Глава 12

Мое приключение заканчивается быстро и по-деловому. Я не успеваю даже прийти в себя, как Вихров дергает меня за руку и ставит на ноги. На скромное «спасибо» вываливается из палаты растрепанная девица в больничной пижаме и начинает наезжать. Я прячусь в туалете: нет никакого желания становиться причиной очередного скандала. Я пришла навестить маму, а сама все утро выбираюсь из одной передряги и попадаю в другую.

Пока Вихров утихомиривает свою жену, я украдкой разглядываю ее. Красивая. Даже с без косметики, стильной прически и брендовой одежды жена доктора поражает тонкими чертами лица и какой-то фарфоровой изящностью. Хочется смотреть на нее, не отрываясь.

«Не женщина, а произведение искусства», — с завистью думаю я и опускаю глаза на свои запачканные джинсы. Да, красотка из подворотни! Я сейчас похожа на деревенскую Маньку, выбравшуюся из-под коровы.

Хотя, ну, какое мне дело до чужой жизни? Абсолютно никакого. Мы с Вихровым идем к лифту. Я искоса поглядываю на него, а сердце то замирает, то колотится, как безумное. Черт! Что со мной? Не девчонка уже, которая тает только от одного взмаха ресниц.

В докторе Вихрове есть что-то для меня притягательное, но он не обращает на меня внимания. Смотрит, как на досадную помеху. Он расстроен. Еще бы! Что-то не так с его кукольной женушкой.

У поста медсестры стоят двое полицейских. Заметив их Вихров меняется в лице. Он нажимает кнопку лифта, я вхожу в кабину, поворачиваюсь, но вижу только спину в белом халате. Решил вернуться к жене? Что ж, я его прекрасно понимаю. Невозможно работать, когда кто-то из близких в беде. Я сама вчера бросила клиентку и побежала спасать Милашу.

В холле перед торакальным отделением я остановилась в раздумье. Что делать дальше? Бродить по больнице в мокрой одежде со слипшимися от карамельного капучино волосами как-то неправильно. Может, съездить домой переодеться?

Нет, сначала узнаю, как состояние мамы.

Я решительно направляюсь к посту медсестры, возле которого опять стоит Максим. Но убегать больше не буду. Хватит. Если нам суждено встретиться именно здесь, что ж, такова судьба.

— Скажите, пожалуйста, как чувствует себя Нина Огнева? — спрашиваю у медсестры.

Максим поворачивается на голос и удивленно разглядывает меня. Его брови приподнимаются, словно он хочет узнать, в какой помойной яме я побывала, но спрашивает другое:

— А вы кем приходитесь пациентке?

— Дочерью.

— Очень приятно. Я ночью ее оперировал, — Максим протягивает мне руку, я жму ее с опаской: вдруг это просто игра в шпионы, а на самом деле он меня давно уже узнал. — Ваша мама проснулась после операции, сейчас приходит в себя. Она дышит самостоятельно, температуры нет, выделения в пределах нормы.

— А на нее взглянуть можно?

— Пока нет. Понаблюдаем сутки, потом переведем в отделение.

Нет, он точно меня не узнает. Я немного успокаиваюсь и уже смелее спрашиваю:

— А поговорить по телефону с мамой могу?

— Тоже пока нет. Потерпите, — доктор поворачивается к медсестре. — Нина Андреевна, Евгений Михайлович пришел?

— Я ему звонила, он ответил, что сейчас будет.

— Странно. Где же он?

— В отделении травматологии, — встреваю в разговор я.

Эти слова вырываются непроизвольно. Ну, какое мне дело до проблем Вихрова и его жены?

Максим вытаскивает из кармана телефон и долго слушает длинные гудки. Я плетусь к выходу. Поеду все же домой. Переоденусь, заберу Милашу и вернусь.

— Девушка, погодите. Вы видели Вихрова?

— Да.

— Не знаете, почему он задерживается?

— Не знаю. Но если хотите, я могу его позвать.

— Если вам нетрудно.

Я бегу к лифту. Сердце опять пустилось в пляс. Что со мной? Почему этот Вихров так притягивает меня?

На третьем этаже все спокойно. В коридоре пусто. Бодро шагаю к вип-палате и вдруг слышу мужские голоса. Они доносятся из небольшого холла перед телевизором. Я заметила его, когда бродила по отделению. Со своего места не вижу, кто разговаривает, но узнаю волнующий тембр Вихрова и замираю у стены, прислушиваясь.

