Глава 24

Пробуждение шокирует меня. Мало того, что Вихров, этот мерзавец, оказался в моей постели, так я еще и извивалась под его руками.

Кошмар! Не ожидала такого предательства от своего тела. Извиняло меня только то, что сознание крепко спало, а вот подсознание распоясалось окончательно. Неужели мне так нужен мужик? Эта мысль убивала. До сих пор я прекрасно без него обходилась.

А с Вихрова как с гуся вода. Словно так и надо: ввалился нежданным гостем в чужой дом, переполошил хозяев, еще и с дочкой общий язык нашел, в прятки, видите ли, они играют. Больше заняться нечем. Шел бы домой и ублажал женушку, ишь ты, как ручонки распустил!

Эти мысли бушуют в голове, в душе бурлит, как котел с кипящей водой, злость на себя, пока я торопливо ищу одежду. Хватаю первую попавшуюся тряпку в шкафу, но, когда поворачиваюсь к зеркалу, вздрагиваю от омерзения: на мне весит, как на вешалке, мамин старенький халат.

О боже! Что подумает Вихров? У него такая красавица жена! Я против нее — общипанная курица.

Невольно смотрю на него и… делаю открытие: ему, кажется, нравится. Ловлю на себе восхищенный взгляд и приосаниваюсь: я тоже вполне ничего, немного только потрепана жизнью.

Как же мне его теперь выгнать?

А он стоит, одетый в боксеры, и не торопится натягивать штаны. Как ни стараюсь смотреть в сторону, а нет-нет, да и скольжу взглядом по его фигуре. Стройный, подтянутый, кубиков на животе нет, но кому они нужны? Я глубоко убеждена, что занимаются строительством своего тела только нарциссы и эгоцентрики, которые в восторге от себя, любимого.

Звонок в дверь бьет по голове, как молот по наковальне.

Я испуганно выскакиваю в прихожую, смотрю в глазок и обмираю: за дверью стоят Яна и Максим. Черт! И зачем я им позвонила, идиотка! Могла бы задать свои вопросы утром, когда выпроводила бы Вихрова.

Может не дозвонятся и уйдут?

Жду с замершим сердцем. Они о чем-то спорят. Вижу только взмахи рук, и все.

Снова звонок. Кажется, не отвязаться от них. Придется открывать.

— Сейчас! — кричу им и несусь в спальню.

— Прячься, быстро!

— Зачем?

Он уже надел брюки, но его обнаженный торс будит желание прикоснуться еще больше. Хочется заскрипеть зубами от досады на себя, но некогда.

— Гости нежданные!

— Ек-макарек!

— Не ругайся! В доме ребенок!

Говорю, а сама толкаю доктора к шкафу и забрасываю его вещами.

В прихожей наконец выдыхаю, протягиваю руку к замку и вижу мужские кроссовки.

Новый шок. Спина уже вся мокрая от страха. Так недолго и инфаркт получить. Вот будет весело!

Забрасываю кроссовки в шкаф и бегу к двери. Звонок разрывается так, что Милаша выскакивает из своей прятки и испуганно смотрит на меня.

— Это воры?

— Что? — теряюсь я от вопроса и распахиваю дверь.

— Наконец-то! Ты чего так долго не открывала?

— Только проснулись.

— Миленький халатик, — говорит Яна, проходя в прихожую. — Тебе идет.

— Здравствуйте, — официально здоровается Максим. Он явно чувствует себя неловко.

И тут Яна видит дочку, которая прячется за мою спину.

— А это что за прелестная принцесса?

Милаша расплывается от удовольствия:

— Я Рапунцель. Видите, какие длинные волосы?

Дочка поворачивается и демонстрирует светлые пряди с завитками на концах.

— О, ты настоящая красавица. Вы так долго спите?

— Суббота, выходной, — отвечаю я.

— Мы играли в прятки, — говорит дочь.

