ГЛАВА 12. Месть подается холодной
Эллина с тоской вглядывалась в темноту. Близилась полночь, а муж так и не появился.
Одинокая свеча освещала спальню, отбрасывая длинные тени.
Будущий ребенок не изменил соэра, стоило ставить канделябр на подоконник, если свет привлекал лишь мотыльков?
Гоэта зябко повела плечами и поправила сползшую шаль.
Беременна. Супруг так ждал малыша и толком не поздравил.
Скупая радость не в счет. Фактически Брагоньер принял прибавление в семействе как должное. Сейчас по обыкновению пропадал на работе, а Эллина ждала, маялась. Ей хотелось ласки, внимания, а еще расспросить о Малисе. Гоэта не видела его после утреннего визита в Совере.
В дверь постучали.
Вздрогнув, Эллина дрогнувшим голосом отозвалась: — Открыто!
Вряд ли муж. Брагоньер не станет стучаться, войдет тихо, глянет, спит ли, и уйдет.
Треклятые правила этикета! Жене нужен муж, а не холодная постель. Пусть на пикнике соэр обещал общую кровать, он не уточнил, что ночи посвятит бессмертной возлюбленной —Следственному управлению Сатии.
Вошла заспанная служанка и протянула два конверта.
— Велели передать.
Эллина кивнула и отпустила девушку. Вскрывать письма при посторонних она не собиралась.
Штамп Следственного управления. Значит, от мужа.
Гоэта уселась в кресло и взломала печать.
Почерк чужой. Неужели соэр не нашел свободной минутки для супруги?
Гоэта вздохнула и вчиталась в скупые строки.
Ну да, извиняется, задерживается, она и так поняла.
Женщина отложила письмо и взялась за второе. Оно оказалось занятнее. Написанное на дешевой серой бумаге, послание начиналось со слов: «После прочтения сожги».
Эллина узнала почерк — Малис.
Сердце дрогнуло.
Неужели случилась беда? Прежде некромант не писал ей писем, только во время истории с государственным переворотом. Но не мог же Брагоньер нарушить слово и причинить вред бывшему сопернику?
Эллина жадно глотала строчку за строчкой и хмурилась.
Нет, соэр не виноват, но точно убьет Малиса, если схватит. О чем он только думал!
«Линка, не одна живая душа больше не знает, — писал некромант. — Решил, нехорошо исчезнуть, не объяснившись.
Мужу не говори, завтра он придет в бешенство. Сама знаешь, за поступки нужно платить, вот и я вдоволь отплачу нашему общему знакомому. Он планировал убить меня — я прикончу его. Как, не скажу, у тебя нервы слабые, но верь, никакой черный маг больше жизнь не испоганит.
Завтра на меня объявит охоту вся Сатийская область, поэтому прощаюсь теперь. Приспичит, найдешь. Долг соэру я выплатил, пусть не суется. Здоровья тебе и ребенку. Надеюсь, пойдет в мать».
Подписи не стояло, но она и не требовалась.
Эллина несколько раз перечитала письмо, а после, как и просили, сожгла.
Сон не шел. Теперь гоэта тревожилась за давнего друга.
Пока жена терзалась от беспокойства, Брагоньер устроился в допросной с блокнотом. Он распорядился поставить стул в тени, предоставив Нойсу вести допрос. В конце концов, следователи на то и существуют, чтобы работать, а не получать жалование за труды других.
На табурете сидел лакей, уличенный в сговоре с преступником. Выглядел он неважно: спал с лица, побледнел.
А ведь его всего лишь обыскали и провели по тюремному коридору.
Брагоньер кивнул — можете начинать.
Нойс встрепенулся, прокашлялся и зачитал арестованному права. Тот выслушал молча, а потом, высоко подняв голову, осведомился, в чем конкретно его обвиняют.
— В сообщничестве, — следователь покосился на соэра в поисках одобрения. — Вы в курсе, виконт ли Трувель убит. Что можете сказать по данному поводу?
— Ничего, — бледность бледностью, а слуга собирался стоять до конца.
— Улики против вас, — напирал Нойс. — Зачем покрывать убийцу? Неужели хотите вместо него примерить мешок?
— Вот еще! — фыркнул лакей. — Невиновных не топят.
— Зато прекрасно вешают, — подал голос Брагоньер. — Под барабанный бой при стечении народа. Согласись, жизнь дороже золотого. На тебя показал некромант, иных доказательств не нужно. Сейчас приведут женщину, — соэр сделал эффектную паузу, — она подтвердит, именно ты передал виконту наркотик. Как думаешь, станет ли убитый горем граф разбираться, кто убил его сына?
Слуга задумался. Этого Королевский прокурор и добивался.
— Вы блефуете, — мотнул головой арестованный.
— Хорошо, — Брагоньер не стал спорить и распорядился: —Пусть приведут госпожу Эмму Донарт. Полагаю, опознание пройдет быстро, и мы сможем наконец-то пойти спать.
