Глава 21

Приподнятом настроение, в котором я иду в кафе мгновенно испаряется: Макс сидит за столиком не один, а в компании. Я вижу Яну, жену друга, незнакомую брюнетку, воркующую над коляской для младенца, и спину блондинки со стрижкой каре.

Немного напрягаюсь и едва сдерживаю порыв развернуться и уйти. Все-таки я хочу пообщаться с другом, а не с компанией женщин. Они и слова не дадут сказать.

И тут блондинка оборачивается. Я словно налетаю на каменную стену. Даже руку поднимаю, чтобы потереть ушибленный лоб. Дина? Что она делает рядом с Максом? Они знакомы?

Ситуация разъясняется самым неожиданным образом: оказывается, именно Дина украла ту злополучную туфельку.

Сказать, что я удивляюсь, ничего не сказать. Я в шоке. Молчу, как истукан, и не могу выдавить ни слова. Неужели скромница Дина — это та горячая штучка в подсобке?

Одна мысль о том сексе бросает меня в жар. Сколько раз я представлял пленительное тело незнакомки в своих руках. До сих пор ток пробегает по кончикам пальцев. Они помнят, как дрожала девушка от волнения, как тянулась сладкими губами к моему рту.

Я осторожно смотрю на Дину. Она сидит ровно, не шевелится. Бледная, растерянная, не смеющая поднять глаза женщина, которую только что уличили в чем-то непотребном. В груди нарастает волнение, а в джинсах становится тесно.

Вот и тогда, в темной комнатке я не сдержался, дал волю звериному желанию, которое напрочь отключило голову. Позже сам себе удивлялся, не мог понять, как такое случилось?

Пауза затягивается. Надо срочно что-то делать.

Я перемещаю ноги, чтобы ослабить давление. Не время сейчас думать о наполнившихся кровью яйцах. Это недельное воздержание виновато. Нет у нас с Диной никакого притяжения, и точка!

И все же… почему-то хочется прижать ее к себе и успокоить, сказать, что ни за что не стану трясти грязное белье даже перед друзьями, но понимаю, что такой порыв вызовет еще больше недоумения.

Подсознание срабатывает лучше мозга. Я еще не успеваю прокрутить в голове варианты разговора, как вскакиваю на ноги, наскоро прощаюсь и вылетаю из кафе.

Не могу. Не сейчас. Позже. Поговорим позже. Нужно прийти в себя, обдумать ситуацию, решить, как быть.

В машине я запускаю мотор и замираю: нет, так делать некрасиво. Сбежал от проблемы, как трус. Выключаю машину и напряженно смотрю на выход из кафе. В голове куча мыслей, и все шальные. Вот если бы мы тогда не расстались, может, сейчас были бы счастливо женаты и не переживали сегодняшние трудности.

Дина вылетает, словно за ней гонятся разбойники. Что случилось? Опять напрягаюсь и выскакиваю из машины. Но она с такой скоростью летит по дороге, что я едва успеваю ее перехватить. Приходится попотеть, чтобы уговорить ее пообедать. Сценка в магазине автозапчастей немного ослабляет напряжение, мы наконец-то начинаем общаться по-приятельски.

Действительно, в чем проблема? Ну, гуляли на свадьбе, были навеселе, потрахались, и что? Взрослые же люди. Пять лет прошло, острота момента давно испарилась. Я кошусь глазом на Дину, но она упрямо смотрит в сторону и сидит чуть ли не вплотную к двери.

«Это чтобы меня не касаться?» — догадываюсь я.

В кафе Дина расслабляется. То ли улицы родного спального района помогают, то ли он уже осваивается и привыкает ко мне. У нас даже вкусы оказываются схожие: оба любим спагетти с грибами в сливочном соусе. Лялька терпеть не может это блюдо, поэтому редко приходится им лакомиться.

Я ем с удовольствием, а Дина накручивает спагетти на вилку и накручивает. «Почему она так нервничает? В чем проблема? Не съем же я ее!» — думаю я, запуская в рот очередную аппетитную порцию.

— У-у-у, как вкусно! Попробуйте!

— О, Дина! Как же я вас рада видеть! — раздается над головой женский голос.

Я досадливо крякаю. Принесла же нелегкая знакомую Дины. Теперь опять не поговорим. И тут женщина меня добивает:

— А вы, наверное, папа Милаши?

— Я не…

— Ой! Дина, зачем вы так? Подумаешь, ошиблась! Бывает.

