Глава 25

Слова адвоката с трудом доходят до моего сознания. Я вдруг мгновенно глупею и не понимаю, почему был настолько слеп, что не разглядел, кто передо мной.

— Какие условия? — мой голос дрожит от едва сдерживаемого гнева.

— Здоровые, — теряется адвокат.

— Получается, наша жизнь с Олей была больна?

— Конечно! — теща всплескивает руками. — Разве это нормально, что моя дочка вечно сидит дома в ожидании занятого мужа.

— Но, простите, я работаю, чтобы Ольга ни в чем не нуждалась, — говорю сквозь зубы, но мой неуверенный лепет не доходит до ушей этой женщины.

— Ты называешь свою однушку достатком и прекрасными условиями для молодой семьи?

— У меня нет волшебной палочки! Постепенно все будет. И Ольга могла бы вернуться в университет, я не заставляю ее сидеть дома и варить мне борщи! Она, кстати, и не умеет это делать!

— Я хорошо запекаю мясо по-французски, — возражает Ольга и придвигается ближе к маме.

Женская солидарность, увы, объединяет этих женщин, и теперь я вижу, насколько они похожи. В голове рождается картина: через двадцать лет я так же, как и отец жены, буду прятаться за работой от семейного деспота, также смотреть виновато на своего будущего зятя, если, конечно, у меня когда-нибудь появится ребенок в этом браке.

Не хочу! Это желание вдруг проснулось в уголке сознания и мгновенно заполнило всю больную голову!

Не хочу и не буду!

Решение пришло сразу, и сворачивать с намеченного пути я не собираюсь.

— А что ты хочешь? — теща по-прежнему не успокаивается. — Я отдала дочь за нищего докторишку, у которого нет ни нормального жилья, ни приличной зарплаты.

— Ма-ма! Я была счастлива!

— Это ты называешь счастьем? С этим человеком у тебя и запросы стали ниже плинтуса!

— Ира, помолчи! Евгений, не торопитесь. Мы сейчас все горячимся. Давайте сделаем перерыв.

— Хорошо, — я встаю и направляюсь к двери. — Встретимся в другой раз.

— А контракт?

— Потом. Все потом!

Я кидаюсь к двери, вылетаю в комнату, оттуда — в прихожую и на лестничную клетку. Бежать! Бежать подальше от этого дома и этой семьи.

— Ма-ма! Па-па! Задержите его! Он больше не вернется! — кричит Ольга, но двери лифта закрываются и заглушают звук.

Я выскакиваю на крыльцо и нервно оглядываюсь: Макс сигнализирует мне фарами, показывая, где стоит машина.

— Быстрее, вперед!

— Ты словно от пожара убегаешь, — усмехается друг, сворачивая на Садовое кольцо. — Куда едем, домой?

— Нет, в ЗАГС.

— Зачем?

— Подавать на развод.

— Ты спятил?

— Наоборот, выздоровел.

— Не руби с горяча.

Максим свернул в переулок и припарковался у небольшого сквера.

— Хочешь поговорить? Я не в настроении.

— Выходи!

Он выбирается из машины первым, легко спускается по ступенькам лестницы и садится на скамейку. Приходится следовать за ним, хотя я и не в настроении сейчас изливать душу.

— Что ты хочешь у меня узнать?

— Почему ты принял такое решение? Пока не объяснишь, не тронусь с места.

— Я вызову такси.

— Женя, не глупи. У тебя сотрясение мозга. Нужно немного прийти в себя, потом уже принимать судьбоносные решения. Ты же так любил Ольгу.

— Любил, пока в наши отношения не вмешивалась теща. Ты не представляешь, это не женщина, а исчадие ада. И Лялька, кажется, копия мамы.

— Ну, от рябинки не родятся апельсинки, так моя бабушка говорила. Можно было сразу предположить подобное развитие событий.

— Слава богу! Я наконец-то прозрел.

— И что? Подашь ты на развод, и что дальше?

— Они не будут меня держать. Я же докторишка, испортивший жизнь их дочери, — вспоминая слова Ираиды Вячеславовны, вздрагиваю от омерзения.

— А о чувствах Ольги ты подумал??

— Ольги?

