Глава 17

«Как хорошо дома!» — вздыхаю я, открывая дверь в родную квартиру. Кажется, ушла отсюда несколько десятилетий назад, столько событий случилось за прошедшие сутки.

— Ма-ма, писать хочу, — сонно хнычет Милаша, пока я снимаю обувь и кладу сумку.

— Сейчас, котик, сейчас, — целую дочку.

Туалет, ванная, чистая пижама и — в постель. Дочка обнимает любимую перевернушку — страшную мягкую игрушку, которую можно выворачивать наизнанку и получать нового зверька. Все! Спит! Теперь можно наконец-то и собой заняться.

Включаю воду, но не тороплюсь принимать душ. Так много всего накопилось в голове, что, если сейчас не дам себе разрядку, сойду с ума.

Я набираю номер Марины. Подруга сразу хватает телефон.

— Ну? Что? Рассказывай!

— Такое впечатление, что ты гипнотизировала трубку в ожидании, пока я позвоню.

— Было маленько. Не томи.

Я рассказываю о своих находках и предположениях. Марина слушает молча, только иногда вскрикивает тихонько. Ее сынишка тоже давно спит.

— Так, я все поняла. А теперь давай разложим информацию по полочкам и выработаем план действий, — говорит она, когда я делаю паузу.

В этом вся Марина. Она вышла замуж за следователя уголовного розыска. Ее муж — это образец правильного поведения и логики действий. Во всем он ищет причины, следствия и загадки, которые непременно надо раскрыть. Вот от него подружка и нахваталась приемов.

— Да там и раскладывать нечего.

— Не скажи. Смотри, Вихров и Максим — друзья. Так?

— Ну, допустим.

— Они одного возраста, вместе учились на курсе в медицинском вузе и даже работают в одной больнице с одинакового времени.

— Это ни о чем не говорит.

— А вот и говорит. Максим должен был пригласить друга на свадьбу.

— Не спорю, но Вихров мог прийти с девушкой, он же женат.

— Вот! Вот!

Марина повышает голос и тут же начинает баюкать малыша: наверняка он спит у нее под грудью.

— Ты перестань бедного Темочку будить! — шиплю я на подругу.

— Сейчас выйду в кухню, — соглашается она. Я слышу, как Марина бродит по комнате, качает кроватку, что-то говорит, потом тихо закрывает дверь. И все это делает, не выпуская телефона из рук. — Фу, наконец-то! — выдыхает она. — Все спят. Ура! Есть полчаса для себя любимой.

— Бедные твои мужички.

— Нормально. Они привычные. Так вот! Первая наша задача, узнать, когда Вихров познакомился со своей Лялькой и когда женился.

— Да, не хочу я ничего знать!

— Погоди, я сейчас.

В ухе раздаются короткие гудки. Я недоуменно смотрю на телефон: это что сейчас было? В душе нарастает беспокойство. Долгое сидение дома надоело активной подруге, а тут я даю ей в руки повод для действия.

Снова набираю знакомый номер — короткие гудки. Интересно, кому она звонит? Беспокойство становится сильнее. Иду в ванную и принимаю контрастный душ. Он как раз сейчас нужен, чтобы привести мысли в порядок. Марина по-прежнему не звонит, а ее номер занят. Вот зараза! С кем она разговаривает?

Не успеваю я высушить волосы, как слышу треньканье смс, пришедших по вайберу. Хватаю телефон: Марина мне переслала фотографии той злополучной свадьбы. На них изображены счастливые Яна и Максим, а рядом стоит с поднятой рукой молоденький Вихров и что-то кричит. Это видно по его раскрытому рту и смеющимся глазам.

На следующем фото приглашенные гости позируют все вместе. Нет только меня, потому что я тогда убежала раньше времени. И опять доктор Вихров стоит рядом с новобрачными. Никакая особа женского пола на его руке не виснет. Получается, на свадьбе он гулял один.

Немного легче становится от этой мысли. Как-то я не хочется представлять Вихрова безбашенным ловеласом, который тайком от возлюбленной отрывается в бытовке с незнакомкой.

Телефонный звонок. Я хватаю мобильник.

— Динь-Динь, видела? Видела фотки? — возбужденно шепчет Марина.

— И что? Ну, был он на свадьбе. Это ни о чем не говорит. Я его совершенно не помню. И где ты взяла эти снимки?