Ничего не понимая, я перевожу взгляд с Дины на незнакомку, которая вскакивает с места с перекошенным лицом и трет икру. Что произошло? Дина ударила эту женщину по ноге? Или вилкой ткнула? За что?

— Светлана, извините, но не могли бы вы уйти. У нас серьезный разговор.

— Ой, простите! Я не знала. Просто хотела спросить, как вы тогда нашли дочку? Вдруг и с моим сыном может такое случиться.

— Я вам завтра все расскажу. Утром, когда приведу Милашу в садик.

Незнакомка уходит, хромая и недовольно оглядываясь. А я во все глаза смотрю на Дину. Что это сейчас было? Нет, я знаю, что у нее взрывной характер, но на пустом месте? Подумаешь, перепутала меня с Милашиным папой, бывает. Наверное, типаж один и тот же.

Стоп! Мать Дины как-то проговорилась, что у девочки нет отца. А где он? Развелись? Тоже норма современной жизни. Зачем же так нервничать?

Но Дина была на себя не похожа. Она сжимает в пальцах вилку, как оружие, всей ладонью и так сильно, что они белеют. Заметив мой удивленный взгляд, она бросает вилку на стол.

— Дина, можно нескромный вопрос?

— Нельзя! — отрезает она. — Доедайте свои спагетти и поезжайте домой.

Она встает, так и не съев ни кусочка. Я тоже вскакиваю.

— Нет, так дело не пойдет. Мы хотели поговорить.

— Мне уже пора в детский сад.

— Еще рано. Детей забирают около пяти часов, даже позже. Я вас подвезу.

— Нет! — неожиданно высоким голосом вскрикивает она и закашливается.

Я протягиваю ей стакан воды, а внутри растет и ширится ком тревоги. Складывается впечатление, что Дина вот-вот потеряет сознание. На бледном, почти прозрачном лице сияют фисташковые глаза, словно омытые слезами. Рыжие искорки нацелили на меня свои иголочки.

— Дина, ты хочешь от меня избавиться.

— Евгений Михайлович, — вдруг скороговоркой частит она. — Оставьте меня в покое. Пожалуйста!

— Но, Дина, я ничего не понимаю.

— А что вы хотите знать? Да, это я была в подсобке. Довольны? Я трахалась с вами, будто это последний день на земле.

— Ну, я тоже казался себя Адамом, — пытаюсь обернуть яростную атаку в шутку.

— И что с этого? Прошло пять лет. Зачем вспоминать прошлое? Вы женаты, я… а, не важно. Главное, что обсуждать эту тему мы не будем. Все! Табу!

— Но почему? Разве нам было плохо?

— Как вы не понимаете? — ее голос звенел и вибрировал. Она уже почти кричит, привлекая к себе внимание посетителей кафе. — Мне неловко об этом говорить с врачом, который лечит мою маму. Да я глаза на вас поднять боюсь, так мне стыдно, а вы хотите смаковать подробности?

— Нет, зачем вы так?

Я теряюсь от такого яростного напора. Мы же нормально общались. Что случилось?

Еще и вопрос незнакомки гвоздем засел у меня в голове. Именно после него Дину как подменили.

Сколько же Милаше лет? Пять? Нет, кажется, меньше.

А вдруг…

Нет! Не может быть! Это глупо!

Но все же…

Лихорадочно вспоминаю, что мы не пользовались презервативом. Даже не подумали, что нужна защита. Мозги у обоих отключились начисто. Дина хватает сумочку и бежит к выходу. Я за ней.

— Молодой человек, стойте!

Кто-то цепляется за мой рукав. Оборачиваюсь: официантка сердимо сверкает глазами.

— В чем дело?

— А платить, кто будет?

Пока я расплачиваюсь и выбегаю на улицу, Дина исчезает. Куда она делась? Лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Сбежала? От меня? Но почему? Что она хочет скрыть?

Догадка вдруг постучала клювиком в скорлупу глупости, потом высунула наружу желтую головку. Милаше около пяти лет, она похожа на меня. И это сказал совершенно посторонний человек. А значит, я могу быть… ее папой.

Я потрясенно сажусь в машину, автоматически поворачиваю ключ зажигания, выезжаю на дорогу.

Удар.

Голова летит вбок, на стекло и взрывается болью.

Поворот. Тело падает резко вперед, на руль. Все пространство кружится в бешеном темпе. Звон разбитого стекла, визг шин, рев мотора.