Разумеется, все, кроме тебя, — кивок на лакея. — Одиночных камер не осталось, посидишь с ворами.
Подчеркнутая холодность и уверенный тон Королевского прокурора мало-помалу подтачивали обвиняемого. Он занервничал, все чаще косился на дверь, а при виде потрепанной тюремной жизнью Птички и вовсе сломался.
Видимо, лакею недостаточно заплатили, чтобы он превратился в стойкого оловянного солдатика.
Облаченная в бесформенную тюремную робу, позвякивая ручными браслетами, Эмма вошла в допросную. Казалось, вместе с ней здесь поселилось отчаянье. Брагоньер приказал принести молодой женщине табурет и усадил против лакея.
Осталось совсем чуть-чуть, и имя убийцы сорвется с языка.
Люди боятся крови, их пугает одна мысль о боли. Эмма
Донарт — тому доказательство.
— Палач уже прибыл? — безразлично, словно справлялся о почте, поинтересовался Королевский прокурор.
Старший смены ответил утвердительно.
— Пусть готовится. Очная ставка долго не продлится.
Эмма вздрогнула и метнула испуганный взгляд на соэра.
Лицо его тонуло в тени — лучше бы надел маску!
— Пыточная не для вас, госпожа Донарт, — успокоил
Брагоньер. — Вы достаточно помогли следствию. — А вот господин упорствует, придется допросить с пристрастием.
Лакей сглотнул густую слюну. Хотелось крикнуть: «Не имеете права!», но, увы, Королевский прокурор имел, любой следователь тоже. Когда речь идет о смерти знатной особы, с жизнями представителей третьего сословия не считаются.
Нойс тем временем начал очную ставку. Он приказал зажечь больше света, чтобы Эмма хорошо рассмотрела арестованного, и полюбопытствовал, не видела ли она его прежде.
«Птичка» молчала, пристально вглядываясь в вытянутое лошадиное лицо, и кивнула.
— Он передал коробочку с наркотиком.
— И только? — встрял Брагоньер.
Ему не давала покоя визитка. Уж не передал ли ее лакей вместе с «Пыльцой счастья»?
— Да, — растерянно повторила Эмма. — Сказал, подарок от лорда.
— Какого лорда? — Помнится, прежде девушка никакого аристократа не упоминала.
— Не знаю, — Птичка испуганно втянула голову в плечи. —Ройс его знал и звал просто лордом. Он иногда делал подарки.
Кажется, они с Ройсом, то есть виконтом ли Трувелем, дружили.
— Хватит! — нервы лакея сдали. Он вскочил, солдатам пришлось силой усадить арестованного обратно на стул и скрутить веревками. — Я все расскажу!
«Вот оно!» — пронеслось в голове Брагоньера. Быстрее, нежели он полагал.
Эмму увели, а слуга сбивчиво поведал о событиях злополучного вечера.
— Господин соэр! — Брагоньер с трудом сдержал брезгливую гримасу: так жалок был лакей, порывавшийся съехать со стула и бухнуться на колени. Если бы не веревки, точно ползал бы в ногах. — Я все расскажу, только не надо мешка!
Малый оказался смышленым, определил, кто главный, молил
Королевского прокурора, а не Нойса. Следователь не протестовал, согласившись на роль писца. Он понимал, если на допросе присутствует Брагоньер, остальные заведомо на второстепенных ролях.
Лакей замолчал, по-собачьи заглядывая в глаза соэру. Вернее, туда, где они предположительно находились — Брагоньер предпочитал оставаться в тени.
— Продолжай, — сухо подтолкнул к откровениям
Королевский прокурор и напомнил: — Палачу тоже требуется сон, поторопись!
Брагоньер нарочито поднялся, якобы собравшись покинуть допросную, и услышал заветное имя: — Мне велел лорд Винсент.
— Лорд Винсент? — Соэр ничем не выдал удивления.
Черным магам титулов не давали, действительно ли господин Маснед аристократ, или слуга назвал так узника из вежливости? Представители третьего сословия частенько именуют богачей «благородными сеньорами».
— Ну да, — робко продолжил растерявший былую спесь лакей. — Подошел и попросил. Сказал, от давнего друга, мол, виконт знает. Пусть вспомнит некого Эйшена.
Опять Эйшен. Трижды произнесенное имя Второго префекта требовало серьезного разговора. Обвинить его не в чем, Брагоньер и не собирался, но вот оценить, что представляет сбой третье лицо Сатии, мог. В случае неудачи вычеркнет одного Эйшен из списка.
По требованию Нойса слуга описал лорда Винсента. Портрет в точности сошелся с внешностью черного мага.
— Привезите господина Вера, — распорядился Брагоньер, не заботясь о том, что за окном давно стемнело, и назвал адрес гостиницы. — Скажите, ему придется поработать.
Некромант обошел дом графини Сорейской и наверняка скажет, присутствовал ли на балу Винсент. После его слова проверит судебный маг, сверившись с энергетическими частицами задержанного.