— И кому верить? — смеется Яна и заглядывает в комнату. — А где? — Она показывает глазами на диван, на котором лежит подушка и смятый плед. — Выгнала?

— Ага, — а сама кошусь на шкаф и надеюсь, что у Вихрова хватит ума не показываться на глаза.

– Мама, дядя Женя обещал со мной в прятки поигр — а–а — а–ть, — отчаянный вопль Милаши заставляет нас растерянно переглянуться.

— А почему ты меня не ищешь? — вдруг раздается голос Вихрова?

— Дядя Женя, ты где?

Милаша бежит в спальню, мы идем следом.

— Ну, вы женщины, и даете! — качает головой Максим.

По нему видно, что он здорово растерян. Мысли так и гуляют по лицу, морщат лоб, сжимают плотно губы.

Я тоже чувствую неловкость: слишком быстро все завертелось, а главное, Вихров в моей квартире — это так правильно и естественно, словно он всегда здесь жил.

— Ура! Я тебя нашла!

Милаша восторженно отодвигает дверку шкафа-купе. Вихров сидит, поджав ноги, на старой подушке, и в его взгляде сквозит растерянность и извинение.

— Выбирайся уже! — приказываю я. — Все равно нас спалили.

— Не могу. Боюсь, вы меня бить будете.

— Ма — ма! Нельзя бить дядю Женю! — Милаша подбегает в нему и закрывает его спиной. В ее голосе звучат слезы.

— Ну, вот! Напугала ребенка! — говорит Максим и протягивает руку другу. — Давай, вылезай, супермен доморощенный, я привез лекарства. Голова, наверное, гудит, как котел.

— Да я ничего. Терпимо.

— Не капризничай, подставляй зад.

Максим водружает на стол аптечку, с которой пришел, добывает оттуда спирт, шприц и ампулу. Любопытная Милаша крутится рядом.

— Пойдем на кухню, — вздыхаю я и забираю дочь. — Мы еще не завтракали.

Ставлю в мультиварку кашу для ребенка, а Яна, пока мы умываемся, делает бутерброды. Я даю полотенце Вихрову и отправляю его в ванную. Милаша бросается ему помогать.

— Знаешь, вы хорошо смотритесь вместе. Как добропорядочная и любящая семья, — улыбается Яна.

— Ох! Мне сейчас не до шуток. Не знаю, как выбираться из этой ситуации. Как вспомню его жену с адвокатом, так мурашки бегут по спине. А еще хуже мамаша Ольги. Б-р-р-р!

— И где ты успела с ними столкнуться? — удивляется подруга.

Я рассказываю ей все, как на духу, словно мы все еще студентки и нет пяти лет расставания.

— Теперь ты меня понимаешь? Я даже представить боюсь, что будет, если она узнает о Милаше.

— Да, сложно. Вихров, конечно, говорит о разводе.

— Ты веришь в это?

— Не знаю. Я же была у них на свадьбе. Женька сходил с ума от любви. Не думаю, что так быстро сильные чувства могли пройти. Хотя…

— Договаривай, — я поворачиваюсь к Яне лицом и от нетерпения вытираю и вытираю одну и ту же вилку.

— Понимаешь, они очень быстро поженились, — шепчет Яна и косится на дверь. — И причиной брака, я думаю, был секс.

— Но Вихров уже взрослый мужчина. Неужели повелся на интим?

— А что? Знаешь, какие мужики впечатлительные! Молоденькая девочка запала на зрелого мужчину. Разве это не льстит? Да еще и раскрепощенная девица, почти без тормозов.

— Правда?

— Я сама видела. В прошлом году они вместе пришли к Максу на день рождения. До сих пор перед гостями стыдно.

— И что?

— Я их застала в ванной. Представляешь! В доме полно народа, а они уединились…

— Неужели.

— Ага! Еще и свет выключили. В полной темноте. Я дверь открыла и чуть в обморок не упала.