Красное затмение.

* * *

Я выбегаю из кафе и оглядываюсь: хочется спрятаться, пока Вихров не уедет, чтобы спокойно идти в садик. Даже не знаю, какие чувства переполняют меня сейчас. Мне кажется, я ещё нахожусь в шоке. Пять лет я жила без забот, а в последнюю неделю судьба как сошла с ума: все время подбрасывает мне сюрпризы.

Милашка сбежала, мама попала в больницу, ее прооперировал вредный доктор, который неожиданно оказался отцом моей дочери. Плюс ещё Маринка непременно решила докопаться до правды. Моя размеренная жизнь, в которой не было потрясений, вдруг развалилась как карточный домик.

Нет! Даже хуже! Как конструкция из домино, когда задевают ненароком одну костяшку, и все начинает постепенно разрушаться. Дошла ли я до края падения?

Черт принёс эту Светлану! А если доктор сложит дважды два и обо всем догадается?

Нет! Ни за что! По спине бежит табун мурашек, я вздрагиваю от страха, представив, как жена Вихрова подаёт на меня в суд. Б-р-р-р! От дерьма потом не отмоюсь.

Мои мысли обрывает странный звук, словно хлопок лопнувшей шины. Испуганно оборачиваюсь: в переулке, куда я только что свернула, все тихо, лишь кошка перебегает дорогу. Но и она, услышав звук, подпрыгивает и ныряет под ближайший куст.

Это на трассе? Хотя… какое мне дело?

Я делаю ещё шаг, но останавливаюсь. Сердце вдруг сжимается от беспричинной тревоги, даже дышать становится трудно. Что-то случилось с мамой? Или с Милашей?

Торопливо вытаскиваю телефон и тут слышу топот ног и далекие крики:

— О Боже! Как же так!

— Скорую вызовите!

— Кто-нибудь! Помогите!

Бегу назад, ноги подкашиваются от беспричинного страха. Вылетаю на тротуар: нескольких метрах впереди толпа людей. И тут она расступается. Я вижу два автомобиля: один въехал в правую заднюю дверь другого да так и застыл в мертвой сцепке, словно слилась.

Знакомая машина. Такая же у Вихрова. Или нет? Я не приглядывалась.

Страшно! Сердце сходит с ума от ужаса, а подсознание бросает меня в толпу.

— Я медик. Помощь нужна?

— Да, — ко мне поворачивается мужчина. — Нужно оценить состояние раненого. Мы боимся его трогать.

— Правильно, до приезда скорой помощи лучше оставить все как есть, — голос дрожит.

— И все же. Посмотрите?

Я захожу со стороны лобового стекла. По ту сторону качается знакомый освежитель воздуха. «Нет! Не может быть!»

Лица пострадавшего не видно: оно прижато к рулю. Я перевожу взгляд на его руки, вцепившиеся в обмотку, и холодею: такие часы были у Вихрова.

Но как? Почему? Мы только что обедали вместе.

Обегаю машину, дергаю ручку, но дверь не открывается.

— Что такое? — в голосе прорывается паника.

— Заклинило. Идите со стороны пассажира.

Прохожие открывают дверь. Толпа вокруг растёт. Вдалеке слышится сирена скорой и полиции. Я сажусь на сиденье и тяну трясущиеся пальцы к шее Вихрова.

«Только бы был жив! Господи! Пожалуйста, пусть все будет хорошо!» — молюсь про себя, пытаясь сдержать слёзы, застилавшие уже глаза. И вдруг чувствую подушечками слабые удары пульса.

— Жив! — выдыхаю одними губами. — Он жив!

— Слава богу! Можете что-то сделать? Держите аптечку.

Мне на колени падает автомобильная аптечка

Доктор сидит так, словно положил голову на руль и решил отдохнуть. Волосы пропитаны кровью, но раны не видно: она прижата к рулю. Я осторожно хлопаю Вихрова по щеке.

— Женя! Евгений Михайлович, очнись!

— Девушка, вы его знаете?

В салон заглядывает фельдшер скорой, суровая женщина в маске и синей униформе. Уставшие глаза раздраженно смотрят на меня.

— Да. Он жив, но без сознания.

— Выходите. Спасибо за помощь. Дальше мы сами.

Пока я осматривала Вихрова, приехавшая команда МЧС открыла заблокировавшую дверь. Моего доктора осторожно добывают из машины и кладут на каталку. Я не отхожу ни на шаг. Не могу просто. Сознание плавится от страха.