— Янке позвонила, она и прислала. И знаешь, Яна говорит, что Вихров на свадьбе был один, без девушки, — расплываюсь в довольной улыбке: мое предположение оказывается верным. — Со своей Лялькой он познакомился на работе полтора года назад.

— Так они молодожены! — ахаю, потрясенная открытием. Неприятное чувство касается сердца и туманит мозг.

«А ты на что рассчитывала, идиотка?» — лезет с вопросом внутренний голос.

Действительно, на что?

— А вот и нет! Женаты уже год.

— Шустрый какой! — удивилась я.

— Да, женился почти сразу. Втюрился, как мальчишка, в эту пустышку. Глаз от нее оторвать не мог. Она еще и на десять лет его моложе.

— Слушай, ну, какое мне дело до чужой жизни?

— Не выдумывай. Короче, на завтра я назначила встречу с Яной. Пообщаемся как в старые времена.

— Но…

— Возражений не принимаю. Точка!

Маринка отключается и оставляет меня в полном раздрае чувств. Я столько лет замалчиваю свой промах на свадьбе и теперь тоже не хочу раскрываться. Даже если тем страстным любовником был Вихров. Что я ему скажу?

— Здравствуйте, я мать вашего ребенка?

А он в ответ:

— Откуда ты свалилась на мою голову? Сначала навредила моей жене, поссорила нас, а теперь себя и ребенка хочешь на шею повесить?

Ох, и не нравится мне эта ситуация, но в то же время и Марины права. Сколько можно прятаться? Через пару лет Милаша подрастет и начнет задавать вопросы. Мне что ей отвечать? Что папа был полярным летчиком и погиб, выполняя ответственное задание? Тогда почему нигде в нашем доме нет его фотографий?

Я ворочаюсь и мучительно пытаюсь заснуть, но сон все не идет. Так и отключаюсь только под утро, а просыпаюсь оттого, что кто-то щекочет мне нос — Милаша. Это любимое ее развлечение по утрам. И мы с мамой старательно делаем вид, что не понимаем, какая соломинка лезет к нам в нос.

Громко чихаю, не раскрывая глаз, а потом хватаю свою упитанную соломинку и целую в розовые щечки с ямочками. Серые глазенки становятся жемчужными от счастья. Милаша довольна.

Собираемся мы сегодня быстро. Через полчаса моя Кнопка умытая, причесанная и одетая в новое платье стоит у шкафа и, как истинная модница, выбирает сумочку, с которой она пойдет в садик.

— Возьми розовую. Она как раз отлично подойдет к твоему бомберу.

— Мама, ты ничего не понимаешь! — поджимает губы дочка. — Русалочка голубая, вот и сумочку надо голубую, а у меня нет.

Глаза наполняются слезами. Я обнимаю мою расстроенную крошку.

— Не переживай. Я тебе сегодня обязательно куплю новую сумочку.

— Правда?

— Непременно.

— Я хочу сумочку с Эльзой из «Холодного сердца», — заявляет дочь.

— Так, приехали! Я тебе не обещала рисунок.

— Ну, мамочка, — канючит по дороге Милаша. — Эльза такая хорошенькая! Я вырасту, и буду на нее похожа. Правда?

— Ты похожа на меня.

— И на папу?

— И на папу, — вздыхаю я.

Разговор принимает опасный поворот. Как здорово, что мы уже подходим к садику.

— А что у меня от папы?

— Глаза и вот эти замечательные ямочки! — отвечаю я и замираю: что я несу?

Так, и сама начну верить в свою фантазию. Нет, а что? У нас с мамой мутно-зеленые глаза, и ямочек в роду никогда не водилось. Да и если увидеть рядом Вихрова и Милашу, сразу возникает подозрение. Вполне может быть, что он отец моей дочки.

Я целую дочку, сдаю на руки воспитательнице и еду в больницу. Поднимаясь по лифту, чувствую, как бешено стучит сердце. Вот-вот увижу Вихрова? Что я ему скажу? Может, он и не заметит меня.

Но все обошлось. Ни он, ни Максим не показывались. Я перестилаю простыни у мамы и выхожу из палаты, чтобы убрать грязное белье. На посту новая медсестра.

— Простите, а Евгений Михайлович уже пришел на работу?

— Вам он зачем?

Суровый взгляд черных глаз сверлит меня до печенок.

— Он лечащий врач моей мамы. Хочу расспросить его о ее состоянии.

