают. Полицейские ушли? Передумали? Или направились в палату к Карине?

Я вижу, как Лялька нервничает, и хочу ее поддержать, но она выталкивает меня за дверь

— Дорогой, ты иди, — ладони у нее влажные, пальцы дрожат, на верхней губе бисеринки пота. — Тебе же надо больную навестить. Я сама справлюсь. Сейчас мама приедет.

— Нет, я тебе помогу. Максиму только позвоню.

Я достаю из кармана телефон, но Лялька вырывает его у меня из рук.

— Говорю же, не надо. Поторопись. Мама уже позвонила нашему адвокату.

Адвокату? Зачем? Неужели случилось что-то страшное, и теперь жена хочет это от меня скрыть? Так дело не пойдет.

Пожимаю плечами и иду к выходу. В коридоре меня ждет Дина. «Черт! Зачем? Шла бы своей дорогой!» — думаю я и осторожно закрываю дверь, чтобы Лялька ее не заметила. Полицейские стоят у стола постовой медсестры, в руках у них история болезни.

Так, дело плохо. Наркотическое отравление может закончиться штрафом или даже арестом. Я злюсь чуть ли не бегом несусь по коридору.

— Вот черт! Черт! Ну, ты и дура!

— Кто? Я?

— Кто? — я смотрю на Дину и не понимаю, что она делает рядом со мной. — Причем тут вы?

— Да, я дура! Причем круглая дура.

Она обиженно поджимает губы, делает точно так же как Лялька пять минут назад. Эх, бабы! Какие все одинаковые!

— Я не о вас говорил. Вы мне безразличны.

— Вы мне тоже.

Мы встречаемся взглядами. Я впервые прямо смотрю в ее глаза. Оказывается, они очень красивые. Радужка фисташкового цвета с темным ободком, а внутри крапинки, словно веснушки. Красиво. Ночью я почему-то думал, что они черные. Хотя… какая разница? Мне с ней детей не рожать.

— Зачем вы вообще пришли сюда? — с досадой спрашиваю я.

— Думала, угостить вас кофе. В благодарность за маму. Но вы… вы… не заслуживаете даже такой малости!

О боже! Как избавиться от приставучей женщины? Мы опять ругаемся. Со стороны может показаться, что ссорятся двое влюбленных, а мы почти незнакомы.

«Господи, дай мне терпения!» — я глубоко вздыхаю и нажимаю кнопку вызова лифта, еще не догадываясь, что неприятности последних суток — цветочки, по сравнению с тем, что ждет меня впереди.