— Увести! — соэр избавился от лакея. — В камеру предварительного заключения, до суда.
Неугомонная натура требовала продолжить расследование, но разум напомнил об Эллине. Она беременна, нужно ночевать вместе с женой, чтобы ребенок родился здоровым. Брагоньер слышал, женщинам в положении категорически нельзя нервничать.
Поспать хотя бы пару часов!
В итоге долг перед семьей перевесил, Королевский прокурор отложил дела до завтра.
***
В другой день Эллина бы порадовалась тому, что муж поздно встал, нащупала бы его руку, потерлась щекой, но теперь ее мир сосредоточился вокруг ванной комнаты. Гоэту выворачивало; руки дрожали от слабости. Она мечтала, чтобы жуткие утренние часы скорее закончились.
— С тобой все в порядке? — Ну вот, Эллина не дает супругу побриться.
Брагоньер приоткрыл дверь, но не спешил войти.
— Не смотри! — попросила между рвотными позывами гоэта.
Если он увидит ее такой, о супружеском долге можно забыть.
Какой мужчина захочет подобную женщину? Вот и соэр наверняка отправит в прежнюю спальню. Может, и правильно.
Оказалось, беременность совсем не красит, во всяком случае, Эллина так считала.
— Вот, выпей.
Соэр поставил на раковину стакан с прозрачной жидкостью и осторожно собрал волосы жены в «хвост».
— Что это? — Кажется, отпустило.
— Вода с лимонным соком. О еде не спрашиваю, — Эллина согнулась пополам при одном упоминании съестного, — но пить можешь. Специально для тебя отжали сок. Окно в столовой откроют, присядешь рядом в кресле.
— Противно? — Гоэта подняла на мужа помятое лицо.
— Нет, — Брагоньер приобнял за плечи и напоил снадобьем.
— Я следователь, если ты забыла, понятия «противно» для меня не существует, всякое приходилось видеть.
— То трупы, а тут… — женщина грустно улыбнулась и умылась.
Соэр забрал из ее рук стакан и подал полотенце.
— Ты беременна, тошнота — обычное дело. Заверяю, ты попрежнему красивая и станешь еще красивее, когда начнешь нормально питаться, — назидательно добавил Королевский прокурор. — Мне доложили, ты совсем не заботишься о себе и ребенке.
— Да не хочу я есть! — вздохнула Эллина.
Красивая, значит.
Улыбка озарила лицо.
Она-то боялась, сегодня тихонько прокралась в ванную, лишь бы муж не увидел, а ему все равно.
— Стану приезжать обедать, — пригрозил соэр и поправил сползший халатик супруги.
Рука на мгновенье задержалась на животе.
Улыбка Эллины стала шире. Она накрыла его ладонь своей и тихо спросила:
— Ты рад?
— Вполне. Так вот, — вернулся к прежней теме Брагоньер, не поддавшись на уловки, — я читал предписания врача. Ты от силы выполняешь половину. Дело почти раскрыто, уйдет в суд, и я тобой займусь. Еда, прогулки, мелкие развлечения.
— Ты? — Женщина удивленно округлила глаза.
— Забота о будущем сыне входит в мои обязанности, — соэр наклонился и поцеловал пальцы супруги. — Заодно перестанешь хандрить.
Хотелось бы!
Эллина пока гнала соблазнительные мысли о внимании мужа. Неужели он станет уделять ей больше времени? Тогда она точно станет счастливой. Еще бы любил малыша!
Брагоньер сдержанный, вряд ли станет гладить живот и беседовать с сыном. Однако в постели стал осторожнее. Вчера ведь они… Как хорошо, что Эллина дождалась, а соэр не разделял мнения о необходимости стоического терпения до родов.
Хм, а ведь не зря Брагоньер ее вчера приласкал, точно нашел преступника. Иначе откуда такие душевные порывы?
— По работе ничего не расскажешь? Как там убийца Женда, Малис? Я ведь тоже принимала участие в расследовании и обещала молчать.
Снадобье подействовало, Эллину больше не тошнило, и она устроилась на бортике ванной, наблюдая за утренним туалетом мужа. Тот даже брился педантично, тщательно — свойство натуры.
— Хорошо, скажу, — соэр потянулся за одеколоном. Сегодня он не торопился. Важные допросы проведены, результаты экспертиз положат на сукно. — Если коротко: троицу отправил на тот свет темный маг, тот самый беглец из Совера.
Он приторговывал наркотиками. Остались детали, но, полагаю, справимся за неделю. А после в Трию.
— Что?
Гоэта ушам своим не поверила. Сначала разглашение тайны следствия, теперь отпуск.
— Беременным полезен морской воздух. Раз тебе спокойнее со мной, поеду.
Решение далось непросто, но Королевский прокурор приучал себя думать о других. Хочешь наследника, чем-то жертвуй.