— Доктор Вихров взял отпуск за свой счет. Его несколько дней не будет.

Несколько дней? Что случилось? Он заболел? Поддерживает жену? Черт! А вдруг она попала в полицию? Не зря детективы крутились рядом и всех подозревали. Голова взрывается от вопросов, а в груди полыхает огонь. Даже дышать стало сложно.

— Девушка, что с вами? — поднимаю глаза: медсестра озадаченно смотрит на меня.

— Почему он взял отпуск? А как же моя мама?

— Девушка, не надо истерить. Пациенткой займется другой врач. А Вихрову нужен отдых.

Едва переставляя ноги, плетусь обратно в палату. На тринадцать часов дня в соседнем кафе назначена встреча с подругами. Нужно предупредить маму, а у самой все обрывается в груди. Неужели в семье Вихрова так все плохо, что понадобилось брать несколько дней без содержания?

Черт! А если наоборот! Супруги помирились и решили устроить второй медовый месяц?

Даже не знаю, что хуже: оба предположения отзываются болью в груди.

— Мамочка, ты отдыхай. Я выйду на пару часов.

— Иди, Дина, не переживай. За мной хорошо медики смотрят. Даже кажется, что лежу здесь как вип-пациентка.

— Это точно! — поддакивает маме соседка по палате, которую зовут Ульяна. — Постоянно кто-то заглядывает к Людмиле Геннадиевне и спрашивает о самочувствии. Даже завидно немного. Со мной так не носятся. Можешь за мать не волноваться. Занимайся своими делами.

Но идти на встречу не пришлось. Я вызываю лифт и еду вниз, и в этот момент звонит Марина.

— Динь-Динь, прости. Сегодня ничего не получится. Ко мне нагрянула свекровь. Как снег на голову свалилась ни с того ни с сего. Если хочешь, иди к Янке одна. Вы и без меня найдете, о чем поговорить.

Я внезапно чувствую облегчение: ну, не готова еще посмотреть в глаза Яне и рассказать ей обо всем. Мне нужно выносить эту мысль, выпестовать ее в душе, чтобы потом открыться без сожалений.

— Нет, я не смогу. Давай в другой раз встретимся.

— Ну, как знаешь, — в голосе подруги опять звенит обида.

— Мариш, я хочу сосредоточиться на выздоровлении мамы. Остальное все позже. Ок?

— Ладно, ладно. Я тебя поняла.

Один день сменяет другой, все похожие друг на друга, как близнецы братья. Подъем, утренние сборы, детский садик, больница. И все в обратном порядке: больница, садик, иногда магазин, дом.

Маме с каждым днем становилось все лучше. она уже хорошо ела, гуляла с соседкой по палате и коридору отделения, а однажды вышла в холл, чтобы посмотреть телевизор. Ее хорошее самочувствие наполняло и меня радостью.

И через неделю доктор Вихров не появился. Я иногда издалека видела Максима, но старалась не показываться ему на глаза. Лечащим врачом мамы была смешливая женщина, Зинаида Михайловна, которая влетала в палату на обход, жужжала, как пчелка, перемежая слова медицинскими терминами, и убегала.

— Простите, как идет процесс выздоровления? — спрашивала я и каждый раз получала ответ:

— Все просто отлично! Операция была сделана качественно и вовремя, поэтому ваша мама проживет еще много-много лет.

Сегодня снова понедельник. Милаша капризничает с утра: я опять забыла купить ей голубую сумочку с Эльзой. Вернее, в ближайших магазинах такое счастье не продается, а ехать куда-то в поисках детской забавы у меня нет ни времени, ни желания.

— Солнышко, вот бабушку выпишут, и мы вместе поедем купим тебе сумочку.

— А когда бабуля придет домой? — губы дрожат от сдерживаемых слез. — Я соск-у-у-у-чилась.

— Ну, не плачь, не плачь! — целую розовые щечки. — Хочешь, сегодня вечером навестим бабушку вместе?

— Да-да-да! — хлопает в ладоши дочка, и мы наконец-то выходим их дома.

Телефонный звонок раздается, когда я уже подъезжаю к больнице.

— Динь-Динь, сегодня у нас встреча с Яной. Я уже договорилась.

Сердце ухает в пятки, по спине бегут мурашки. Я уже и забыла, какой Марина может быть настырной и вредной.