Вопрос Максима ставит меня в тупик. И правда, почему я не думаю об Ольге? Да, она оступилась, выпила лишнего, но я сам отпустил ее в клуб и позволил тратить неограниченно деньги. Получается, должен нести ответственность наравне. В том, что она хватанула экстази, жена не виновата, это происки ее подружки. Стоп! А зачем Карине понадобилось напоить Ольгу? Чтобы поиграть в рулетку? Или причина в другом?

Я вытаскиваю телефон, который отчаянно вибрирует в кармане. На экране любимое еще недавно лицо жены.

— Отвечать не будешь? — спрашивает Макс.

Я свайпаю по экрану и, не слушая плач жены, звенящий в ухе, задаю волнующий меня вопрос:

— Оля, дай мне номер телефона Карины.

Всхлипывания прекращаются. Жена явно озадачена. Наконец она вздыхает:

— Женька, как ты можешь бросить меня на съедение маме? Ты ушел, и она пилит меня, как ржавая пила.

— То есть, я служил буфером между тобой и мамой? — чувствую, как гнев, немного притихший, опять поднимает голову.

— Я не это хотела сказать. Не цепляйся к словам. Женька, я тебя люблю. Можно, я вернусь домой. Не могу больше торчать в этой квартире.

— Нет! — мой ответ звучит резко и непреклонно. Макс косится на меня и неодобрительно качает головой. — Пришли мне номер в смс.

— Женька…

— Оля, пришли мне номер Карины. Потом поговорим!

— Что ты хочешь у нее спросить? — в голосе жены слышится страх.

Вот это новость! Чего она боится? Что я узнаю о рулетке? Так, я уже в курсе. Нет, конечно, мне никто еще не сказал конкретно, как было дело, но сложить дважды два несложно. Ольга — избалованная девушка, но не дура. Должна понимать, что я уже догадался. Тогда откуда такой ужас?

О боже! Догадка молнией пролетает в голове и бьет прямо в сердце. Выстрел. Финальный выстрел достался моей жене, а значит… она может забеременеть от этого мерзавца Эдика.

Теперь понятно, откуда такое рвение завести ребенка.

«Стоп! Стоп! — приказываю себе. — Не накручивай. Лялька пила противозачаточные таблетки. Со мной она была абсолютна уверена в их надежности».

Вытираю внезапно вспотевший лоб, задеваю рану и морщусь: боль физическая пронзает голову и на мгновение перекрывает боль душевную.

— Жека, телефон! — окликает меня Максим.

Я смотрю на айфон, готовый все еще держу в руках, слышу плач жены.

— Просто поговорю. Не волнуйся.

Отключаюсь и бросаю взгляд на Макса. Тот явно озадачен.

— Вихров, что с тобой? Не понимаю. Или есть причина, о которой ты не говоришь?

— Есть. Прости. Не могу. Сначала разберусь во всем.

Смс тренькает в руках, я сразу звоню Карине.

— Д-а-а-а, — слышится протяжный голос. — Кредит мне не нужен, льготы тоже.

— Карина, не бросай трубку! Это Вихров.

— Опаньки! Какие люди и без охраны! — в голосе звучат издевательские нотки. — И что ты хочешь? Чтобы я помирила тебя с женой?

— Нет. Скажи мне правду, зачем ты кинула в стакан Ольги таблетку экстази?

Тишина в айфоне длится несколько секунд. Карина явно прикидывает, стоит мне говорить правду или нет. Наконец она хихикает и выдает:

— Ну, вышло так по приколу, и что?

— То есть ты хотела развлечься?

— Ну, да. Мы с Эдиком. Не могли же мы оставить Ольгу страдать, на нас глядя, — новый смешок звучит уже громче. — Сам же сказал жене, отдохни хорошенько.

Я скриплю от злости зубами. С трудом подавляю желание швырнуть телефон в кусты. И эта на меня пытается стрелки перевести, сделать без вины виноватым. В их круге все бабы такие гадюки? Или это мне такое окружение досталось?

Но себя пересиливаю и выдавливаю сквозь сведенные спазмом челюсти:

— На что глядеть?

— Не твое собачье дело. И вообще, товарищ доктор, давно пора понять, что Ольга тебе не пара. Оставь ее в покое. Пусть живет своей жизнью.

— Но я ее не держу! Инициатива всегда принадлежит ей.

— Вот в том и дело! Не мужик ты! Интеллигенция, вшивая! Все какие-то нежности, цветочки, поцелуйчики.