Эллина немолода, ей сложнее выносить ребенка, чем юной девице. Заодно решится проблема с леди ли Брагоньерстаршей. В первые месяцы соэр сам присмотрит за супругой, а потом ей придется принять помощь свекрови.
Эллина просияла, повисла у него на шее и расцеловала. Соэр сдержанно приложился к щеке жены и легонько оттолкнул.
Однако отделаться от окрыленной жены оказалось непросто.
Она, позабыв о дурноте, радостно щебетала, расписывая прелести курортной жизни для больной шеи супруга, помогла одеться и повязала шейный платок. Брагоньер не мешал. Из двух зол выбирают меньшее. Пусть лучше жена смахивает пылинки с сюртука, чем плачет и мучается от дурноты в ванной. Он надеялся, на волне воодушевления Эллина сможет поесть, и не ошибся.
Окно столовой распахнули настежь, и гоэта устроилась под ним в кресле. Она пила сок и жевала ягоды, пока Брагоньер подкреплялся перед рабочим днем. Пожалуй, сейчас Эллина была счастлива, именно о такой семейной жизни она мечтала.
Обещав вернуться обедать и велев не сидеть в четырех стенах
— «Но подальше от сомнительных личностей», — соэр уехал.
Королевский прокурор пребывал в отличном настроении.
Еще бы, лакей опознал Винсента! Тот сглупил, предстал перед слугой без иллюзии. Брагоньер пока не понимал почему, но объяснение найдется, возможно, уже сегодня. Служащие лаборатории клятвенно обещали сделать экспертизу кусочка визитной карточки из кармана убитого и найденных в диванной энергетических частиц к утру. Заодно прояснится, как Винсент попал на место преступления. Соэр предполагал личину и велел допросить солдат, чтобы выявить несоответствие. Кто-то да находился одновременно в двух местах.
Брагоньер намеревался с пристрастием взяться за черного мага. Тот упорно молчал, отрицал очевидное, но дыба и «сапожок» не такие языки развязывали.
Беспокоил Малис. Интуиция советовала не допускать его к арестованному, но, как ни крути, без помощи сомнительного приятеля Эллины не обойтись. Сегодня он сравнит «почерк»
Винсента с «почерком» человека, навесившего блок на душу виконта, поставит окончательную точку в участии господина
Маснеда в убийстве ли Трувеля.
После — призрак Элии Медиры. Соэр возлагал большие надежды на ее рассказ. При удачном стечении событий удастся закрыть дело. Помощница врача, несомненно, знала больше, нежели полагала. Опять же визитка, ее так и не нашли, а госпожа Медира прочитала имя.
Допрос назначили на сумерки, чтобы не пугать местных жителей.
Брагоньер немного нервничал. Слишком тих некромант, слишком спокоен.
Королевский прокурор проверил, черный маг прежде сотрудничал с властями: дважды. Первый — больше десяти лет назад, когда ловили крупную рыбку. Тогда совместно действовали чародеи по обе стороны закона, более того, темным платили. Собственно, во время охоты Эллина и познакомилась с… другом? Любовником? В отношениях этих двоих всего намешано, одно несомненно, Малис по-особенному относился к гоэте, пусть и не любил.
Второй раз тоже связан с Эллиной. Показательно: некромант на многое готов ради подруги. «Даже спасти от смерти инквизитора», — мелькнуло в голове.
Так или иначе, темные всегда рвутся на свободу, норовят сделать по-своему, нужно присмотреть.
Натянув поводья, Брагоньер спрыгнул на крыльцо и небрежно, не глядя, отдал поводья солдату, который по такому поводу покинул пост у дверей прокуратуры.
Стянув перчатки, соэр не спеша поднялся по ступеням и толкнул тяжелые створки.
Шаги гулким эхом отзывались в холле.
Тишина и почтительность — Брагоньер успел привыкнуть к тому, что при его появлении жизнь в прокуратуре замирала, а спины подчиненных сгибались в поклонах.
— Почта, новости, «Жизнь Сатии». — Он не смотрел, но знал, кто-то из клерков семенит рядом, на шаг позади.
Дагор, соэру нравилась власть, нравилось, что нужные вещи оказывались на столе по щелчку пальцев. Вот и теперь он войдет в приемную, а секретарь встретит ароматным кофе и подносом с конвертами. Хорошая девочка, исполнительная, Брагоньер выбирал сам. Не по красоте — по уму. Хотя и на мордочку недурна — рыжая.
Королевский прокурор появлялся на рабочем месте не каждый день, частенько пропадал в Следственном управлении — претили четыре стены, богато обставленный кабинет и бесконечный надзор вместо действия. А еще — приемные часы. Брагоньер ненавидел подобострастных просителей. Как он скучал по прежним, которые требовали, угрожали или подкидывали интересное дело. Тут же… Заранее понятно, либо со взяткой, либо с наушничеством. Секретарь с первого дня завела специальную коробку, куда выбрасывала бутылки выдержанного коньяка, изысканные курительные смеси и прочие вещи, которые пытались вручить Королевскому прокурору для скорейшего рассмотрения или, наоборот, закрытия дела.