— Но я…

— Ничего не знаю! У меня свекруха уехала, свежего воздуха хочу. Свободу кормящим матерям и попугаям!

— Вот и занимайся своими делами, — я выхожу из маршрутки и направляюсь к больнице.

— Твои дела — это мои дела. Я неделю не спала, все думала, как тебе помочь. Янка — самый правильный вариант. Ждем тебя в кафе в два часа дня. Никаких отговорок.

Я выхожу из лифта и нос к носу сталкиваюсь с Максимом. Пугаюсь до дрожи в коленках, а внутри все замирает в ожидании: вот-вот узнает. Что за невезение! Кажется, сегодня день пойдет насмарку.

Он разговаривает по телефону. Кивает мне издалека и идет своей дорогой. От сердца отлегло. Я облегченно выдохнула. В палату к маме захожу, мокрая от выступившего пота.

— Знаете, я тут слышала такое! — начинает соседка, которую зовут Уля, и округляет глаза, в голосе появляются таинственные нотки. — Дина, постой у входа.

Я плотно закрываю дверь и поворачиваюсь к лицом к палате. Интереса к очередной сплетне нет. Ульяна оказалась женщиной, очень охочей до чужой жизни. Я за неделю услышала столько всего, что уши в трубочку сворачиваются.

— Что? — спрашиваю равнодушно, поправляя мамины простыни.

— Медсестры на посту говорили, а я подслушала. Наш красавчик доктор знаете, почему пропал?

— О ком ты говоришь, Уля? — с досадой спрашивает мама.

— О Вихрове.

Я вздрагиваю от неожиданности и плюхаюсь на стул, ноги подкосились в коленях, отказываясь держать на весу хозяйку. Сердце зашлось в бешеном танце. Надо же! Я раньше даже не замечала, что оно у меня есть, а тут словно огнем постоянно охвачено.

— Он тогда ночью разворотил перевязочную, схватил скальпель и побежал кого-то убивать.

Убивать? О чем она говорит? Я превращаюсь в камень, руки и ноги словно чужие, совсем их не чувствую. Растерянно смотрю на Улю и не понимаю, что испытываю сейчас? Наверное, шок. Так называется это состояние души и тела, которое реагирует на внешние агрессивные раздражители. Моя ответная реакция — ступор.

— Кого пошел убивать? — слышу потрясенный голос мамы и перевожу на нее взгляд.

И правда, кого? Ляльку? Я напряженно вслушиваюсь, боясь пропустить хоть слово.

— Разве ж я знаю, кого? Еле его скрутили. Совсем парень рехнулся от перегрузки. Еще бы! Больше суток был на ногах.

— Ой, как жаль мальчика! Это он из-за меня так устал, — всполошилась мама.

— Не из-за тебя, мамуля, — расцепляю губы я. — У него другая проблема. И он не мальчик!

— Дина, а ты понимаешь, о чем идет речь? — соседка рывком садится на кровати и превращается в одно большое ухо. Во всяком случае мне видится так. — Расскажи, расскажи.

Две пары глаз смотрят на меня в ожидании горячей сплетни.

— Простите, но не могу. Ничего не знаю. Потом.

Я чмокаю маму и пулей вылетаю из палаты. Надо узнать правду. Смотрю на часы: время встречи с подругами. Ладно, все остальное потом. Чуть ли не бегом вылетаю из больницы. Кафе расположено совсем близко. Именно в нем Вихров украл мой капучино, а потом все завертелось со страшной силой. Даже не верится, что прошло всего несколько дней.

Подружки сидят за столом и весело что-то обсуждают. Рядом в коляске посапывает Темочка. Марина, завидев меня, поднимает руку.

— Привет, девчонки, — немного смущенно здороваюсь я.

Яну я не видела пять лет, поэтому чувствую неловкость.

— Привет, пропавшая душа, — смеется Яна, вскакивает и целует меня в щеки. — Наконец-то решила показаться.

— Да, вот так получилось.

Я заказываю капучино и пирожное, любуюсь Темочкой, не смея взглянуть в глаза подруге.

— Так, девушки, колитесь, зачем я вам срочно понадобилась, — не выдерживает Яна. — На днях — фотографии с моей свадьбы, сегодня — встреча впервые за пять лет. Хватит темнить! Говорите уже!