— А разве это плохо? — я с трудом подавляю желание отключиться.

— Ольге нужна властная мужская рука, чтобы от одного взгляда по струнке ходила. А еще хороший трах нужен. Такой, чтобы в ушах от страсти звенело, и мозги отключались.

— Значит, Эдик такой мужик? — мой голос дрожит, но надеюсь, Карина не заметит изменение тона.

Я запихиваю бушующие эмоции в глубину души и ступаю на очень скользкую дорогу. Одно неправильное слово, и она перестанет откровенничать.

— Ну, в нем наглости побольше. Он знает, как телок удовлетворить по полной программе.

Смешок.

— С помощью наркотиков?

— И это тоже помогает. Расслабиться. Особенно в первый раз. Пока молодые, почему бы не развлечься? Никто на игле не сидит, так нервишки щекочем, эмоции новые вызываем, и все.

— Получается, рулетка и без кайфа хорошо идет?

Говорю и замираю. Кажется, даже сердце стучать перестает, тоже в ожидании ответа.

— Ты знаешь о рулетке?

— Да.

— Ну, Ольга и дура! Язык за зубами не держится совсем! А ты тогда совсем телок, раз даже такое жене прощаешь.

Так, поддается потихоньку. Я осторожно меняю руку и прижимаю айфон к другому уху. Макс глазами спрашивает меня: «Что там?». Я отрицательно качаю головой: «Не мешай!»

— И все же, что там с рулеткой?

— Рулетка — это адреналин.

Карина уже откровенно издевается.

— Нет, я понимаю, весело, классно, кайфово, но не понимаю, в чем адреналин, — гну свою линию.

Мне надо, чтобы она прямым текстом сказала, что они делали в клубе. Не хочу, чтобы остались сомнения и сожаления о скоропалительном разводе.

— Спроси у жены подробности. Глядишь, это тебя заведет похлеще экстази. О, а если еще будут последствия…, — Карина уже хохочет в голос, — вот посмеемся!

Я вскакиваю и размахиваюсь. Горячий телефон летит в кусты и глухо падает где-то.

— Жека, ты чего? — Максим несется за айфоном, подбирает его и прикладывает к уху. — Все, гудки. Ты можешь сказать, с кем разговаривал? На тебе сейчас лица нет.

Я хочу ответить, но из сведенного горла не доносится ни звука. Кусты, деревья, дорожки и маленький фонтан начинают плясать по кругу. Ищу рукой спинку скамейки, но промахиваюсь. Максим подхватывает меня и сажает на место.

Какое-то время мы сидим молча. Я прихожу в себя от услышанного, а друг молчит, понимая, что мне нужно время, чтобы все рассказать.

— Макс, — наконец выдавливаю из себя первые слова. — Отвези меня в загс. Хочу написать заявление на развод.

— Хорошо, я вижу, что отговорить тебя не получится, серьезно настроен, но тебе бы лучше сейчас полежать немного. Хочешь заработать осложнение? Плюнь ты на эту семейку! Подумай о себе.

— Ты не знаешь… ты ничего не знаешь…

— Естественно, если ты все держишь в себе.

— О таком стыдно говорить, но…

Слова полились из меня потоком. Я выложил другу как на духу все сомнения, страдания, правильные и неправильные решения, которые и привели к такому исходу. О рулетке рассказывал с закрытыми глазами: стыдно было.

Макс не перебивал, только крякал иногда, да вытирал платком лоб: жарко ему вдруг стало.

— Теперь понимаю, почему ты такой заведенный, — наконец говорит он. — Сразу все навалилось: предательство жены, встреча с давней приятельницей, у которой от тебя ребенок. Есть от чего сойти с ума.

— Вот именно. Но прощать жену не стану. Я даже представить теперь не могу, как буду ее целовать. Я видел эту рулетку в порноролике. Мерзко.

— Жуть, согласен. И все же… давай немного погодим с заявлением. Я советую тебе не заниматься разводом самому. Найми адвоката, пусть он ходит на встречи и согласования. Так ты избежишь лишних контактов.

— Где я буду искать адвоката?

— У меня есть знакомый. Сейчас я тебя отвезу домой, сделаю укол, ты поспишь. Телефон выключи, чтобы не донимали.