Через полгода поток иссяк. Слухи о том, что власть не изменила принципов бывшего Главного следователя Сатии, облетели город. Аристократы и владельцы мануфактур скрежетали зубами, но смирились, зато правосудие стало честным.
Пятьдесят шесть ступенек, двадцать шагов.
Мысли вертелись вокруг лаборатории и тюрьмы. Брагоньер давно бы уехал туда, но должность накладывала обязательства, ему придется посидеть в кабинете пару часов.
— Доброе утро, благородный сеньор! — пропела секретарь, встречая начальника лучезарной улыбкой. — К вам двое на прием.
— Уже? — Соэр мельком глянул на часы. Действительно, десять. Сегодня он поздно. Непривычно вставать позже рассвета, но Эллина вчера оказалась требовательна, а Королевский прокурор старался выполнять желания беременной жены. Разумеется, если они в пределах разумного и не мешали работе. — Доброго утра, госпожа Вилье.
— Почта обычная, почта служебная, — секретарь оправдала ожидания.
В приемной пахло кофе — значит, Брагоньер вскоре насладиться любимым напитком. Ничего, посетители подождут. Он видел их — привстали, приветствуя.
Подчиненные.
Большой помпезный кабинет. Зачем такой одному человеку?
Соэр кинул перчатки на консольный стол и бегло осмотрелся. Вроде, ничего не трогали. Взгляд задержался на картине в массивной золоченной раме. Нужно сменить —Королевскому прокурору не нравилась полуобнаженная натура.
Подобному место в салонах и спальнях, а не в кабинете.
Неудивительно, что прежний прокурор попал в немилость.
Фривольные мысли приводят к халатности, да чем может увлечь прикрытая легкой тканью прелестница? Брагоньер не понимал мужчин, которые любовались живописью. Ну, грудь, ну, бедра, не о чем мечтать. Самого его вот уже четыре года волновала только Эллина — единственная женщина, чье тело заставляло дышать иначе. И то соэру не пришло бы в голову ее рисовать: живая лучше.
Для плоти — публичные дома, а картины… Картины лишнее.
Портрет Арлана ли Сомераша, который на законных основаниях вскоре примерит корону — после смерти пасынка он из соправителя жены превращался в полноправного монарха, — заставил нахмуриться.
Подумать только, некогда Брагоньер так им восхищался, стремился во всем походить! Время расставило все по своим местам. Не сотвори себе кумира. Однако, несмотря на совершенный государственный переворот и пытки, которые соэр перенес по приказу тогдашнего герцога Ланкийского, Королевский прокурор уважал его. Умный политик, не отнимешь. И женил на Эллине — монарх пожаловал ей личное дворянство и приказал Брагоньеру примерить кольцо.
Соэр пересек кабинет и отодвинул кресло. Отсюда, из-за огромного стола красного дерева, покрытого традиционным зеленым сукном, просматривался весь кабинет: и стулья у стены, и ряды книжных шкафов, и пара мягких кресел для важных посетителей, и бюро с яшмовым письменным прибором, и прочие свидетельства высокого статуса владельца.
Постучавшись, вошла госпожа Вилье. Не с пустыми руками — с кофе и корреспонденцией. Пока она клала щипцами сахар, Брагоньер успел перебрать конверты и выудил самые интересные, служебные. «Жизнь Сатии» отложил на потом, чтобы не портить с утра настроение.
— Через полчаса, — соэр обозначил время, когда готов выслушать подчиненных.
Секретарь унесла поднос и плотно прикрыла двойные двери.
Брагоньер начал с донесения экспертов.
Похоже, улыбка сегодня не сойдет с его лица.
Эксперты превратили обрывок визитной карточки в весомое доказательство. На ней сохранились потовые следы владельца, раз так, установить его — дело ближайшего будущего. Пока же соэр читал портрет аристократа, который любил плотную бумагу и позолоченную каемку. И чем дальше, тем больше понимал, что безо всякой магии назовет его имя.
Ройс ли Трувель разорвал визитную карточку Второго префекта Сатии лорда Эйшена Намира, графа Скерского. Он был среди приглашенных на злополучный вечер, Брагоньер с ним здоровался. Только вот префект будто бы его не узнал.
Странно. Либо лорд пристрастился к товарам собственной лаборатории, либо послал на прием другого. Винсента?
Брагоньер задумался, позабыв о кофе. Полупустая чашка остывала, а соэр в мельчайших деталях воскрешал в памяти светский раут у сестры, как двигался лорд Намир, с кем говорил.
Подумать только! Соэр заподозрил бы во Втором префекте наркоторговца и заказчика убийства в последнюю очередь.
Лорд производил приятное впечатление, в деньгах не нуждался. Значит, именно на него работал Винсент. Только почему не выдал? Темный не стал бы покрывать шантажиста.