— Понимаешь, — начинает Марина и смотрит на меня, словно спрашивает разрешения. — Тут такое дело…

— Я сама, — перебиваю ее, глубоко вздыхаю и выпаливаю: — У меня на твоей свадьбе случился секс с одним из гостей. Я не знаю, кто это был, и не жалею ни минуту, но хочу разыскать отца дочки, — голос становится тише, и заканчиваю уже почти шепотом: Ты мне поможешь?

Говорю это, а у самой поджилки трясутся от страха. Так трудно признаться в своей легкомысленной ошибке, что оторопь берет.

— Вот это новость! — Яна переводит потрясенный взгляд с моего лица на Маринино. — А зачем тебе отец? Ой! — лицо вдруг вытягивается, подруга подносит ладонь ко рту и шепчет сдавленным голосом: — Дочка тяжело болеет?

— Бог с тобой! — я, как мельница машу руками, потом сплевываю три раза через левое плечо. — Милаша в полном порядке.

— Тогда хочешь с мужика алименты содрать? Деньги на лечение мамы нужны? — Яна спрашивает, а в глазах мелькают презрительные искорки.

— Нет! Ничего мне не нужно!

— Яна, отстань от Динь-Динь. Ты только подумай, человек пять лет живет с мыслью, что не знает, от кого зачала ребенка. Я бы тоже сошла с ума. Родились подозрения насчет одного человека, вот и решили довести расследование до логического финала.

— Я его знаю? — Яна внимательно смотрит на нас. — Кажется, да, раз я вам понадобилась. И вы столько лет хранили эту тайну!

— Помнишь, мы как-то встречались с тобой и Максимом через пару месяцев после свадьбы? Я тогда уже была беременна, вот и пыталась выяснить, кому предъявить счет. Но вы были так счастливы, так заняты друг другом, что у меня язык не повернулся все рассказать.

— Вот глупая! — Яна вскакивает с места и крепко обнимает меня.

Не знаю, то ли напряжение последних дней сказывается, то ли простое дружеское участие, но я вдруг всхлипываю и заливаюсь слезами. Подружки тоже, из женской солидарности, видимо, хватают салфетки и подносят к глазам. Даже Темочка, чувствительный к настроению матери, ворочается в коляске.

— Ок, все! Поревели и хватит! — приказывает Марина. — Так вот, у нас появился кандидат на папашу. Ты должна нам помочь.

— Рассказывайте.

Я начинаю говорить и понимаю, что не могу остановиться. Словно краник в голове открылся, слова так и льются потоком, который из маленького ручейка вдруг превращается в бурную горную речку. Заканчиваю, но смотрю в стол и кручу чашку с остывшим капучино: не могу проглотить ни капли. В последние дни мне никак не удается выпить нормального кофе.

— Ничего себе заявление! — восклицает Яна. — И вы думаете, что наследил Женька Вихров?

— Да.

— О боже! Прикольно! Мужик ни сном ни духом не подозревает, что у него есть дочка. А он так о ребенке мечтает!

— Правда?

Я вспыхиваю от радости, надежда зажигается в душе. Мне муж не нужен, алименты брать с него не собираюсь, наследство тоже потом не попрошу, но очень хочется, чтобы у Милаши был папа.

— Да хочет. Но только от своей жены, — говорит Яна и опрокидывает на меня ушат холодной воды. — Но за содеянное надо нести ответ. Девочки, что требуется от меня?

— Ничего не надо, — упавшим голосом говорю я и встаю.

Что я здесь забыла? Жила как-то пять лет без этого знания, и дальше могла бы спокойно жить. Это у Марины от скуки декретного отпуска свербит в заднице.

— Э-э-э, погоди! — подруга хватает меня за руку. — Куда намылилась? Сколько еще прятаться планируешь?

— И правда, — поддерживает ее Яна. — Не торопись нырять в скорлупу и закрываться раковиной. Говори, что надо?

Я сажусь на место. Мне целая неделя понадобилась, чтобы собрать решительность по крупицам. На второй такой шаг я ни за что не решусь.

— Для начала придется выяснить, не был ли Вихров тем человеком, который трахнул в подсобке Динь-Динь, — берет в свои руки разговор Марина, видимо, понимая, что от меня мало толку.

— И как это сделать?

— Янка, включи мозги! Позвони мужу. Они же с Вихровым друзья с юности. Наверняка Женька победой похвастался.

— А если нет? Вихров — вшивая интеллигенция, мог и промолчать тогда.

