ГЛАВА 13. Сводные братья

Брагоньер устроил разнос Следственному управлению, городской страже, тюремщикам — всем, до кого успел добраться. В который раз он прокручивал в голове последние события и жалел, что не помешал Малису. Догадывался ведь, успел помешать — и отпустил.

Эллина клялась, что ничего не знала и умоляла мужа пощадить некроманта.

— Ольер, — она хватала за руки, заглядывала в глаза, —уймись! Неужели не понимаешь, он не мог поступить иначе.

— Не понимаю! — Брагоньер вырвал руку и опрокинул бокал коньяку. Он давно не пил так много. — Зато сознаю, что приятель тебе важнее мужа.

— Ольер! — вспыхнула гоэта. — Как язык только повернулся. Кто ради тебя лазал по болотам, вытаскивал из петли?

— Но ты на его стороне, — припечатал соэр. — Сначала пыталась предупредить, теперь покрываешь.

Эллина застонала и уткнулась лбом в стену.

Как ему объяснить? Не скажешь ведь: я защищаю Малиса от тебя, для которого темные маги без исключения —покойники?

— Ольер, мне иногда очень тяжело, — призналась гоэта. —Ты не слышишь и не видишь. Если еще и не доверяешь…

— Не доверял бы, не женился, — возразил Брагоньер. —Пойми, я не боялся смерти, приказ регента ничего бы не значил, если бы я не счел возможным… Словом, мы уже обсуждали данную тему, — как обычно, Королевский прокурор ушел от разговора о чувствах. — Если помнишь, я не скрывал, что не могу произвести наследника от мещанки. Любовь тут ни при чем, — он повысил голос, предвидя бурные возражения. —Существуют неписанные правила.

— Понимаю, — кивнула Эллина, — я и не просила.

— А я не обещал вечное сожительство, — напомнил соэр. —Развод никто не отменял.

Порой жена невыносима. Вот и теперь повернула беседу в другое русло. Хотя кое-что прояснилось: Эллина действительно ничего не знала о планах Малиса.

Первым порывом стало найти некроманта. Затем Брагоньер остыл и, поразмыслив, отпустил его на четыре стороны. В конце концов, он помог следствию, опять-таки взял образец ауры Винсента, пусть живет. Это соэр и сообщил супруге, а после отбыл в Следственное управление. Ему не терпелось узнать, что смогли вычленить из собранного материала эксперты, а также повторно допросить Винсента. Что-то подсказывало, теперь черный маг окажется покладист. Порог смерти меняет людей, особенно сознание бренности бытия.

Одно дело — тюремные пытки, другое — месть коллеги по мастерству.

В лаборатории пахло паленым.

Брагоньер привычно шагал между столами, пробираясь к главному эксперту. Тот крутился возле микроскопа, менял линзы, силясь рассмотреть что-то на серебряной пластине.

— Добрый день, — соэр обозначил свое присутствие. — Есть новости?

Сотрудник кивнул и покрутил винт, настраивая прибор.

— Минуточку, господин соэр, присядьте.

Однако Брагоньер остался стоять. Не напрасно — не прошло и пяти минут, как эксперт прикрыл пластину льняной тканью и пригласил отойти к стульям для посетителей, чтобы не мешать другим сотрудникам.

— Материал идентичен, — слова музыкой звучали в ушах. —Чары, несомненно, принадлежат господину Маснеду. Он касался табакерки.

— Это точно? — Глаза Королевского прокурора загорелись.

— Ошибка исключена, господин соэр. Более того, означенный господин чуть видоизменил структуру наркотика.

Вот, — эксперт достал из кармана халата мятые листы и аккуратно расправил на столе, — взгляните. Справа стандартная форма «Пыльцы счастья», которую обнаружили у госпожи Донарт, а слева содержимое коробочки виконта.

Схожие образцы найдены в ноздрях покойного. Как видите, содержание наркотика повышено, степень очистки максимальная, а вот тут, — мужчина указал на точке в схеме, — посторонние вкрапления. Крохотные кристаллы, которые вызывают паралич дыхания.

— Магия? Яд?

Винсенту не отвертеться: граф хотел покарать убийцу сына и повесит хотя бы одного из убийц.

— Магия, — самодовольно улыбнулся эксперт. — Я же говорю: степень очистки превосходна, заметить подвох невозможно.

— Значит, виконт ли Трувель погиб не от передозировки?

— От комплекса причин. Одно скажу, господин Маснед сделал его смерть неотвратимой.

Брагоньер холодно улыбнулся. К нему постепенно возвращалось приподнятое настроение.