Рассказ Яны напоминает мне о собственном приключении в глухой подсобке. Чувствую, как щеки начинают гореть. Интересно, Вихрова всегда привлекали такие места, или он тоже вспоминал ту безумную страсть в темноте, вот и пытался повторить? Но разве о таком спросишь?

— Ужас какой!

— И за столом она вела себя так, словно они были в комнате одни, чуть ли не на колени к нему садилась.

— И он ей позволял?

— Гормон влюбленности в крови бушевал. Ничего Женька вокруг не видел.

— А сейчас что изменилось?

— Во-первых, прошло почти два года. Действие гормона здорово ослабло. Во-вторых, Ольга донимала Женьку приступами ревности. Я, конечно, не верила в то, что она ревнует по-настоящему. Так, больше игра на публику. Ну, и…

— Есть еще и третье?

— Недавно что-то случилось серьезное. Неделю назад Ольга ушла жить к матери, а Вихров заговорил о разводе. Я пытала-пытала мужа, но он так и не признался, что случилось в семье у Вихрова.

Да, об этом я знаю чуть больше, чем Яна, но все равно не понимаю, почему Вихров так резко изменил отношение к жене.

— Завтракать идите, — зову мужчин и Милашу, которая отлично развлекает гостей.

Вихров входит в кухню и застывает на пороге, не знает, куда сесть.

— Дядя Женя, иди сюда, — зовет его Милаша и тянет за собой.

Она сажает его на диван, а сама пристраивается рядом. Теперь еще больше заметно, как они похожи, словно скульптор лепил оба лица по одному образцу. Я вижу, как переглядываются Яна и Максим. без слов понятно, о чем они думают.

Мы едим молча, только Милаша болтает без остановки между порциями каши. Она рассказывает о садике, о подружках, о том, как ушла из группы, чтобы найти маму. Если бы не дочка, неловкость так бы и висела над столом.

Телефонный звонок разрывает напряженную атмосферу.

* * *

Мы дружно вздрагиваем. Я уже забыл, что, кроме нас, существует еще другой мир. В этой маленькой квартире было так тепло и уютно, что казалось, будто это мой дом.

Телефон трезвонит, не замолкая. И зачем я вообще его включил? Так было хорошо без него!

— Это мой, — говорю я и выбираюсь из-за стола.

Все смотрят на меня с любопытством, а Дина расстроенно. В ее фисташковых глазах плещется тревога и немой вопрос: «Кто там?».

Смотрю на экран: Лялька. Отвечать почему-то не хочется, но все равно выхожу в комнату и свайпаю по дисплею айфона.

— Слушаю.

— Вихров, как ты можешь? Меня выпроводил из больницы, а сам сбежал! Ты где? Отвечай немедленно!

— Я не дома.

— А где?

— Неважно. Оля, я сейчас приеду. Есть серьезный разговор. Ты у мамы?

Жена еще что-то кричит в трубку, но я ее уже не слушаю. В дверях кухни стоят друзья и смотрят на меня.

— Тебя подвезти? — спрашивает Максим.

Ему все понятно и без лишних слов.

— Да, если можно. Возникло срочное дело. Яна, ты с нами?

— Нет, погощу немного у Дины. Давно не виделись, поболтать хочется.

— Ты выглядишь не очень хорошо, — Максим толкает меня в бок и озабоченно сводит брови. — Может быть, сначала домой, переоденешься?

— Хорошо.

Я прощаюсь с Диной, но боюсь смотреть ей в глаза. Уходить не хочется. Столько еще недоговорили, недодумали!

— Дядя Женя, вы еще придете?

— Обязательно, — ловлю взглядом выражение лица Дины, но она словно закована в гранит: ни одна клеточка не дрогнет, ресничка не шелохнется. — Если мама позволит.

— Мамочка, ты пригласишь в гости дядю Женю.

— Посмотрим.