— Вот едрен батон! Да что с вами, девки, не так? Звони уже!

Яна набирает номер мужа, а у меня сердце в омут проваливается. Так стыдно, что словами не передать.

— Ты только не говори Максиму, что это я интересуюсь. Он меня в больнице не узнал, — прошу я.

— Ладно, ладно. Дорогой, ты очень занят? — Яна какое-то время слушает, потом спрашивает в лоб: — Короче, если ты уже отдохнул после дежурства, бери ноги в руки и приезжай в кафе возле твоей клиники. Разговор к тебе есть.

— Зачем? — одними губами шепчу я. — Ты что делаешь? Не надо!

— Надо, Динь-Динь, надо! — также тихо отвечает мне Марина.

— Как я твоему мужу в глаза смотреть буду? Мать неделю лежит в отделении, а я прячусь, как заяц, по кустам, чтобы со знакомым не столкнуться.

— Ничего, разберемся.

Максим появляется через полчаса. Он входит в кафе, разговаривая с кем-то по телефону. Его рот растянут до ушей в улыбке, глаза смеются. Вот он видит нас, машет издалека рукой и направляется к нашему столику.

Но вдруг останавливается, смотрит на меня, нахмурив брови, потом на подруг.

— Договорились. Я тебя жду, — отвечает собеседнику и завершает вызов.4f7b7c

— Т-а-а-а-к, — тянет он низким голосом, — девочки, что происходит? Дина, вы знакомы с моей женой?

— Конечно! — Яна встает, целует мужа в щеку и придвигает ему стул. — А ты разве Динь-Динь не помнишь?

— Н-нет? — он пристально вглядывается в мое лицо.

— Вот и она тебя не вспомнила, — я облегченно выдыхаю: молодец, подруга, выручила меня. — Крутитесь неделю в одном отделении и не можете столкнуться.

— Некогда, знаешь ли, да и не смотрю я на опекунов своих пациентов. Ты же, когда садишься в маршрутку, не запоминаешь водителя.

— Я запоминаю.

— Хорошо, это я у тебя такой бестолковый, — Максим опять приглядывается ко мне. — Совсем не помню. Хотя… погоди! Точно! У тебя были русые длинные волосы и густая челка на весь лоб. Правильно?

Мы дружно смеемся. Он точно описал Настю, тамаду, которая и заварила кашу с украденной туфлей, но не меня.

— Ладно, проехали! — Яна берет мою руку и кладет на ладонь мужа, — знакомьтесь заново.

— Итак, формальности соблюдены. Зачем вызывали, девочки?

Мы переглядываемся, и я едва качаю головой: не хочу заново изливать душу. Яна вздыхает.

— Короче, дорогой, тебе Вихров не рассказывал после свадьбы о своем приключении?

— О чем? — Максим явно растерян. — О каком приключении?

Он ожидал услышать что угодно, но только не это.

— О сексуальном, — Яна наступает, не дает мужу опомниться, использует момент неожиданности на всю катушку. — Помнишь, тамада устроила кражу туфельки? Все мужики побежали ее разыскивать, а Вихров прямо конкретно пропал.

— Н-ну, помню. Смутно. Тогда меня интересовала только ты.

— Вихров ничего не говорил, где пропадал?

— Кажется, нет.

Я напрягаюсь. И без того чувствую себя неловко, а тут еще это. Зачем Марина затеяла эти разборки? Теперь от стыда сгорю, как мотылек над свечкой.

— Так, узнай. Позвони ему.

— Ян, не выдумывай! Кто же о таком по телефону спрашивает? И зачем вам это? Стоп! — его взгляд сфокусировался на мне. — Я вспомнил! Вы и раньше интересовались, кто из моих друзей был на свадьбе. Правильно?

— Да.

— С вами что-то случилось?

Я киваю и чувствую, как жар разливается по лицу до корней волос.

— Ну, наконец-то мой тугодум-муженек соображать начал, — язвительно уколола Максима Яна.

— И виноват Вихров?

— Мы так думаем, вот и хотели уточнить.

— И зачем? — Максим переводит взгляд с жены на Марину, с Марины на меня.

— Ну…

— О, а вот и Женька! Вот сами у него и спросите.

Я оглядываюсь, и мое горящее сердце покрывается коркой льда: у дверей стоит доктор Вихров и ищет взглядом друга.