Соэр забрал результаты экспертизы и поднялся из подвала лаборатории на солнечный свет. Перед допросом Винсента он собирался заглянуть к Фоссу, узнать, не нарыл ли чего паренек.

Юный помощник следователя провел неплохую работу, о которой свидетельствовали круги под глазами и смачные зевки, которые он тайком сцеживал в кулак.

— Итак?

Брагоньер осмотрел скромный кабинет, больше напоминавший собачью конуру. Другого не нашлось: Лош Фосс пока проходил стажировку, а Нойса, при всей его нерасторопности, не уволили. Бардак!

Соэр никогда бы не довел собственный стол до такого жуткого состояния — кипы бумаг, книги, остатки еды на тарелке. Однако важен результат, если Фосс порадует, Королевский прокурор закроет глаза на беспорядок.

— Нашел, господин соэр, — юноша светился изнутри. —Опросил слуг, солдат и выяснил. Не хватало капрала.

— И куда же он делся? — Брагоньер решил пока не уточнять, о каком именно капрале шла речь.

— Вышел отлить, — ничуть не смутился Фосс. —Согласитесь, господин соэр, тяжело находиться одновременно в двух местах.

Королевский прокурор потребовал обосновать гипотезу.

Юность оправдала ожидания — свидетельские показания подтверждали, капрал раздвоился. Никто, впрочем, и не заметил бы, если бы не допрос. Так, сопоставляя факты, и выяснилось, что в Морскую диванную под видом капрала вошел Винсент.

Судебные маги потрудились, с помощью того же слепка ауры, взятого Малисом, восстановили присутствие мага в комнатах, частично проследили его путь. Энергетические частицы выцвели, практически растворились, но остатков хватило для обвинения. На вопрос, где прятался господин Маснед, у Брагоньера был заготовлен ответ. Оставалось проверить предположение, но соэр не спешил, собирался организовать графу Скерскому красочный визит в обитель правосудия.

Словом, Королевский прокурор вошел в кабинет нынешнего Главного следователя победителем.

— Надеюсь, вы не станете упорствовать, — обратился к соэр к дожидавшемуся ему Винсенту.

Черный маг выглядел на редкость плохо. Казалось, с его лица смыли все краски. Нападение отняло последние силы, превратило в куклу, которая, однако, сохранила упрямство и разум темного.

Брагоньер приказал оставить на узнике только магические браслеты и отпустил солдат. Он не боялся Винсента: беззубый волк не кусает.

— Побрезговали навестить в тюрьме? — голос господина Маснед шелестел подобно листве.

— Воды? — Брагоньер умел изображать радушного хозяина.

Звякнул графин, и в руки Винсента ткнулся прохладный стакан.

Выпил. Соэр знал, узника мучила жажда.

— Я рассчитывал на беседу, а не допрос, поэтому пригласил сюда. Воля ваша, но лучше сдать подельника, чем отвечать самому. Если угодно, я начну, а вы поправите.

Винсент молчал и буравил Королевского прокурора неприязненным взглядом.

— Отчего не дыба? — кашляя, поинтересовался он. — Вам ведь нравилось, господин соэр.

Пришло время Брагоньера проигнорировать вопрос. Да и не скажешь ведь: «Пришло время пряника».

— Итак, начнем, — соэр хрустнул пальцами и встал.

Отчего-то ему хотелось пройтись, упорядочить ход мыслей, нервируя узника.

Темный маг не двигался. Уронив голову на руки, он погрузился в состояние глубокой задумчивости.

— Вы проникли на прием графини Сорейской под видом

Второго префекта. Он сам отдал приглашение?

Винсент по-прежнему упорствовал, однако что-то в его лице изменилось, неуловимо, но в сторону победы правосудия.

Брагоньер заметил перемены и продолжал: — Мы встречались. Помните, господин Маснед? Обидный прокол, верно — не узнать Королевского прокурора.

— Прежде не доводилось сталкиваться, — выполз из раковины черный маг.

— Признаете? — Брагоньер крутнулся на каблуках и вернулся к столу.

— Глупо отпираться, — пожал плечами Винсент и снова закашлялся.

На ладони алели капли крови.

— Чистосердечное признание, и попадете в лазарет, —соблазнял соэр.

Тюрьма сломила темного, вместе с водой, стекавшей по стенам, вымыла часть былой уверенности. Пытки тоже сделали свое дело. Сначала Винсент держался, но «Трон» стал последней каплей, оставив по себе злую память в виде сломанных ребер, хромоты и начинающейся чахотки.

Покушение Малиса забрало жалкие остатки сил, и черный маг впервые задумался: не стоит ли продать душу сатийскому правосудию, чтобы хотя бы умереть достойно?