— Кто может подтвердить ваше алиби? — спрашивает кто-то рокочущим басом.

«Алиби? Какое алиби? Что натворила жена Вихрова?» — всплывают в голове вопросы.

— Почему я его должен подтверждать? — сердится Вихров.

Я осторожно выглядываю из-за угла. На диване сидят трое: полицейские, которых я видела полчаса назад, и хирург. Он нервно сплетает длинные пальцы, а молодой полицейский с модной стрижкой на голове смотрит пристально, словно удав на кролика, парализуя жертву взглядом. Вот он вытаскивает из кармана записную книжку и ручку.

— Обе девушки твердят, что не они нанесли Эдуарду Ростовцеву тяжкие телесные повреждения.

Интересно, что тут происходит? Ничего не понимаю. Это получается, та истеричная красотка что-то натворила, а Вихров теперь за нее отдувается? Неожиданно у меня сжимается сердце. Мы знакомы всего лишь сутки, но мне доктор кажется уже близким человеком. Другой на его месте послал бы меня подальше, а этот бросил жену и побежал оперировать маму.

— И вы думаете, что это сделал я? — спрашивает металлическим голосом Вихров.

— Ну, приревновали жену, вот и…

— Не пишите роман? — резко отвечает доктор. — Я должен был бросить дежурство и следить за женой?

— А кто вас знает, — громко говорит детектив.

— Ка вы можете обвинять огульно?

Я вздрагиваю. Черт! Надо Вихрова выручать, пока он себе хуже не сделал. Полицейский поворачивается к врачу, стоявшему у окна.

— В каком сейчас состоянии больной?

— В тяжелом. Его ввели в медицинскую кому.

— Видите? Вашей жене и ее подруге грозит тюрьма, если мы не разберемся в ситуации.

«Какой кошмар! О боже! Что эти глупые девицы натворили? — ужасаюсь я. В душе рождается странное чувство: хочется закрыть доктора Вихрова собой и защитить его.

Я уже не прячусь. Просто стою, слежу за мельканием ручки между пальцев полицейского и едва сдерживаюсь. Двинуть бы доморощенному детективу в лоб, чтобы не выпендривался! Шерлок Холмс нашелся, мать твою!!

— В первую очередь вы должны были проверить камеры слежения, — горячится хирург.

— Не учите нас работать! — отвечает полицейский. Вот гад! Этот детектив теперь для меня враг номер один. — Мы проверили. Но в вип-комнате камер нет.

— И все равно. На входе, в коридорах, в зале и баре — везде они висят. Если бы я пришел в клуб за женой, меня хотя бы одна камера да заметила.

— Интересные у вас с женой отношения. Муж на дежурство, а жена в клуб.

— А это не ваше собачье дело.

— Как раз теперь мое.

Я выскакиваю из-за угла, крепко сжимая кулаки.

— Евгений Михайлович, вас ищут в отделении! — кричу я и хватаю его за локоть. — Пойдемте!

— Девушка, а вы еще кто?

Полицейский останавливает мой порыв.

— Я родственница пациентки, которую ночью оперировал Евгений Михайлович. Мама пришла в себя. Вас зовут в реанимацию.

— Дина, я сейчас приду.

— Нет, мне велели найти вас и привести непременно, — не отстаю я.

Мое терпение на исходе. В груди поднимается волна злобы, готова, как цунами, смести все на своем пути. Что поделать! Мой холерический темперамент в действии. Я зло смотрю на хамоватого детектива. — И вообще! Что вы пристали к доктору? Его послеоперационная больная ждет. Хотите, чтобы моя мама умерла, пока вы тут письками меряетесь?

— Чем меряемся?

Второй полицейский внезапно смеется, потом машет рукой:

— Хватит, Леха. Потом допросишь мужа.

Он идет в сторону вип-палаты. Леха направляется следом. На полпути он разворачивается:

— Девушка, вы видели доктора Вихрова ночью?

— Да. Вечером, когда маму скорая привезла, рано утром после операции, потом в кафе, где он покупал кофе, в отделении, в палате у жены и вот теперь сейчас. Я точно могу сказать, что он отлучался из больницы только в соседнее кафе на десять минут.

— Вы подпишите показания?

— Да, — твердо говорю я.

Наконец-то могу отблагодарить Вихрова, хотя даже не знаю, в чем его обвиняют, но абсолютно уверена, что этот человек не способен причинить вред. Доктор удивленно смотрит на меня, словно впервые видит.

