Глава 23

Я в ужасе пытаюсь вырваться их рук Вихрова и нервно оглядываюсь: вдруг Милаша услышала. В мои планы совершенно не входит знакомить ее со свалившемся на голову папашей. Я сама не могу прийти в себя. Представляю, какой шок переживет дочь и мама.

Дергаюсь изо всех сил и наконец освобождаюсь. Дыхание с шумом вырывается из груди, словно я боролась с великаном, а не слабым и больным человеком. Поправляю волосы, одергиваю футболку, кошусь на Милашу: она сидит за своим столом и сосредоточенно рисует.

Слава богу! Ничего не видела.

— Откуда ты взял эту чушь? — спрашиваю у Вихрова.

— Сложил дважды два.

— У тебя явно плохо с математикой! Головка не бобо?

Я начинаю заводиться. Вихров застал меня врасплох. Терпеть не могу неловкие ситуации, совершенно не умею выбираться из них с честью. А с этим человеком моя жизнь — сплошное недоразумение!

Пока я привожу себя в порядок, теряю бдительность, Вихров тут же пользуется этим и подстраивает новую ловушку. Он дергает меня на себя. От неожиданности падаю на колени перед диваном и оказываюсь в нескольких сантиметрах от его лица. От него сильно пахнет лекарствами, слабо парфюмом, и едва заметно кровью, пропитавшей повязку на голове.

Светлые глаза доктора темнеют. В зрачках я вижу свое отражение, и оно мне не нравится.

— Ты о какой головке говоришь? Обе сейчас бобо.

— Чт-о-о-о? Пошляк!

Чувствую, как заливаются краской щеки.

— Ну, что поделать? Ты на меня так влияешь.

— Пусти! — шиплю ему в ухо.

Но доктор, больной, больной, а вцепился в меня мертвой хваткой. Ну, не драться же с ним на глазах у дочери!

— А если не пущу?

— Ребенок смотрит! — нахожу выход. — Евгений Михайлович, хватит хулиганить в чужом доме!

— Скажи, Женя.

— Не скажу.

— Теперь ты капризничаешь.

— А ты не напрашивайся в друзья.

Пока мы шипим друг на друга, не замечаем, как Милаша подкрадывается к нам. Я опускаю глаза: дочка сидит у дивана и смотрит снизу на меня. В глазах светится любопытство. Невольно вспоминается старый детский фильм, где герой-мальчишка спрашивал у всех: «А что вы тут делаете?»

Я с силой вырываюсь из рук Вихрова.

— Мама, я тоже хочу поиграть.

— Сейчас пойдем мыться, потом спать.

— А поиграть? — в голосе дрожат слезы.

И правда, что я за мать! Вихров на меня влияет отрицательно. Второй раз в жизни я на мгновение забываю себя и мир вокруг.

— Я разрешу тебе перед сном посмотреть серию мультика «Три кота».

— На планшете?

— Да.

— Две серии, — заявляет дочь.

— Милана…

— Серия сколько по времени идет? — вмешивается Вихров.

— Пять минут примерно.

Отвечаю ему машинально и осекаюсь: зачем? Идиотка! Перестань общаться!

— Разреши ей посмотреть две.

— Да, мамочка! Дядя Женя, скажите ей!

Эти два человека с одинаковыми глазами смотрят на меня щенячьими взглядами, и я сдаюсь. Машу рукой, подхватываю Милашу на руки и иду в ванну. Пока дочка плещется, заглядываю в комнату. Вихров лежит, закрыв глаза. Я облегченно вздыхаю: слава богу! Утром непременно выгоню.

На цыпочках подкрадываюсь к нему: спит или нет? Только поворачиваюсь, как он хватает меня за руку.

— Дина, скажи правду, прошу?

— Какую правду? О чем ты?

— Милаша — моя дочь?

— Нет, моя. Зачем тебе нужен чужой ребенок? Твоя Ляльке родит тебе целую кучу ребятишек. Отстань от меня!

— Не родит, — говорит Вихров так тихо, что мне кажется, будто я ослышалась.

— Почему?