— Хорошо, ваши предложения, — придя в себя, Винсент начал торговаться.

Легкая улыбка тронула губы соэра.

Попался!

— По-моему, жизнь — достаточный стимул, — заметил Брагоньер.

— Долгая? — темный надеялся заключить выгодную сделку.

— Не мне решать, господин Маснед, а суду, — ловко ушел от ответа соэр.

Он не желал идти на поводу у преступника, но понимал, сказать правду — лишиться подробностей, которые знал только Винсент Маснед. Безусловно, эксперты и судебные маги способны на многие, но не могут проникнуть внутрь чужой черепной коробки.

— Тогда увы! — развел руками темный. — Сами знаете, —нагло заявил он, — иногда легче сжечь.

Брагоньер знал. Будучи инквизитором, он успел изучить повадки ведьм и магов вдоль и поперек, только вот и они страшились смерти.

— Господин Маснед, я могу уйти, позвать палача, и вы проклянете час, когда родились. Потом, — соэр играл не по правилам, но не видел иного выхода, — я напишу господину

Веру. Полагаю, — улыбка стала явной, хищной, — он с радостью завершит начатое.

Винсент понял намек.

С одной стороны, Королевский прокурор выдал фамилию врага, с другой, темный ничего не сможет противопоставить ему, валяясь на полу пыточной в кровавой луже.

— Хорошо, — неохотно сдался маг, — я согласен. Только не хочу сдохнуть после последнего слова.

— Не сдохнете, — пообещал Брагоньер и снова сел.

Зашелестели страницы блокнота, зашуршали листы с водяными знаками.

— Да, — Винсент с вызовом глянул на блюстителя закона, —я прошел в дом вашей сестры под иллюзией. Что, удивлены?

Ничего, Королевский прокурор выяснит, откуда Винсент Маснед осведомлен о родственных связях Брагоньеров.

— Граф Скерский настоял на визите, — черный маг без зазрения совести выгораживал себя и топил другого. — Я частенько решал его проблемы. Очередная не стала исключением.

— Которая?

— Виконт Ройс ли Трувель.

Ноздри Брагоньера уловили разлитый в воздухе запах крови.

Похоже, кому-то мало власти, захотелось еще и денег.

— В чем же провинился виконт? — вкрадчиво поинтересовался соэр.

— Шантажировал. Хотите послушать дальше, прикажите принести хороший ужин и бутылку вина.

Темный осознал свою нужность и диктовал условия, однако Брагоньер не спешил выполнять его требования. Если начать потакать арестантам, ничего хорошего не выйдет.

— Господин Маснед, — соэр оторвал взгляд от протокола допроса, — вы сознаете всю серьезность ситуации? Полагаю, нет. Тут не дом похитителей, а тюрьма. Упорствующие заключенные подвергаются пыткам. Заверяю, настоящих вы еще не видели.

Винсент облизал пересохшие губы и уточнил: — Признание любой ценой?

— Именно, — отчеканил Брагоньер. — Чистосердечное зачтется, как обещал, определю в лазарет, а принудительное…

Мне не особо нужно, чтобы вы дожили до суда.

Королевский прокурор лукавил, но черному магу не полагалось об этом знать. Пусть думает, будто у следствия достаточно улик.

Винсент помрачнел.

— Обещаете жизнь, скажу. Либо сразу ломайте кости.

— Вы не увидите свободы, — напомнил Брагоньер.

— Пускай! — угрюмо отмахнулся маг. — Зато не стану козлом отпущения. Не желаю отвечать за чужие преступления.

— Так давайте накажем виновника, господин Маснед, —соэр добавил в голос чуть елея. — Итак, чем виконт ли Трувель мешал Второму префекту, отчего он выбрал столь экстравагантный способ убийства?

— Так вы же знаете, — хрипло рассмеялся Винсент. У него вновь пошла ртом кровь. — Поняли, когда нагрянули в поместье. Всегда говорил брату: «Дурак, нельзя светить имя и дворянское происхождение!»

Несмотря на плачевное состояние здоровья, маг ощущал себя победителем. Он скалился во все оставшиеся зубы, наслаждаясь недоумением Королевского прокурора. Приятно переиграть такого волка.

— Брату? — медленно, свыкаясь с новыми, нереальными фактами, переспросил Брагоньер. — Вы дворянин?

— Полагали, будто шутил насчет топора? — переборов боль, Винсент расправил плечи. — Увы, господин соэр, я благородный по батюшке, более того, он перед смертью успел жениться. Граф мне самый настоящий сводный брат.

— Документы? — Соэр готов был разорвать в клочья подчиненных.

Они не стали выяснять подлинную личность Винсента

Маснеда, ограничились предоставленными им сведениями.