Зато теперь загадок не осталось: и шифровка, и настойчивое требование арестовать Малиса, и страх властей Совера перед неведомым вельможей, и пропажа визитной карточки из сумочки госпожи Медиры. Порой не замечаешь очевидного, не в силах собрать головоломку из разрозненных кусков.
Аристократа столь изощренным способом убил бы только аристократ, чтобы скрыть собственное преступление.
Кто мог купить поместье и скрыть данные о его владельце?
Брагоньер проверял, оно оформлено на вымышленное лицо.
Только тот, кто ведал кадастром? Правильно, Второй префект.
Одна маленькая горничная, гревшая постель, — и все полетело в тартарары.
Цепочка выстроилась, но в ней пока не хватало звеньев, как и улик для ареста лорда Намира. Как прокурор, Брагоньер не подписал бы ордер. Второй префект — не то лицо, которое можно пригласить в Следственное управление и на месте выбить показания.
Итак, вопрос первый.
Резкий росчерк пера в блокноте.
Винсент Маснед и граф Скерский — связь?
Вопрос второй.
Как Винсент попал в Морскую диванную и где пропадал до этого? Слуги клялись, что не видели его, только тот лакей.
После маг испарился. Иллюзия, артефакт перемещения?
Пункт третий.
Почему виконт разорвал визитку, отчего его убили? Ссора?
Возможно. Люди в сердцах рвут и выбрасывают бумаги.
Далее проще, шли ответы.
Шифрованные письма тоже отправляют люди, если Второй префект составил такое, Брагоньер узнает. Как и получит подтверждение или опровержение предположений насчет визитки на месте убийства господина Женда от духа Элии Медиры.
Разумеется, Брагоньер не смог усидеть на месте. Велев изложить прошения в письменном виде, соэр умчался в Следственное управление.
Господин Ульман, заслышав знакомые быстрые шаги, мысленно попрощался с кабинетом и принялся тоскливо собирать бумаги. Он не понимал, отчего Брагоньеру не сидится в уютном кресле, а тянет к прежней головной боли.
— Вер уже явился? — вместо приветствия с порога бросил соэр.
Ему не терпелось покончить с Винсентом.
— Сейчас узнаю.
Нынешний Главный следователь вызвал секретаря и с облегчением перевел дух, когда Королевский прокурор ушел.
Оставалось надеяться, больше не вернется.
Лош Фосс тоже пал жертвой жизненной энергии человека, который годился ему в отцы. Брагоньер поручил ему повторный опрос слуг графини Сорейской и солдат, дежуривших возле трупа виконта. Помощнику следователя надлежало выяснить, кто входил и выходил из Морской диванной, как вел себя Второй префект. Гостями соэр планировал заняться сам: те не пустили бы Фосса на порог.
Малис мерил шагами внутренний двор Следственного управления. Случайно или нет, он выбрал для прогулок пятачок возле входа в лабораторию.
— Хотите помочь? — Брагоньер кивнул на ступеньки.
— Благодарю покорно! — некромант сделал шаг вперед и подозрительно глянул на ожидавший их экипаж.
— Не беспокойтесь, вас в камере не запрут, — разгадал причину его опасений Королевский прокурор. — Задача понятна?
— Более чем, — темный маг усмехнулся и первым забрался в черную карету.
Артефакт перемещения приятно оттягивал внутренний карман.
Сегодня все случится.
Малис старательно прятал ухмылку в уголках губ. Пусть Брагоньер и дальше думает, будто ему претит поездка в тюрьму. Соэр умен, иначе бы не выжил, если догадается, мигом подвесит на соседней дыбе, благо доказательства вины черных магов собирали после их поимки.
Некромант забился в угол.
Сколько скорби впитала потертая обивка? Он чувствовал негативную энергетику арестантской кареты и поневоле сжимал руки в кулаки.
— Знаете, господин Вер, — ворвался в сознание голос Брагоньера, — пожалуй, я вас отпущу.
Малис настороженно уставился на устроившегося напротив, словно король, а не простой баронет, Королевского прокурора.
Для полноты картины не хватало только трости.
— Хотите поймать на горячем? — Некромант не верил в доброту инквизитора. — Хороший темный маг — мертвый маг.
— Именно, — не стал спорить соэр и велел кучеру трогать.
— Но вас пока не поймали, а преступное намерение не есть действие. К тому же вы оказали помощь правосудию, я зачту ее за девятимесячное тюремное заключение.
— Эллина? — хмурясь, предположил Малис.
Брагоньер не ответил, заставив гадать, рассказала ли, вопреки просьбе, гоэта о намерениях друга. С Королевского прокурора стало бы организовать ловушку. С другой стороны, он мог пожалеть ради спокойствия супруги.
Фора в девять месяцев, чтобы ребенок родился здоровым, и добро пожаловать в пыточную, господин Вер. Нет, придется исчезнуть, после сегодняшнего соэр точно рассвирепеет.
До тюрьмы доехали в полном молчании.