Мы договорились встретиться на следующий день, но не получилось: я свалился с температурой и пролежал в постели три дня. Макс и Яна навещали меня вечерами и рассказывали о Дине и Милаше.

С каждым мгновением я все больше думал о них. Пару раз даже хотел позвонить, но не решился. Что я Дине скажу?

— Будь моей любовницей?

Или нет!

— Давай жить вместе.

— С какого перепугу? — спросит она меня и будет абсолютно права.

Но вскоре проблемы с Ольгой стали отходить на второй план.

С адвокатом, шустрым молодым человеком, который представился, как Святослав Раевский, мы нашли общий язык. Парень оказался настоящим профессионалом, понимал меня с полуслова. Документы о разводе он составил быстро и отнес их Семену Гавриловичу.

Я вышел на работу, но постоянно вздрагивал от каждого телефонного звонка и ждал появления разгневанной тещи. Однако все было тихо, и я расслабился.

А зря!

Неделя пролетела незаметно. С Диной мы виделись редко. Она старалась держаться в стороне. Я ее понимал: лишние слухи ни ей, ни мне были сейчас не нужны.

Наконец наступил день выписки ее мамы. Послеоперационный период был гладким, сердце билось ровно, швы заживали. Людмила Геннадиевна уверенно шла на поправку.

Я вхожу к ней в палату на последний обход и сталкиваюсь взглядом с Диной. В тесном пространстве избежать контакта невозможно, приходится делать каменное лицо и разговаривать официально.

— Людмила Геннадиевна, вы можете собираться домой, — говорю я после осмотра и смотрю на Дину, она виновато отводит взгляд: нам еще неловко рядом. — Дина, зайдите в ординаторскую за выпиской.

— Хорошо. Мамочка, подожди меня в коридоре.

— Евгений Михайлович, спасибо вам большое за все. Я уже думала, что больше никогда не увижу дочь и внучку, — на глазах матери показываются слезы.

— Я же вам говорил, что вы проживете еще много-много лет.

Разворачиваюсь и выхожу из палаты, а сам чувствую: еще немного и задохнусь от напряжения, которое, кажется, впитало в себя весь кислород. Дина идет за мной, потом догоняет и шагает рядом.

— Спасибо большое, — говорит тихо она.

Я, не отвечая, открываю дверь в ординаторскую — пусто. В это время все врачи на операциях и на обходах. Пересекаю ее и подхожу к входу в комнату отдыха. Дина несмело останавливается у моего стола.

— Иди сюда.

— Зачем? Я хочу выписку.

— Сейчас ее получишь. Зайди на минутку.

— Не пойду.

— Вот упрямая девчонка!

Я шагаю к ней, хватаю за руку и рывком дергаю на себя. Она теряет равновесие, и мы буквально вваливаемся в комнату отдыха и падаем на первую кровать. Дина явно растеряна. Она даже не пытается вырваться, лежит подо мной, как мышка, а сердце ее колотится в унисон с моим.

— Что мы будем делать с нашей реакцией на близость?

— У нас нет реакции.

— Разве? А кто дрожит от волнения?

— Тебе кажется.

Ее голос звучит все тише, дыхание все прерывистее. Да и я начинаю заводиться. Чувствую, как жар охватывает пах, поднимается выше и опаляет губы. Их словно сводит судорогой от дикого желания поцеловать ее рот.

— Евгений Михайлович, вы здесь? — раздается голос постовой медсестры. — Вас спрашивают.

Я прижимаю палец к губам Дины и встаю.

— Да, я сейчас выйду. Пусть подождут.

— Хорошо.

Подаю Дине руку, она ее игнорирует и легко вскакивает на ноги. Ее глаза блестят в полумраке. Ситуация очень напоминает приключение на свадьбе. Я выглядываю из комнаты отдыха — никого.

— Дорога свободна.

— Если еще раз поставишь меня в неловкое положение…, — шипит Дина, приглаживая волосы.

— Ладно, не волнуйся, улыбаюсь я.

Проверка удалась на славу. Мы по-прежнему испытываем друг к другу притяжение. Значит, не все потеряно. Вот только разведусь и…

— Возьми выписку.

Я протягиваю Дине лист бумаги, и в этот момент дверь резко распахивается и ударяется о косяк.

— Девушка, сюда нельзя! — кричит медсестра.

— Мне можно! — заявляет Ольга и поворачивается к нам.