Однако силен темный — солгал во время пыток!

— В надежном месте. Или хотите взглянуть? Тогда поинтересуйтесь женами покойного графа Скерского.

— Мать — ведьма? — Королевский прокурор с трудом сдерживался, чтобы немедленно не отправить соответствующий запрос.

— Именно, — подтвердил Винсент. — Они случайно встретились. Любовь, господин соэр, не видит цвета дара.

Брагоньер не спорил, он на себе испытал силу чувств, когда даже профессиональный долг отступает на второй план перед страхом за любимую женщину.

— Допустим, — бесцветным голосом продолжил соэр, —лорд Намир — ваш свободный брат. Он знал о родстве?

— Безусловно. Мы росли вместе.

— И покрывал вас?

— Как я его, — пожал плечами Винсент. — Потом мне пришлось покинуть отчий дом. Сами понимаете, темному магу в Сатии плохо. Эйшен разыскал, предложил прибыльное дело.

Требовалось надавить на одного врача, а братец мягкотелый…

Словом, господин Женд быстро перестал трепыхаться и требовать большую часть прибыли.

— Наркотики?

— Естес-с-ственно! — прошипел темный. — Глупый вопрос, господин соэр. Эйшен искал желающих, я доставлял товар.

— Виконту тоже?

— Нет, — покачал головой Винсент, — Женд работал сам.

Он окучивал «Золотую лилию» и ее завсегдатаев. Словом, все шло хорошо, пока малец вдруг не взбрыкнул. Ему требовались деньги, и виконт не придумал ничего лучшего, чем попросить беспроцентную ссуду у Эйшена. Естественно, он не дал.

Поддатый юнец вспылил и брякнул: «Тогда всем расскажу, чем вы занимаетесь!» Откуда только узнал? Не иначе Эмма наплела. Она иногда заходила, приносила деньги, забирала товар. Дальше — хуже. Глупому бы проспаться, а не посылать письма с угрозами.

— И вы решили его убить, — подытожил Брагоньер. — Сами или с подачи брата?

— У нас совместное дело, я Эйшену не шавка, — обиженно надулся темный.

— То есть вы лишили виконта ли Трувеля жизни за пьяные угрозы?

Брагоньер и прежде недолюбливал высший свет, теперь и вовсе потерял к нему всяческое уважение. Если сыновья лучших граждан Сатии нюхают кокаин и насилуют девушек, а руководители города приторговывают «травкой», о каком почтении может идти речь?

Винсент расхохотался.

— Если бы за такое убивали, Сатия давно бы вымерла. Нет, господин соэр, Ройс собирался переговорить с градоначальником на следующее утро после приема. Не желал платить и думал решить проблему, потопив кредитора. Сам виноват, — жестко заключил маг. — Таких убивать несложно и ни чуточки не жалко.

Соэр промолчал. По его мнению, Второй префект и его сводный брат тоже зря коптили небо, равно как особы, подобные Эмме Донарт. Однако работа требовала держать мнение при себе. С точки зрения закона, как черного маг, надлежало убить только Винсента Маснеда.

— Итак, вы признаете, что намеренно причинили вред виконту Ройсу ли Трувелю по наущению графа Эйшена Скерского? — Перо замерло в начале строки.

— Признаю! — расплылся в беззубой хищной улыбке узник.

— Только маленькое уточнение: у Эйшена кишка тонка такое придумать. Он хотел решить проблему, я нашел способ.

Братец-то предлагал переговорить, — судя по тону, Винсент придерживался невысокого мнения об умственных способностях родственника.

Брагоньер нахмурился.

— Господин Маснед, еще раз внятно и четко: Второй префект города Сатия просил вас убить виконта?

— Нет, — магу нравилось нервировать Королевского прокурора — все какая-то отдушина после пыток. — Он просил решить проблему и отправил на прием графини.

— То есть убийство — ваша инициатива?

— Моя, — с гордостью признался Винсент. Он снова смотрел насмешливо, свысока. — Мертвец всегда лучше живого, а слушать Эйшена — погубить дело. Ну, пригрозил бы я, попугал, избил — гаденыш бы оправился и настучал. Нет, только убийство, господин соэр.

Королевский прокурор тщательно записал показания и потянулся к колокольчику.

Приговоренным к смерти иногда делают подарки, Винсент получит свой. Пусть и дальше полагает, будто Брагоньер позволит ему жить. Темный, вкусивший крови, опасен, такого лучше уничтожить.

Караульный отправился за обедом. Соэр разрешил плотно покормить узника, пусть в камере, зато не тюремной баландой.

— Продолжим? — он обернулся к Винсенту, с интересом прислушивавшемуся к указаниям. — Господин Женд?