— Мамочка! — в голосе малышки звучат слезы. Я вижу, как она ловко манипулирует взрослыми, но мне это даже нравится: смышленая малышка. — Он обещал со мной в прятки поиграть.

— Хорошо, приглашу.

В машине мы какое-то время молчим, наконец Макс не выдерживает.

— Что делать собираешься?

— Разводиться.

— Ты понимаешь, в какую клоаку сейчас попадешь?

— Представляю.

— Может, передумаешь?

— Нет, Макс. Не могу. Как представлю, что сделала Ольга, так сразу прибить ее хочется.

— Может, хочешь поговорить об этом?

— Не могу. Стыдно.

— У вас же была такая любовь! Неужели вот так просто разведешься? Не хочешь попробовать простить?

Я молчу. Одно дело строить коварные планы в голове, и совсем другое, когда жена будет рядом. Даже сегодня утром я пришел к Дине, потому что представлял на ее месте Ляльку. Оправдывает меня только сила привычки и сонное сознание, не больше.

Мы заезжаем ко мне домой, я переодеваюсь, получаю еще один укол от Макса и еду к Ольге. В разобранном виде нельзя ехать на встречу с женой и ее мамой, нужно набраться мужества, но чем ближе дом Ираиды Вячеславовны, тем больше тает моя уверенность.

— С тобой сходить? — спрашивает Макс, заметив мое состояние.

— Нет. Не ребенок. Разберусь сам.

— Ну, смотри. Я подожду в соседнем кафе.

Не успеваю я нажать на кнопку звонка, как дверь широко распахивается. Теща стоит в прихожей, подбоченившись и приготовившись атаковать.

— Явился! И долго ты собираешься от жены скрываться? — сразу нападает она.

— Женечка, котик! — бросается мне на шею Ольга.

Ее стандартный поцелуй опять вызывает отвращение. Ничего не могу с собой поделать. Я отодвигаю жену, разуваюсь и прохожу в комнату.

— Давайте поговорим спокойно. Оля, свари мне кофе. Голова болит.

— И как ты умудряешься влезть в неприятности? — не успокаивается теща.

— Вы, о чем?

— Естественно, об аварии.

— А вы у дочери не спрашивали, почему так получилось?

— Вот только не надо валить с больной головы на здоровую! Олечка рядом с тобой в машине не сидела. Сам виноват.

— Зато голова была забита мыслями о ней, — огрызаюсь я, с тоской поглядывая на дверь.

Зачем я сюда пришел? С этими людьми нельзя договориться. Нужно было приготовить документы о разводе и передать их адвокату. Так делают цивилизованные люди. Детей у нас нет, могут развести даже без присутствия второго супруга.

— Ира, перестань уже нападать на парня, — в дверях кабинета неожиданно показывается тесть, а за его внушительной спиной маячит колобок-адвокат.

Я так редко его вижу, что сейчас теряюсь. Что же получается? Вся семейка в сборе и во всеоружии. Может, они хотят взять инициативу в свои руки? Что ж, флаг в руки. Возражать не буду. Думаю так, а у самого сердце сжимается от мысли, ч то мой брак оказался настоящим «браком». С самого начала и до конца сплошная нервотрепка, которую раньше перекрывали светлые моменты любви, но сейчас и их нет.

Из кухни выплывает Ольга и несет поднос с чашками кофе.

— Пройдемте ко мне в кабинет, — приглашает тесть.

Мы усаживаемся. Ольга пристраивается на диване и тянет меня за собой. Адвокат садится в кресло у письменного стола, а теща — на стул. Хозяин кабинета остается на своем месте. Серьезная картина.

Оля берет меня за руку и щекочет указательным пальцем ладонь.

— Я соскучилась, — опаляет шею горячее дыхание.

Я осторожно отстраняюсь. Пристальный взгляд тещи, кажется, прожжет меня насквозь.

— Евгений Михайлович, начинает адвокат. — Мы собрались здесь по очень важной причине. Сначала я хочу сказать вам большое спасибо за то, что помогли Олечке справиться с неприятной ситуацией.