Спрашиваю и до боли прикусываю себе язык. Зачем этот вопрос? Ну, зачем? Какая мне разница, что творится в его семье? Я точно не хочу быть разлучницей.

И тут в голове мелькает страшное предположения. А вдруг его жена бесплодна, и поэтому доктор хочет отнять мою дочь?

Ни за что!

— Во-первых, Ольга не хочет детей…

Точно! Отберет Милашу. В голове мечется паника, в груди рвется крик. Не отдам! Надо выставить его за дверь и позвонить жене, пусть забирает.

— А во-вторых, — продолжает он, пристально сверля меня взглядом, — мы разводимся.

— Чт-о-о-о?

Такого ответа я не ожидала. Сюрприз за сюрпризом.

— Разводимся. Дина, у тебя туго со слухом?

— Нормально. Просто… неожиданное заявление.

— Ма-ма…

— Иди, тебя дочка зовет.

Я купаю Милашу, а в голове бьется только одна мысль: он разводится. Но если это так, тогда почему его скандальная женушка примчалась сегодня в больницу? Стоп! А она знает, что они разводятся? Мне кажется, эта девица не из тех людей, кто сдается без боя. Черт возьми! Что между ними произошло?

Милаша засыпает мгновенно, только опустив голову на подушку. Она так устала, что и мультики в качестве снотворного не понадобились. Я убрала все в ванной, проведала Вихрова — спит. Вид у него все равно больной.

Гашу свет и иду в кухню.

Как же узнать, что случилось в семье доктора? Можно ли доверять его словам? Нельзя дать разгореться крохотной искре надежды, неожиданно зародившейся в глубине сознания.

Идея! И как я раньше об этом не подумала?

Беру в руки телефон: надо позвонить Яне. Уже набираю номер и вдруг соображаю, что меня могут подслушать. Хватаю мусорный пакет и выхожу тихонько на лестничную клетку. Милаша обычно спит крепко, да и Вихров в квартире, справится, если что, с ребенком.

На скамейке у подъезда нетерпеливо жду, пока Яна ответит. Неужели они так рано ложатся спать? Хотя… у нее тоже ребенок, в это время не до разговоров. Хочу отключиться и тут слышу в ухе щелчок.

— Да? Динка, ты чего звонишь?

— Ты можешь разговаривать?

— Давай, пока Макс укладывает сына спать.

— Ой, прости, я не вовремя.

— Говори уже, раз позвонила. Ты чего из кафе сбежала?

— Неожиданно все это, вот и захотела прийти в себя, обдумать случившееся. Потому и звоню. Ты не знаешь, что произошло в семье Вихровых?

— Представления не имею, а что?

— А у мужа спросить можешь?

— Вряд ли он мне расскажет. Мужская солидарность… и все такое. Зачем тебе? Если объяснишь, тогда своего начну теребить.

— Ян, ты только никому, ладно?

— Погоди-погоди, это ты у нас Динь-Динь, а я чужие секреты не выдаю, — смеется она.

— Понимаешь, тут такое дело: Вихров сегодня попал в аварию.

— Как? Почему? Сильно пострадал? А ты откуда знаешь?

— Пострадал немного, есть сотрясение и ранка на лбу. Помощь оказали сразу. Только он в больнице не остался и домой к жене не пошел. Заявился ко мне и спит сейчас на диване.

— Ничего себе заява! Динка, ну, ты даешь! Женька же свою Ляльку обожает, пылинки с нее сдувает.

— Вот мне и непонятно, почему он притащился ко мне.

— Отправить к тебе Макса? Заберет его и увезет домой.

— Пусть спит. Я его утром сама выпровожу. Ты лучше узнай, что у него с женой случилось. Постарайся.

— Ладно. Ну, подруга, ты меня поразила в прямо сердце.

— Я сама потрясена. Жила, не тужила, и тут благополучная жизнь исчезла и превратилась в невообразимое нечто.

Домой поднимаюсь в полном смятении. У меня на диване спит мужчина, зато я, кажется, теперь не засну совсем.

Но усталость берет свое. После пережитых потрясений и горячего душа я мгновенно отключаюсь.

А утро встречает меня очередным шоком.