— Братец — дурак, — темный аккуратно, медленно поменял положение тела и поморщился: раны отзывались тупой болью.

— Не сумел договориться. После визита вашей супруги врач запаниковал, собирался выйти из игры. Ну и вышел.

— Помощница господина Женда подняла визитку Второго префекта?

— Ну да. Выпала, когда врач его за грудки взял. Пришлось вмешаться. Сначала предупредил, потом наемника привел.

Винсент говорил ровно, спокойно, словно обсуждал разведение роз, а не смерть человека.

В ходе допроса выяснились детали смерти господина Женда.

Тот действительно убил ученика, нервничал, а после визита Эллины решил, будто все вскрылось. Разумеется, он поспешил ко Второму префекту, потребовал защиты, домик в деревне, чтобы скрыться от правосудия. Граф посмеялся над его истерикой и добавил: чужие проблемы его не волнуют, спасать врача он не собирается. В ответ господин Женд заявил, что больше не занимается наркотиками. Теперь пришло время братьев забить тревогу. Испуганный трус может многое разболтать. Они нанесли визит господину Женду ночью, после окончания приема. Лорд Намир знал о тайнике и журнале с именами клиентов. К несчастью для врача, он застал парочку на месте преступления. Завязалась драка, в ходе которой господин Жен потерял сознание. Братья проспорили до рассвета, и с утра Винсент объявился снова, уже не один — с убийцей.

— Девчушка сама себе приговор подписала, — речь шла об Элии Медире. — И нос сунула, и визитку подняла. Да и вспомнить могла. Я сначала не признал, а потом сложил два и два. Сами понимаете, пойди она в Следственное управление, быстро бы попался.

— Почему господин Вер? Личные счеты?

Маг мотнул головой.

— Случайность. Когда ездил по делам, почувствовал темного. Разумеется, глянул, кто залез на чужую территорию.

Пригодилось. Я не дурак, понимал, эксперты присутствие черного мага установят, вот и бросил кость.

— Где бумаги из кабинета господина Женда? Что в них?

— У брата спросите, я не заглядывал.

— Но именно вы встречались с господином Жендом?

— Я, — подтвердил Винсент и предупредил: — Явки не выдам.

Брагоньер сжал перо в пальцах.

Выходит, наркоторговцы сбывали товар не только через покойного врача и разовых покупателей. Слова господина Маснеда свидетельствовали о наличии минимум одного посредника. Ну да, учитывая размеры лаборатории, в год производили столько «Пыльцы счастья», что хватило бы на всю Сатию. Ничего, соэр выяснит, пусть не сейчас, но Винсент скажет.

Или оставить на откуп следователю? В конце концов, Королевского прокурора волновали убийства, а сеть наркоторговцев пусть раскроет тот же Лош Фосс. Государство платит служащим жалование не за безделье. Брагоньер —прокурор, его обязанность — спрашивать, а не делать.

— Что-то еще? — соэр пытливо глянул на узника.

Винсент покачал головой.

— В таком случае прошу, господин Маснед, — Королевский прокурор встал, уступая свое место. — Чистосердечное признание пишется собственноручно. Даю полчаса. Изложите все то, о чем мы говорили, в произвольной форме, поставьте внизу дату, подпись и добавьте короткую фразу: «Признание дано добровольно, без применения угроз и пыток». Под ней тоже нужно подписаться.

Черный маг хрипло рассмеялся.

Добровольно. Не иначе соэр издевался, по собственной воле ни один здравомыслящий человек не оговорит себя. Подобные бумаги составляются исключительно дрожащими после веревок руками, иногда и вовсе с чужой помощью.

— Час, господин соэр, — Винсент продемонстрировал пальцы. — При всем желании не могу.

Суставы вздулись, кожа местами слезла, но темный лукавил: он мог писать и колдовать. Прошли времена, когда магам в первую очередь ломали конечности, палачи знали, намного эффективнее вырвать язык, а то и свернуть шею. Чары в разуме, ментальная проработка важнее моторики.

— Хорошо, — согласился соэр и остановился напротив узника. Тот что-то замышлял, иначе бы не ударился в откровения. Может, отпустить, а после убить? Вроде, пообещал жизнь, а вот слово сдержать нельзя. Так бы совесть успокоилась — уничтожен при попытке к бегству. — Взамен еще немного правды, господин Маснед. Чью фамилию вы присвоили?

— Ничью, — темный чуть прищурился. Врал.

— Неправильный ответ, — качнул головой Брагоньер. —Вторая попытка. Ужин может осесть в желудке стражи, равно как и завтрак.