Полицейские нас отпускают. Вихров порывается что-то сказать, идет следом за ними к палате, но я его обгоняю и опять, как вечером в неотложке, преграждаю путь.

— Евгений Михайлович, вы хотите, чтобы моей маме стало хуже? — в моем голосе звучит намек на его далеко не врачебное поведение. — Вас ждут в отделении.

— Да, да. Идите. Мы обязательно разберемся, — машет рукой вредный детектив и стучится в палату к жене хирурга.

Я хватаю Вихрова за рукав и толкаю его в сторону лифта. Он послушно делает шаг, потом останавливается и сбрасывает мою руку. Его напряженное лицо, больше похожее на гипсовую маску покойника, искажает гримаса боли.

— Что вы ко мне пристаете, Дина? — серые глаза полыхают холодным пламенем. — В реанимации много других врачей. Вашей матери ничего не угрожает!

— Но оперировали ее вы!

Теперь мне непременно хочется настоять на своем, я даже не понимаю, почему. Это желание идет откуда-то изнутри, я следую ему непроизвольно, и сама себе удивляюсь.

— И что? — глаза темнеют.

Он смотрит на меня с недобрым серо-черным прищуром, который просто кричит о едва сдерживаемом гневе. Я сжимаюсь: этот человек сейчас на грани, вот-вот сорвется, и огонь его злости испепелит и меня.

– Я оперировал не один. Погодите, сейчас позвоню своему ассистенту.

«Максиму?» — чуть не вырывается у меня, но я вовремя замолкаю: еще удивится, откуда я знаю его напарника.

А раз удивится, при удобном случае спросит у него. Сейчас меня Максим не узнает, и слава богу, меньше вопросов. Если Вихров начнет допытываться, то муж Яны задумается и обязательно вспомнит, где мы встречались. А потом…

Меня даже в дрожь кинуло от осознания, что два мужика в ординаторской начнут смаковать давнюю историю. Б-р-р-р!

— Вас какой-то доктор и разыскивал. Я сказала, что знаю, где вы, вот меня и попросили вас привести, — выкручиваюсь я из ситуации, украдкой вытирая вспотевший внезапно лоб.

В лифте я случайно ловлю взглядом свое лицо. Кошмар! Курица общипанная. Почему-то мне важно выглядеть хорошо. Приглаживаю руками волосы, и доктор вдруг замечает мои попытки сделать уродливое красивым.

— Поезжайте-ка, Дина, домой. К маме все равно вас не пустят, — говорит он. — Я ей передам привет.

— Я подожду, — сердито поджимаю губы.

— Не упрямьтесь. Вот моя визитка. Можете мне позвонить, я расскажу о состоянии пациентки.

Лифт останавливается на этаже торакального отделения, Вихров выходит и нажимает кнопку первого этажа. Я уже хочу возмутиться, но двери кабины с мягким шелестом закрываются.

— Ну, и козел! — шиплю беззлобно я, хотя прекрасно понимаю, что он прав.

Я сдаю халат для посетителей, пропитанный кофе, недовольной гардеробщице, выхожу на улицу и щурюсь от хлынувшего в глаза света. Можно подвести итоги сегодняшнего утра: к маме я не попала, зато вылила на себя два стакана сладкого кофе и встретила через пять лет после свадьбы мужа Яны, который меня не узнал.

Один положительный момент в этой истории: кажется, с доктором Вихровым мне удалось наладить терпимые отношения.

Я спускаюсь с крыльца, и тут рядом с визгом тормозов по асфальту останавливается роскошный автомобиль. Оттуда вываливается дама средних лет в стильном розовом костюме и такой же шляпке и несется прямо на меня. Я не успеваю отскочить в сторону. Дама с разбегу врезается в меня и сердито толкает.

— Что раззявила клюв, ворона? — шипит она мне.

Так, еще и оскорбляют до кучи. Ну, что за утро у меня? От обиды из глаз хлынули слезы.

— Как вы можете? Я не…

— Наталья Степановна, подождите меня! — я оборачиваюсь на голос.

Из машины показывается лысая голова. Пухлое лицо мужчины украшено модной бородкой-эспаньолкой.

— Сеня, не тормози! Догоняй!

— Я не знаю, где лежит Ольга.

— В травматологии. Живее шевели копытами!

— Но…

Дама скрывается за дверью больницы. Я пожимаю плечами: невоспитанных богатых теток у меня и на работе хватает, но почему слова именно этой стервы так меня задевают? Делаю несколько глубоких вдохов. Надо успокоиться. Плевать! Своих забот хватает.

