ГЛАВА 5. Ночные забавы

Как и обещал, Ольер ли Брагоньер вернулся домой в четыре часа, однако, вопреки предположению, не отправился на улицу Висельников, а заперся в кабинете. На робкие попытки узнать, что происходит, отвечал однозначно: работа.

Эллина нервничала. Мнилось, муж обманул, давно все проверил, а теперь кормил отговорками. Она переоделась в блузу и брюки, рассудив, что обыденная одежда не подойдет. Множество юбок хорошо на балах, но при быстром беге или прогулке по чердаку становится препятствием. Гоэта понимала, ей предстоит выдержать бой с супругом, который не переносил ее рабочие наряды. По мнению Брагоньера, брюки уродовали Эллину, лишали женственности. Ничего, он позже оценит выбор жены, когда та не станет обузой.

На ноги тоже не туфельки, а сапоги. В таких и верхом, и по болоту.

Все бережно хранилось в гардеробной гоэты. Переехав в особняк Брагоньера, женщина не пожелала оставить прежние наряды в доме на Тенистой улице. Тот бой Эллина выиграла, муж смирился, справится и теперь. Разумеется, если Брагоньер соблаговолит куда-то поехать.

Соэр соблаговолил, правда, перед самым ужином.

— Готова?

Брагоньер, наоборот, выглядел франтом. На его фоне Эллина смотрелась замарашкой.

— А ты?.. — Гоэта недоуменно указала на расшитый серебром жилет.

— Мне после в закрытый клуб. Поужинаю там. Не жди.

Эллина понимающе кивнула, хотя запуталась еще больше. Какой клуб? Муж всегда сторонился праздной светской болтовни и вдруг оказался членом общества пустозвонов.

Брагоньер не счел нужным пояснить, что не собирался никуда вступать. Он хотел поговорить с приятелями погибшего виконта Трувеля, понаблюдать за ними в естественной среде. Сегодня «золотая молодежь» собиралась на очередную встречу. Если они занимались распространением кокаина, в чем соэр не сомневался, Брагоньер узнает имя наркоторговца. И, возможно, убийцы. Он недаром провел эти часы в кабинете, в голове сложилась логичная рабочая версия преступления.

Эмму Донарт подставили: должен же кто-то понести наказание? Экспертиза подтвердила, в деле замешан мужчина. Брагоньер запомнил описание и надеялся обнаружить его в клубе. Если так, дело за малым. В застенках Следственного управления люди быстро становятся разговорчивыми.

От соэра не укрылся наряд благоверной, но он предпочел не заострять на нем внимания. На сегодня споров хватило, впереди работа, а допрашивать лучше с ясной головой.

На улицу Висельников отправились верхом. Под Эллиной семенила очередная Звездочка — чтобы не запутаться, гоэта называла всех лошадей одинаково. В отличие от прежней кобылки, уже второй по счету, эта не посрамила бы аристократки. Муж подарил ее после жалоб на то, что Эллина вечно не поспевает за его жеребцом, заодно решил проблему с выездом. Впрягать своего коня в экипаж Брагоньер категорически запрещал, тот ходил только под седлом, зато гнедая кобылка гоэты исправно возила хозяйку в карете, наравне с товаркой тянула постромки.

По дороге Брагоньер проинструктировал жену. Ничего особенного: молчать, не вмешиваться, при первой опасности уйти. Эллина ничего против не имела, лишь бы не прогнал.

Внутри все сжималось от предвкушения. Их второе совместное дело! Помнится, первое едва не закончилось трагически, но гоэта о плохом не вспоминала. Если разобраться, если бы не сумасшедший Матео Хаатер, Эллина никогда бы не вышла замуж.

Вечером улица выглядела иначе, нежели днем. Пусть еще не стемнело, а фонарщики не вышли на работу, дома обрели совсем другой вид, сбросив сонливую безмятежность. Распахнули ставни публичного дома, затеплили свечу под вывеской. В окнах игорного дома тоже мелькали тени — Сатия готовилась к бурной ночной жизни.

День — время добропорядочных обывателей, а таковые на улице Висельников, за редким исключением, не проживали.

Брагоньер прихватил первый встречный отряд стражи и велел оцепить улицу. Вскоре прибудут судебный маг и следователь — все по правилам. До соэр побеседует с хозяевами и служащими обоих заведений, предложит сотрудничать добровольно, без обыска. Ордер на него он выпишет на месте, даже печать поставит, благо она на пальце, всегда при Брагоньере.

Соэр предпочел начать с борделя. Он счел доводы жены разумными. У преступника могла быть подружка, которая укрыла его от властей.

Брагоньер спешился, чуть не доезжая вывески с алым фонарем, и знаком указал оставшимся при нем солдатам, куда им встать.

Эллина скользнула на руки мужу. Безусловно, она могла слезть сама, но приятно, когда о тебе заботятся.

— Входить по моему условному знаку, либо если услышите шум. Любой, — приказал соэр и поднялся на крыльцо.

Гоэта следовала за ним тенью, пряча лицо в складках капюшона.

Подумать только, публичный дом!

Эллина хмыкнула.