— Не поможет, — издевательски улыбнулся Винсент.

— А если найду мать? — Соэр умел находить болевые точки, вот и сейчас согнал самодовольство с лица арестанта. — Она живет в Сатийской области. Именно к ней вы ездили, когда набрели на следы господина Вера.

Черный маг напряженно молчал. Вены на шее вздулись, и Брагоньер благоразумно отступил, готовый в любой момент обездвижить подозреваемого. Он не желал рисковать, проверять, осталась ли в маге энергия после встречи с Малисом и кудесниками тюремных застенок.

Винсент взял себя в руки.

— Вы хороший инквизитор, — мысленно темный пожелал собеседнику смерти. — Может, еще что-то скажете?

— Охотно, — Брагоньер оперся о стол, не сводя взгляда с мага. Тот опасен, никаких послаблений. — Фамилии часто берут по названию местности. В области существует деревушка Масс. Продолжать?

Винсент заскрежетал зубами и пообещал: — Прокляну!

— Пробуйте, — угроза не произвела впечатление. — Вы не первый, господин Маснед, и не последний. Итак, ваша мать родом из Массы. Сильная и умная ведьма, раз передала дар и до сих пор не попалась. Покойный граф женился по принуждению, перед самой кончиной подписал бумаги.

Маг отвернулся. Он не желал обсуждать подобные вещи с Брагоньером. Хочет сжечь, пусть сжигает.

— Хорошо, — соэр на время замял данный вопрос, — где бумаги, о которых вы говорили? В брачном свидетельстве обычно значатся настоящие данные супругов.

— Обойдетесь! — огрызнулся Винсент. — Я напишу только то, о чем рассказал, ни строчки больше!

Брагоньер не стал давить. Он понимал, темный может замкнуться, взять слова обратно, тогда в суде придется доказывать вину братьев по собранным следствием уликам, а они, увы, могли подвести под топор только Винсента Маснеда.

Оставив узника одного, соэр вызвал дежурного следователя.

Он не собирался возиться с черным магом. Нужные сведения получены, пришел черед графа Скерского. С ним придется беседовать лично и прибегнуть к неэтичным способам ведения допроса. Обстоятельства не оставляли выбора: адвокат Второго префекта в пух и прах разнесет доводы следствия, если только лорд не признается сам. Для надежности сделает это при свидетелях и с полной магической проверкой. Она подтвердит отсутствие искусственного принуждения, а моральное… Кто докажет? Благо судья не назначит проверку памяти — чревато для подопытного, может стать сумасшедшим.

Брагоньер решил пригласить графа к себе: так он не заподозрит подвоха. По роду службы Второй префект иногда бывал у Королевского прокурора, отчитывался за освоение денег на нужды города, когда ревизия находила сомнительные расходы. Вот и теперь соэр обставил все таким образом, будто вел очередную проверку, благо сроки сходились и в префектуре действительно работали.

Анонимный запрос о разбазаривании казны лег на сукно.

Подчиненные постарались, сделали качественно. Тут и сухие факты, и мастерски измененный почерк.

Словом, Брагоньер подготовил приманку и направил лорду Намиру официальное приглашение. Разговор наметил на завтра: излишняя поспешность возбудила бы подозрения.

***

— Что происходит, баронет? — Лорд Эйшен Намир, граф Скерский энергичной походкой ворвался в кабинет Королевского прокурора.

Секретарь за его спиной развела руками. Мол, она не виновата, пыталась остановить.

— Все в порядке, — отпустил госпожу Вилье Брагоньер.

Несмотря на эффектное появление Второго префекта, он не собирался вставать и прерывать чтение. Соэр не ждал префекта сегодня, но догадывался, какая причина привела его в прокуратуру. Тем лучше, мышеловка захлопнется.

— Присаживайтесь, — Брагоньер указал на одно из глубоких кресел.

— Что — это — такое? — Граф впечатал в стол помятую бумагу.

Второй префект Сатии заступил в должность еще в бытность соэра Главным следователем и, видимо, продолжал относиться к нему, как к подчиненному. Однако Брагоньер и прежде не терпел подобного обхождения, теперь и вовсе стоял выше графа Скерского, несмотря на скромный титул.

— Вы ошиблись кабинетом, лорд Эйшен, — Королевский прокурор говорил спокойно, по-прежнему скользя взглядом по строкам, — иных объяснений не вижу.

— Объяснений чему? — опешил посетитель и растерял часть былого пыла.

— Вашему поведению, разумеется. Сядьте, граф, — тон не предполагал возражений, хотя соэр не поднимал голоса, — я закончу и уделю время вашей проблеме. Затем, в свою очередь, вам придется объясниться по одному вопросу. Госпожа Вилье выписала приглашение на завтра, но, раз так совпало, поговорим сегодня.