Я достаю телефон, чтобы вызвать такси, и тут меня словно током бьет в сердце. Ольга. Мужичок сказал: «Ольга!» А Вихров называет свою жену Лялькой. Кажется, это имя производное от Ольги. Или нет? Но мысль в голове уже закопошилась.

В руке неожиданно завибрировал мобильник. Я вздрагиваю и смотрю на экран: Марина.

— Динка, как мама? Ты ее видела?

— Нет, не пускают.

— А доктор что говорит?

— Я с ним тоже толком поговорить не могу. Все какие-то проблемы.

Я отвечаю подруге, наблюдая, как роскошная машина заезжает на стоянку и из нее показывается мужчина. Он похож на колобок: маленького роста и почти одинакового обхвата в ширину и высоту. Невольно улыбаюсь: русский Дени Де Вито.

Мужичок вытирает белоснежным платком вспотевшую лысину, выхватывает с сиденья портфель и семенит к больничному крыльцу.

— А что опять случилось? — звенит в ухе встревоженный голос Марины.

— Потом расскажу, — я бросаюсь наперерез мужичку. — Скажите, вы приехали к Ольге Вихровой?

— Д-да, — замирает на бегу мужичок. — Вы ее знаете?

— Видела.

— Покажите мне дорогу к отделению?

Я отключаюсь, даже не попрощавшись с подругой, и иду назад в больницу.

— Возьмите халат в гардеробе и поднимайтесь на третий этаж. Там отделение травматологии. Ольга лежит в вип-палате.

— Спасибо.

— Простите, — я трогаю мужичка за локоть, — вы кем приходитесь Ольге?

— Я адвокат ее мамы.

— А-а-а…

Больше спрашивать не о чем. И какое мне дело до чужой семьи, не понимаю. Но тревожное чувство, как комок снега, растет в груди и мешает мне заниматься своими делами.

Я топчусь на месте, не зная, что делать. Позвонить Вихрову и предупредить о появлении тещи, или пусть сам разбирается со своими проблемами.

Телефон в руке звонит снова.

— Динка, ты чего такая нерешительная? Я узнала: в этой больнице работает муж Яны, Максим. Сейчас Яна ему позвонит, он сходит в реанимацию и все тебе расскажет.

— Зачем? О боже! Что ты наделала? — тревога выплёскивается из сердца, словно вода из переполненного ведра. — Я же тебя не просила об этом!

— А что? — в голосе подруги звучит растерянность. — Если есть связи, нужно ими воспользоваться.

— Я столкнулась с Максимом в отделении. Он меня не узнал. Пусть бы так и оставалось. А теперь…

— Ой, подружка, прости! Я не подумала! Ты боишься, что выползет старая история?

— Конечно!

— Да, наплюй на это дело!

— Марина, позвони сейчас же Яне! — жестко приказываю я. — Я не хочу просить о помощи ее мужа. Только в крайнем случае. А пока сама разберусь.

— Ну, как знаешь.

Обиженная подруга отключилась, и мне стало неловко за свой срыв. Все, больше не отвлекаюсь на посторонние проблемы. Я скала! Меня ничто, кроме здоровья мамы и Милаши, не волнует.

Я решительно иду к выходу. На меня уже странно смотрят охранники. Еще бы! Неизвестная девица в перепачканной одежде и со слипшимися волосами бесцельно мечется туда-сюда.

Набираю номер такси и… тут же сбрасываю его. Вытаскиваю из кармана визитку Вихрова. Еще даже подумать не успеваю, зачем я это делаю, как слышу в ухе его голос.

— Слушаю.

— Евгений Михайлович, это Дина Огнева.

— Да. Я навестил вашу маму. У нее все в порядке, — говорит он, и по ровному голосу я чувствую, что Вихров уже успокоился. — К вечеру переведем в отделение. Можете прийти ее навестить, я оставлю для вас пропуск.

— Спасибо большое! — на сердце стало так легко, что я чуть не пустилась в пляс прямо на асфальте. — Спасибо!

— Это моя работа. До свидания, Дина.

— Ой, погодите! — неожиданно для себя кричу я. — К вашей жене пришли мама и адвокат.

— Хорошо.

В мобильнике раздаются короткие гудки. Хорошо? Ну, пусть будет хорошо. А чего я хочу? Благодарностей и поклонов за простое предупреждение?

Но все же отчего-то в душе поселилась пустота. Я вызываю такси и еду домой: пора уже привести себя в порядок.