При виде высоких стен без единого окна Малис испытал странные ощущения. Он не привык бояться, но одинокая виселица на тюремном дворе вызвала неприятные ощущения, комком беспокойства зашевелилась в животе.
— Нравится, господин Вер?
Малис заскрежетал зубами.
О да, это штучки инквизитора. Брагоньер недаром велел остановить экипаж так, чтобы пришлось пройти мимо орудия казни.
— Магов не вешают.
Если он рассчитывал запугать, то просчитался.
Соэр сделал вид, будто не понял намека, и сухо повторил суть работы.
— И, забыл предупредить, — самое главное Брагоньер припас на конец, когда они проходили через тройные окованные железом двери, — вам запрещено покидать город без моего письменного разрешения. Соответствующее постановление вам выдадут после допроса. А теперь я надеюсь на продуктивную работу. Так и быть, разрешаю немного попортить кровь господину Маснеду, но чтобы, — соэр повысил голос, — через два часа предоставили неоспоримое подтверждение вины.
Малис кивнул и подумал, как вовремя обзавелся артефактом.
Тюрьма города Сатии, второго по численности населения в королевстве, могла похвастаться богатой историей — кого тут только ни держали! — и хорошей магической защитой. В области до сих пор встречались темные и ведьмы, таким обычные стены не помеха.
Королевского прокурора и его сумрачного спутника сопровождал комендант.
На низком сводчатом потолке плясали языки пламени, шаги гулко отражались от грубо оштукатуренных камней.
Вниз, свернуть в коридор, миновать ряды одинаковых дверей с раздаточными окошечками и остановиться перед одиночной камерой.
Заслышав шаги, узники подняли шум. Кто-то стучал мисками по полу, требуя скорейшего освобождения, кто-то плакал, иные молили о снисхождении, другие — о скорейшем суде.
— Жалкие люди! — Брагоньер обернулся к Малису, напряженно прислушивавшемуся к тюремной какофонии. —Сколько помню, ведут себя одинаково.
— А вам бы понравилось сидеть тут?
Гнетущая атмосфера делала свое дело, некромант ощущал, как темная суть медленно, но верно берет вверх над светлой. С одной стороны, она дарует силы, с другой — отнимает контроль над разумом, а месть требует холодной головы.
— Дело не в пристрастиях, а сохранении достоинства.
Предупреждая следующий вопрос, господин Вер, — соэр прислушался к звону ключей, — мне не раз доводилось находиться при смерти и в стесненном положении.
Лязгнул засов, тюремщик разомкнул магический контур, и двое крепких солдат шагнули в пропахшую прелой соломой темноту.
Со времени последней встречи Винсент Маснед растерял весь лоск. Конвойные выволокли закованного по рукам и ногам мужчину в рваной арестантской робе. Лицо украшали кровоподтеки, один глаз заплыл. Он сильно прихрамывал на левую ногу, однако взгляд сохранил часть былого высокомерия.
Темного не так просто сломить.
— Пытали? — равнодушно констатировал Малис и втянул запах крови.
Как у всякого некроманта, она вызывала профессиональный интерес.
Винсент поднял голову и сплюнул под ноги.
— Инквизиторская шавка! — прошепелявил он.
— Выбью оставшиеся зубы, — пообещал Малис.
Ему стоило большого труда не претворить обещание в жизнь прямо сейчас, сдержало чувство самосохранения.
Арестованный темный нарочито смотрел сквозь коллегу по ремеслу. Волчий взгляд сверлил лицо Брагоньера.
— Жалею, очень жалею, господин соэр, что вы живы! — с чувством пробормотал Винсент.
— Только ваша вина, — отрезал Брагоньер. — Шанс имелся.
А теперь давайте попробуем снова, господин Маснед. Вас отведут в допросную, где я задам пару вопросов. Ответите честно и откровенно, вернетесь в камеру и поедите. Нет, —губы Королевского прокурора сложились в жесткую усмешку, — я свой шанс не упущу. Хотите или нет, вы скажете, только быстрой смерти не обещаю.
— Сами? — Винсент облизал пересохшие губы.
— Не стану отнимать хлеб у палача.
Однако темный нутром чуял, последний аккорд Королевский прокурор оставит за собой. Он узнал от солдат, прежде, в должности Главного следователя, Брагоньер не брезговал пыточными инструментами.
Инквизитор под стать подопечным.
Местная допросная отличалась большим аскетизмом, нежели аналогичная комната при тюрьме предварительного заключения. Арестанту полагался табурет, следователю — стул и стол. Вот и все, чернила, бумагу надлежало приносить самим.
Узкое окошко под потолком отбрасывало свет на столешницу.
Винсента толкнули к табурету, заставили сесть и надежно зафиксировали конечности, лишив возможности двигаться.
Солдаты безмолвными стражами замерли за спиной узника.
Малис притаился в тени, до поры выступая в качестве зрителя.
Брагоньер уселся за стол, неторопливо разложил проштампованные листы с водяными знаками. Он нарочито игнорировал темного мага, зная, как подобное нервирует.