— С тебя сняли обвинение? — я поворачиваюсь к жене.

— Нет, не сняли, но раз пострадавший забрал заявление, дело закрыли, — поясняет адвокат.

— Женечка, ты прости меня, котик! Твой птенчик больше никогда так не поступит, — сюсюкает Ольга.

Меня чуть не выворачивает наизнанку от тона ее голоса. И как я раньше не замечал инфантильность своей жены? Идиот! Даже нравилось, когда она вот так называла меня при друзьях.

— Это был мой долг как мужа, — отвечаю пафосно я.

— Да, но это не снимает с тебя ответственности! — восклицает теща. — Мы отдали тебе нашу дочь и надеялись, что она будет жить в счастье и ни в чем не нуждаться. Я даже не вмешивалась, позволила вам самим строить свою семью.

Черт! Так, она еще могла и вмешаться? А зря она это не сделала! Глядишь, мои шоры упали бы с глаз еще раньше.

— Простите, а чем вы недовольны? Я не пью, не гуляю. Исправно работаю, на хорошем счету у начальства.

— Да, что там твоя работа? Копеечная! Олечке совсем другой образ жизни нужен.

— Простите, но другой профессии у меня нет. И Ольга знала, за кого выходила замуж. Мало того, она сама меня выбрала.

— Мама, прекрати! Я не хочу тебя слушать. Женечка, поедем домой. Я устала от всех разбирательств. Даю слово, больше никогда, ни за что… Я и с Кариной дружить перестану. А хочешь, ребеночка тебе рожу? Ты же о сыне мечтаешь!

— Оля, как ты можешь? Что у тебя за плебейские желания? Тебе двадцать лет. Рано еще с пеленками возиться. Он, — теща резко выставила на меня палец — знал, на ком женился. Пусть ждет, пока ты созреешь.

— Ма-ма! Оставь нас в покое. Женя, пойдем!

Ольга дергает меня за руку, и я поднимаюсь. Мне и правда в этом доме делать больше нечего. Нужно признать, что мой брак развалился, не выдержав первого испытания. Мы с Ольгой так и не успели стать настоящей семьей. Отношения держались на страсти и постели, а как эта сторона жизни разрушилась, так все очарование пропало.

— Погодите, погодите! — вскакивает адвокат. — Мы же собрались по другому поводу. Ираида Вячеславовна, вы забыли?

— И правда, Ира, не торопись! — поддержал его тесть, который молча курил и забывал стряхивать пепел. Он так и висел колбаской на кончике сигареты.

— Евгений Михайлович, Ираида Вячеславовна соглашается сохранить ваш союз, но при условии, что вы подпишете брачный контракт.

— Что подписать? — от шока я не сразу нахожу слова.

— Контракт. Нормальная практика среди современной молодежи. Ираида Вячеславовна хочет создать максимально здоровые условия для вашей семьи, но вы должны выполнить несколько… пунктов договора.

— Какие условия? — мой голос дрожит от едва сдерживаемого гнева.

— Здоровые, — теряется адвокат.

— Получается, наша жизнь с Олей была больна?

— А что ты хочешь? — теща всплескивает руками. — Я отдала дочь за нищего докторишку, у которого нет ни нормального жилья, ни приличной зарплаты.

— Ма-ма! Я была счастлива!

— Это ты называешь счастьем? Да, с этим человеком у тебя и запросы стали ниже плинтуса!

— Ира, помолчи! Евгений, не торопитесь. Мы сейчас все горячимся. Давайте сделаем перерыв.

— Хорошо, — я встаю и направляюсь к двери. — Встретимся в другой раз.

— А контракт?

— Потом. Все потом!

Я кидаюсь к двери, вылетаю в комнату, оттуда — в прихожую и на лестничную клетку. Бежать! Бежать подальше от этого дома и этой семьи.