* * *

Я смотрю на Дину и Милашу, прислушиваюсь к их разговору, к звукам незнакомого дома, и чувствую, как тепло разливается по всему телу. Просто вытягиваюсь и позволяю себе наконец-то расслабиться. Так здорово почувствовать чью-то заботу!

В той комнате, где сейчас лежу я, мало мебели. Большой угловой диван, у окна — письменный стол, на котором стоит раскрытый ноутбук, на стене висит телевизор, в углу — — розовая пластиковая тумбочка с выдвижными ящиками, на которых изображены сцены из мультфильма «Русалочка» — наверняка там спрятаны игрушки Милаши. Вот, пожалуй, и все убранство.

А, нет, в дальнем углу расположены книжные стеллажи, и на каждой полке стоят фотографии в рамках.

Сажусь: надо все же двигаться к дому. Разведка боем оказалась успешной. Я теперь уже не сомневаюсь, что Милана — моя дочь, сожалею только о том, что узнал об этом так поздно.

Пытаюсь встать, но тело отказывается повиноваться, а голова кружится так сильно, что приходится снова лечь. Кажется, обезболивающая таблетка начинает действовать: могу размышлять здраво, но чертовски клонит в сон. Глаза закрываются сами, и я проваливаюсь в темноту.

Просыпаюсь оттого, что все тело болит из-за неудобного положения. Поворачиваюсь на другой бок, опять плохо. Спросонья не понимаю, почему лежу на узком диване в одежде.

Раздеваюсь и, дрожа от холода, пробираюсь в спальню.

— Лялька, подвинься.

— Эм…

Но я пристраиваюсь на край кровати, и жена откатывается в сторону. Прижимаю ее к себе, вдыхаю родной запах и отключаюсь: как хорошо быть дома!

Просыпаюсь оттого, что ужасно щекотно в носу. Я громко чихаю и приоткрываю сонные глаза: в комнате полумрак: рано, еще можно поспать. Поворачиваюсь набок и снова устраиваюсь поудобнее.

Теплое тело Ляльки крепко прижато к моему животу. В паху становится жарко: утренняя эрекция — привычное для меня дело. Рука сама ползет по стройному бедру и ныряет в трусики жены. Она вздрагивает и вытягивается, до моего слуха доносится тихий стон — сигнал, что можно продолжать.

Пальцы выполняют свою работу, тело Ляльки извивается под моими руками. Вот она ложится на спину, теперь вся ладонь устроилась на лобке, покрытом узкой полоской волос. Указательный палец то и дело ныряет в горячую лунку, а большой теребит горошину клитора.

Дрема уже покинула мое сознание, но открывать глаза не хочется: так приятно просто лежать в утреннем полумраке, вдыхать сексуальный аромат и доставлять удовольствие жене. Лялька еще погружена в сон, но вот-вот проснется. Обычно она сразу реагирует на ласку и раскрывается навстречу, но не сегодня.

Ладонь одной руки скользит по влажным волоскам, а другой я пытаюсь снять с себя плавки. Мой возбужденный товарищ рвется наружу.

Стоп! Рука замирает в воздухе. Откуда у Ляльки волоски? Она всегда делает депиляцию интимных мест.

Это открытие мгновенно выбрасывает в кровь порцию адреналина. Распахиваю глаза и холодею: рядом со мной лежит Дина. Она еще спит, но ее ресницы подрагивают, вот-вот очнется.

О боже! Я сошел с ума? Мой дружок скукоживается от ужаса, напряженные яички отдаются болью. Это какое-то наваждение. Резко убираю руку с лобка, но тело Дины тянется за лаской. Бедра приподнимаются, с губ опять срывается стон.

— Пожалуйста…

Но я в шоке, боюсь даже пошевелится и очень надеюсь, что она снова заснет и решит, что возбуждение ей привиделось.

Зря надеюсь.

Дина, потеряв источник наслаждения, медленно поднимает веки. Сонный взгляд скользит по потолку, стенам и фокусируется на мне. Я превращаюсь в гранит. Меня здесь нет. Просто лежит рядом с ней каменная статуя, случайно забежавшая на огонек.