Наконец, прозвучал первый вопрос: — Итак, господин Маснед, не желаете сделать признание?
Мне все известно, облегчите вашу участь.
— Знали бы, не спрашивали, — несмотря на плачевность положения, узник рассмеялся.
— Как хотите, — пожал плечами соэр и принялся загибать пальцы: — Тройное убийство, покушение на убийство, наркоторговля — по-моему, все основания для четвертования с последующим сожжением. Я предлагаю виселицу. Подумайте, господин Маснед, даже не мешок.
— Мне положен топор, — угрюмо возразил маг и, высоко подняв голову, смерил присутствующих высокомерным взглядом.
Вот и разговорился!
Брагоньер мысленно торжествовал. Он подал знак Малису: начинайте, а сам продолжил допрос.
— Значит, вы дворянин?
Только аристократам отрубали головы.
— Возможно, — уклончиво ответил арестованный.
Он не собирался раскрывать карты.
— Под чьей иллюзией вы проникли на прием графини
Сорейской? Графа Скерского?
В цель!
Брагоньер выбрал имя наугад, просто из-за странного поведения Второго префекта, и в который раз поблагодарил интуицию.
Винсент ничего не ответил, не сыпал проклятиями, только на мгновенье застыл. Мелочь, но соэр заметил.
— Он ваш хозяин или компаньон?
Маг упрямо молчал.
— Глупо, господин Маснед, — Брагоньер поднялся, — ваше тесное знакомство доказано, следствию известно, что некий лорд Эйшен, в чьем поместье вы прятались и кому помогали реализовывать «Пыльцу счастья», и лорд Эйшен Намир, граф Скерский — одно лицо.
— Катитесь в Бездну! — хрипло выругался маг и взвыл от боли.
Соэр метнул взгляд поверх его плеча и увидел Малиса. Он с каменной маской на лице застыл неподалеку от Винсента; пальцы едва заметно шевелились.
Вряд ли процедура установления сличения магии предполагала вздувшиеся вены на шее узника, поэтому Брагоньер поспешил остудить пыл некроманта: — Доказательства, господин Вер, а не убийство. «Конечно!» — мысленно сладко пропел Малис, но временно отстрочил наказание.
Пока Королевский прокурор пытался докопаться до истины, некромант не стоял без дела и мог поклясться, в Морской диванной хозяйничал именно Винсент Маснед. Так и быть, он вычленил фрагмент ауры мага, чтобы эксперты могли сравнить, но отдаст в самый последний момент, оставит прощальный подарок, так сказать.
Винсент в отличие от Брагоньера понял, Малис не успокоится, пока не убьет. Увы, узник находился в заведомо проигрышном положении. Внутри него шла напряженная борьба: признаться или умереть на полу допросной?
— Хорошо, раз вы упорствуете…
Соэр не собирался тратить время на пустые препирательства.
Дыба и «сапожок» — лучший стимулятор памяти.
Конвоиры тычком под ребра подняли Винсента и вытолкали в коридор. Он спиной ощущал присутствие Малиса, то, как постепенно сгущался воздух. До пыточной недалеко, но враг успеет раньше.
Кожу покалывало — верный признак формирующегося заклятия. Погрузившись в тепловой мир, Винсент увидел его —огромное чернильное пятно над головой. Слово-закрепитель, и оно обрушится смертью, выбьет кровь из тела, всю, до последней капли — недаром проклятие называли «Ненасытной вдовушкой».
Винсент резко остановился, едва не налетев на конвойного.
Пальцы бессильно сжались.
Увы, браслеты мешали добраться до дара.
Осознав: еще минута, и Винсент заговорит, нарушит планы, Малис обрушил на коридор тьму. Она беспрепятственно — о защите коридоров нижнего уровня не позаботились, потратившись на внешние стены, камеры и допросные —соскользнула с пальцев, стремясь накрыть жертву удушливым облаком.
Спасение пришло оттуда, откуда не ждали.
Живот Малиса пронзила острая боль, на миг перехватило дыхание, и он утратил контроль над чарами.
К месту нападения уже спешил дежурный маг, чтобы спасти
Винсента Маснеда, который таки испытал, пусть и ослабленное, действие «Ненасытной вдовушки».
— Вот, значит, как, господин Вер, — голос Брагоньера заморозил бы целое озеро. — Я предполагал нечто подобное.
Именно быстрая реакция Королевского прокурора сохранила следствию важного подозреваемого.
Малис осторожно выпрямился и сжал артефакт переноса. Он не собирался оправдываться.
Один, шаг, другой, и вот между ним и Брагоньером небольшое пустое пространство.
— Долг превыше всего, — Малис осклабился, увернулся от солдат и бросил под ноги светящийся сгусток. — Ваши доказательства, господин соэр. Прощайте!
Пальцы надавили на кристалл. Меч конвойного ткнулся в пустоту. На месте некроманта роились золотистые искорки.