— Вы поедете с нами?

— Да! — выпаливаю сразу, без раздумий.

В машине наступает разрядка. Меня колотит так, что я щелкаю зубами.

— Девушка, не волнуйтесь вы так. Ваш друг потерял сознание, но больше повреждений нет. Скоро он придёт в себя.

— П-почему так долго? — выбиваю зубами слова.

— О Боже! Да вам помощь больше нужна, чем ему, — раздраженно говорит суровая фельдшер и лезет в свою сумку. Она добывает ампулу и шприц и смотрит на меня. Впервые в ее глазах мелькает сочувствие. — Испугались? Может, успокаивающее вколоть?

Отрицательно качаю головой и делаю несколько глубоких вдохов. И чего так всполошилась из-за практически постороннего человека?

Слабый стон привлекает внимание, и мы наклоняемся к Вихрову. Сердце заходится стуком от радости: приходит в себя. Ура! Спасибо тебе, Господи!

— Что случилось? — сипло спрашивает он. Он обводит вокруг туманным взглядом и видит меня. — Дина, где я?

— Лежи, не дергайся, — шепчу я. — Пожалуйста.

Я беру его за руку, он успокаивающе пожимает мои пальцы.

— Вы попали в аварию, — отвечает за меня фельдшер скорой. — Сейчас мы едем в больницу.

— В какую?

— А вам не все равно? — удивляется женщина.

— Вихров — врач-хирург областной больницы, — поясняю я.

— О, как раз туда мы вас и везём. Побудете пару деньков в качестве пациента.

— Я нормально себя чувствую.

Вихров начинает садиться, и тут же со стоном откидывается назад.

— Вот видите? У вас сотрясение мозга и рана на лбу: головой ударились о стекло. Нужно зашить. Ваша жена тоже чуть в обморок не упала, когда увидела вас в таком состоянии.

— Жена? А где она? — Вихрова обводит взглядом салон скорой, но в нем только фельдшер и я. Он слабо улыбается. — Я рад, что дочки рядом не было. Не простил бы себе такой промах.

«Дочка? О чем он говорит? — голова взорвалась градом вопросов. — У него есть дочь? Но он ни разу о ней не упоминал».

— Дина, а кто заберёт Милашу из садика, если ты здесь?

— Что? Ты, о чем?

— О нашей дочери. Меня везут в больницу, ты со мной. А ее кто заберёт?

— Ой, Марину попрошу.

Я совершенно сбита с толку. Не понимаю, о чем идёт речь. Вихров говорит так, словно мы семья, и не отпускает мою руку. Я смотрю на него, но он снова закрывает глаза. Фельдшер отодвинула стекло, отделяющее салон от кабины и разговаривает с напарником.

— Простите, — окликаю я ее, — кажется ему опять плохо.

— Все в порядке, Дина, не волнуйся, — отвечает Вихров. — Ну, ты и паникерша!

Я вытаскиваю телефон и набираю номер Марины.

— Куда ты пропала, Динь-Динь? — кричит та в мобильнике. — Сбежала, словно за тобой собаки гнались.

— Марина, забери сегодня Милашу. Я вернулась в больницу, приеду чуть позже.

— Ой, прости! С мамой проблема?

— Нет, потом расскажу.

Скорая въезжает во двор неотложки, делает круг и останавливается у входа. Второй раз за неделю я совершаю эту поездку, но как разнятся ситуации! Жизнь словно переворачивается с ног на голову и ехидно усмехается.

В холле приемного покоя нас встречает тот же интерн, что и в первый раз.

— О, да это же Евгений Михайлович. Что случилось? — восклицает интерн.

— Федя, не суетись. Простое сотрясение. С кем не бывает, — слабо улыбается Вихров.

— Авария на дороге, — отчитывается фельдшер скорой. — Пострадавший ударился головой о боковое стекло, потерял сознание. Жизненные показатели в норме. (3303c)

Я стою, пригвожденная к месту ощущением дежавю. Если опять привезут жену Вихрова и ее подругу, будет полный комплект для счастья.

И Ольга Вихрова появляется, как черт из коробочки. С шумом врывается в неотложку. Ее каблуки стучат по плиткам пола и отдаются звоном в моей голове. Она мечется, как шальная, видит группу врачей вокруг каталки и на всех порах несется к нам.

— Где? Где мой муж?