Растерянный префект плюхнулся в кресло. Оно жалобно скрипнуло под весом тучного лысоватого графа, напоминавшего мясника.

Бумага сиротливо осталась лежать на столе. Брагоньер не разворачивал ее, по характерной «шапке» понял: постановление на обыск. Значит, родственные чувства взыграли, а люди Сольмана оказали последнюю услугу —нашли «гнездо» Винсента Маснеда. Следственное управление не управилось бы за день: ушлый темный маг жил по подложным документам.

Дом в Сатии в респектабельном районе. По иронии судьбы до жилища покойного господина Женда всего два перекрестка.

Винсент купил двухэтажный особнячок пару лет назад и наслаждался мирной жизнью с любовницей и… матерью.

Последняя, почуяв неладное, сбежала, буквально растворилась в ночи, а вот девицу задержали. Никакого отношения к магии и наркотикам она не имела, служила Винсенту постоянным источником самоконтроля. Как известно, регулярная близость устраняла перекос энергии и сберегала чужие жизни.

— Итак? — Разыгрывая неведение, Королевский прокурор убрал папку в стол.

Сплетя руки под подбородком, он выжидающе уставился на префекта.

— Вы арестовали господина Винсента Маснеда, по подложному обвинению подвергли пыткам, теперь врываетесь в дома честных граждан… — К графу Скерскому вернулся прежний напор, он даже раскраснелся от натуги.

Непросто пришлось темному магу! Сам он сухопарый, как все люди, которых кормят ноги, а тут пришлось изображать тучного родственника. Иллюзия иллюзией, а походку трудно менять.

— Я лично? — приподнял брови Брагоньер и откинулся на спинку кресла. — Занятно, очень занятно!

— Ваши люди, — поправился префект и вновь пошел в наступление: — Я требую разобраться и наказать виновных.

Брагоньер молчал, нервируя посетителя отстраненным равнодушным взглядом. Складывалось впечатление, будто Королевскому прокурору плевать на графа Скерского.

Обманчиво мягкое, нейтральное:

— Я не ослышался? Требуете? — И жесткое, как удар хлыста: — Требовать имею право только я, как личный слуга его величества. Или вы ставите себя выше монарха? Полагаю, на коронации станет одним аристократом меньше.

Префект сглотнул, запоздало осознав, что сболтнул. Он не стал усугублять ситуацию путаными извинениями и продолжил попытки освободить Винсента, однако запнулся, услышав:

— Ваш брат виновен и понесет заслуженное наказания. А теперь, — бесцветные глаза Королевского прокурора на миг ожили, — вы ответите на мои вопросы. Предупреждаю, вас не выпустят без моего разрешения.

— Очередная проверка! — скривился граф и расслабился.

Что ж, он сделал все возможное, пусть Винсент болтается в петле. Префект и мысли не допускал, что брат попался по делу о наркотиках: Брагоньер постарался, сведения не просочились в «Жизнь Сатии».

— Баронет, давайте договоримся полюбовно. Знаю, вспылил, родная кровь, как-никак, но…

— Полюбовно шею от топора не спасают, — нанес удар Брагоньер. — А взяток я не беру, даже душами, граф.

В кабинете на пару минут воцарилось молчание.

Сердце префекта гулко билось в груди, пальцы то сжимались, то разжимались.

Страх, соэр чувствовал его и понимал, следует продолжать в том же духе. Признаний иных добиваешься хитростью, людей, подобных префекту, нужно пугать. Граф — трус, сдастся под напором противника. Не деньгами и титулом, жизнью человек дорожит больше всего.

— Потрудитесь объясниться, — взяв себя в руки, нахмурился лорд Намир. — Неудачная шутка!

— Отнюдь. Ваш брат дал признательные показания. Осталось определить, вы или он убивали господина Женда.

— Чушь! — Бледный префект вскочил, с шумом отодвинув кресло. — Вы плодите фантазии, баронет. До встречи!

Он развернулся, но не успел сделать и пары шагов, как вслед полетело властное:

— Стоять!

Брагоньер в свою очередь поднялся и оперся ладонями о стол.

Пожалуй, надлежит поблагодарить регента: он подарил соэру власть, которой ему так сильно не хватало. Теперь не приходилось бороться со ставившими палки в колеса аристократами, Королевский прокурор мог приструнить их одним словом.

— Напоминаю, — уже спокойно продолжил Брагоньер, — вы не покинете здание без моего разрешения. Попробуете сбежать, в тюрьму поедете под вооруженной охраной.