— Ты что здесь делаешь? — еще ничего не соображая, спрашивает она. И тут в глазах вспыхивает понимание. — Сволочь! Извращенец! Вали отсюда.

Дина разворачивается и ногой сталкивает меня на пол. Грохот я вызываю солидный. От удара голова взрывается болью. Вскакиваю, лихорадочно оглядываюсь в поисках одежды, не нахожу ее и стаскиваю с кровати одеяло. Дина вскрикивает и тянет его на себя. Я запутываюсь в складках, теряю равновесие и падаю на кровать.

Наши губы невольно соприкасаются. В панике мы откидываемся друг от друга и оба сваливаемся с кровати по разные стороны.

— Убирайся! Что ты забыл в моей постели!

— Я случайно. Прости. Перепутал с женой.

— С кем? Совсем спятил?

— Да, вчера же попал в аварию. Дина, прости.

Я осторожно высовываю голову и смотрю поверх кровати. Чувствую себя бойцом на задании, который из вырытого окопа проверяет, где находится враг. И тут ловлю краем глаза движение у двери. Поворачиваю голову и ныряю вниз. Милаша стоит в проходе и с любопытством наблюдает за нами.

— Идиот! Мало тебе досталось! — не успокаивается Дина. Она сидит спиной к входу, поэтому еще не видит дочь.

— Тише! — шиплю ей. — Молчи!

— Я в своем доме. Как хочу, так и разговариваю!

— Там ребенок.

— Где? — Дина вжимает голову в плечи и оглядывается. Ее лицо принимает извиняющееся выражение. — Солнышко, ты уже проснулась?

— А вы во что играете? — как ни в чем ни бывало спрашивает малышка. — В прятки?

— Да-да.

— Я тоже хочу.

— Иди, прячься, — поддерживаю я девочку. — Я считаю. Раз, два, три…

— Нет! — Милаша топает ножкой. — Неправильно считаешь.

— А как? — я уже перетянул одеяло на себя и чувствую себя теперь уверенно. В конце концов, Дина у себя дома. Дочь привыкла видеть ее в разной одежде и без нее.

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать. А кто не спрятался, я не виновата. Понял?

— Ага.

— Считай!

Малышка убегает.

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать, — послушно повторяю я, краем глаза наблюдая за Диной.

Она уже подобралась к шкафу, вытащила какой-то старушечий халат и натянула его на себя. Никакого сравнения с Лялькой, которая носит только пеньюары из натурального шелка. Но, удивительное дело, Дина в простом ситце кажется мне сейчас намного привлекательнее жены в брендовом наряде.

— Ты что делаешь? — шипит на меня Дина.

— Ребенка развлекаю.

— Это мой ребенок. И квартира моя. Убирайся!

— Даже кофе не угостишь больного человека?

— В кровати ты был очень шустрым.

— Но ты и не возражала. Стонала только и просила еще, — чувствую, в голосе появляется насмешка. Неловкость исчезает. Сейчас мы ругаемся, как давно женатая пара. И это мне чертовски нравится.

— Я спала! Думала, мне снится эротический сон, — Дина уходит и возвращается с моими брюками и футболкой. Как хорошо, что у меня нет привычки спать голым! Точно бы не простила такую оплошность. — Одевайся!

— Прости. Я тоже случайно. Мне казалось, что я дома.

— Дядя Женя, ты чего молчишь? — голос Милаши звучит их кухни.

— Кто не спрятался, я не виноват. — быстро выхватываю из рук Дины брюки и натягиваю на себя. — Умыться хоть позволишь?

— Ванная там.

— А дочка?

— Это моя дочь! Не смей ее так называть!

— Ладно, ладно. Не волнуйся. Милаша, я иду искать.

— Не играй с моим ребенком!

Вот упрямая дьяволица!

Звонок в дверь раздается, как гром среди ясного неба.

Я застываю с поднятой ногой и смотрю на Дину. Ее лицо перекошено паникой.

— Ты ждешь гостей?

— Нет. Прячься.

— Куда?

— В шкаф.

Дина открывает дверцу и толкает меня в спину. Я повинуюсь. Следом летят футболка, носки и мокасины.