— Вы… Вы!.. — Граф не находил слов, чтобы выразить свое возмущение. — Вы забываетесь, благородный сеньор!

— Отнюдь, — качнул головой соэр и вытащил из-под рубашки инквизиторское кольцо. — Именем ее королевского величества Алисии и светлейшего регента, будущего монарха

Тордехеша, властью высшего судебного лица Сатии вы задерживаетесь до выяснения обстоятельств. В соответствии с пунктом восемь третьей главы пятого тома уложения законов в отношении вас будут применены любые виды воздействия с целью установления истины.

Словно зачарованный, граф смотрел на перстень. На лице, одно за другим, попеременно сменились возмущение, растерянность и страх.

Обилие мебели в кабинете Королевского прокурора пришлось кстати — ноги не держали Второго префекта.

Промокнув лоб платком, он тихо поинтересовался: — Какие именно виды воздействия?

— Допрос, очная ставка, допрос с пристрастием, пытки, —загибая пальцы, перечислил Брагоньер.

Пташка попалась, оставалось захлопнуть силок.

— Я дворянин, — напомнил лорд Намир.

— А ваш брат — некромант. Да и тройное убийство —достаточное основание для суровых мер. Безусловно, если вы признаетесь, получите сухую одиночную камеру, но если станете упорствовать, придется заставить вас говорить.

— Голословные обвинения! — мотнул головой граф. — У вас нет доказательств. Какие убийства? Если брат что-то натворил, я отвечать не намерен.

Крепка, крепка родственная любовь, до первой угрозы.

— Вы даже не спросите, кого убили? — Брагоньер откровенно наслаждался ситуацией.

До боли знакомо. Преступник заговорил, хотя ему не огласили суть обвинений. Все так спешат выгородить себя, нервничают — и попадаются. Стоит следователю понять: он не ошибся в выводах, как подозреваемого пускают в оборот и добиваются чистосердечного признания. Вот и тут Второй префект сам подставил шею палачу.

— Зачем? — фыркнул граф. К нему постепенно возвращалось самообладание. — В любом случае навет.

— Хорошо, — мнимо согласился соэр, — прямых улик действительно нет, а вы наймете хорошего защитника. Но как быть с кровником, милорд? Я не сумею вас защитить, никакие телохранители тоже. Некромант легко отправит на тот свет целый город, лишь бы добраться до нужного человека.

Королевский прокурор приврал самую малость. Он понятия не имел, перенесет ли Малис «трепетные чувства» с Винсента на его брата.

Козырь — доказательства наркоторговли — Брагоньер приберег. Тут Второму префекту не отпереться, состязание в суде прокурор выиграет.

— К…к…какой некромант? — запинаясь, проблеял граф Скерский.

Кровь вновь отлила от лица, превратив его в восковую маску.

— Ваш брат, господин Винсент Маснед, подставил темного, и тот поклялся отомстить всему роду Намиров. Словом, выбирайте, граф, — подвел черту соэр. — Упрямство закончится плачевно. Сначала пыточная, потом освобождение под залог — и алтарь некроманта. Или честный рассказ обо всем и защита государства. Лучше целые пальцы и годы тюремного заключения, чем груда костей в канаве.

— Вы блефуете! — префект держался из последних сил.

— Спросите брата. Некромант хитростью пробрался в тюрьму и пытался его убить. Если бы не своевременное вмешательство магов… — Брагоньер выразительно замолчал.

Граф Скерский застонал и растер пальцами виски.

— Хорошо, — сдавленно произнес он; Королевский прокурор праздновал победу, — ваша взяла. Я готов сотрудничать.

Соэр кивнул и достал чистый лист гербовой бумаги —протокол допроса нужно оформить по всем правилам.

Не прошло и часа, как Второго префекта увезли. Он признался во всем: в создании мануфактуры по производству «Пыльцы счастья», укрывательстве темных дел брата, просьбе разобраться с виконтом ли Трувелем. Тот грозил поставить крест на карьере, лишить дворянства и посадить в тюрьму за торговлю наркотиками.

Граф Скерский действительно побывал в кабинете врача, поссорился с ним и забрал документы по наркотикам.

Знал префект и об убийстве помощницы господина Женда.

Оба брата сошлись во мнении: та опасна, подняла визитку.

Письмо градоначальнику Совера тоже написал и отправил Второй префект. Он не отрицал, знал, куда поехал Винсент, следил с помощью своих людей, а после вмешался. Только вот не подумал о мести Малиса — ее он страшился больше тюремных застенков. От пыток можно откупиться, а от темного мага никакой защитник не спасет.

Словом, ниточки связались, и Брагоньер мог с чистой совестью поставить точку в деле о «Пыльце счастья».