Как же привлекателен порок! Помнится, некогда Малис привлек тем же: любопытно стало. Некромант, как и всякий темный маг, по мнению общества, да и на самом деле, вел крайне неразборчивую личную жизнь. Ему требовалась женщина, чтобы избавиться от излишков темной энергии. Любая, лишь бы заняться с ней любовью. Однажды живым лекарством стала Эллина. К тому времени она успела влюбиться в вынужденного напарника и не возражала против более близкого знакомства. Согласия Малис не спросил, взял грубо, на месте ритуала, но теперь гоэта понимала, это тоже привлекало, как бы парадоксально ни звучало. Благо потом возлюбленный исправился, доказал, что способен на нежность, на долгие годы стал мерилом для всех остальных мужчин. Только Ольер ли Брагоньер сумел занять его место. Не сразу — когда они оба выбрались из раковины.

Словом, на супружескую жизнь Эллина не жаловалась, ханжеством не страдала, но хотелось взглянуть, куда ходят мужчины в поисках продажной любви. Помнится, она уже навещала подобные заведения в Трие, выспрашивая об одном из клиентов. Вот и проверит, отличаются ли те от столичных, заодно окажет посильную помощь. Сильный пол, даже если равнодушен к продажным прелестям, никогда не разговорит девочек так, как женщина.

— Не передумала? — занеся руку, чтобы постучать, бросил через плечо Брагоньер.

Эллина замотала головой и, хихикнув, спросила:

— А ты в какой наведывался?

— Явно не сюда, — поморщился соэр, намекая на уровень заведения. — Если уж так интересно, после дам список подобных заведений и отмечу галочкой приличные.

— Но ведь постоянная женщина у тебя была? — не унималась Эллина.

Она никогда не спрашивала о подобной стороне жизни супруга, а теперь подумала: время и место.

— Допустим, имел некоторые предпочтения. И? — Брагоньер обернулся к супруге. — Беседа с девицами подобного толка бессмысленна, ты мне интереснее во всех отношениях.

Гоэта покраснела.

С одной стороны, приятно, с другой… С другой, соэр знал, как поставить точку в неприятном разговоре. Обошелся без нотаций, но ясно дал понять: тема закрыта.

А все же интересно, к какой девочке он ходил.

Размышления на фривольные темы прервал охранник. Он чуть приоткрыл дверь на требовательный стук Брагоньера и напомнил, заведение еще закрыто. Соэр показал перстень Королевского прокурора и холодно осведомился:

— Мне войти одному или с солдатами?

Громила задумался и захлопнул дверь. Эллина полагала, чтобы задвинуть засов, но ошиблась. Заведение не хотело столь крупных проблем с законом, посему дверь через минуту отворилась, только на пороге уже стояла запыхавшаяся женщина весомых достоинств. «Мама» — как называли владелиц публичных домов подопечные. Она бросила на Брагоньера оценивающий взгляд, удивленно подняла брови при виде Эллина за его спиной и предложила пройти в контору, чтобы за бокалом коньяка — «Благородный сеньор ведь любит коньяк? Сейчас купят самый лучший, уже послала» — обсудить цель визита столь высоких господ. Соэр отказался и предпочел пройти в общую гостиную, где уже готовились к работе девочки. Одна из них, пышногрудая брюнетка в кружевном корсете, попыталась положить руку ему на плечо. Брагоньер грубо скинул ее и обернулся к следовавшей по пятам «мамочке»:

— Никаких приватных танцев и бесплатных девочек.

Та испуганно закивала и шикнула на брюнетку. Та обиженно поджала губы и устроилась на видавшем виде диване, вызывающе закинув ногу на ногу. Проститутка не утруждала себя ношением юбок, выставив напоказ дешевое кружево коротких панталон. Эллина во все глаза смотрела на нее, пытаясь понять, что мужчины находят в женщине сомнительной красоты и с вызывающим макияжем. Она понимала, когда их прельщали хорошенькие девушки, но дряблая грудь и ляжки? Брагоньер прав, Эллина смотрелась бы в корсете намного привлекательнее. Помнится, будущий муж впервые захотел ее именно после того, как гоэта перестала прятать грудь под блузами. И как захотел! Гоэта самодовольно улыбнулась. Сам ледяной Брагоньер!

Супруга Королевского прокурора свысока посматривала на работниц увеселительного заведения. Ни одна ей в подметки не годится.

— Подвинься! — Эллина сама не ожидала от себя такой наглости, но не проучить брюнетку не могла. Пусть не трогает чужих мужей.

Девица засопела.

— Да кто ты такая?.. — подбоченившись, на повышенных тонах начала она.

— Встала! — Оказалось достаточно всего одного слова Брагоньера, чтобы конфликт закончился, не начавшись.

Эллина довольно устроилась на диване, скопировав позу проститутки. Муж неодобрительно зыркнул — пришлось сесть нормально. Сам Брагоньер устроился рядом и приступил к допросу. Он выставил вперед согнутую в колене ногу, вторую закинул поверх — словом, всем своим видом показывал, кто здесь хозяин и как он относится к присутствующим. Зачем оскорблять словесно, когда можно унизить позой? Эллина косилась на него и гадала, передается ли подобное умение по наследству, от аристократа к аристократу, или ему можно научиться? Как и лицу, напоминавшему маску. Оно до сих пор пугало, хотя гоэта знала, муж способен на эмоции, может вызывать их в других — и вовсе не страх.

— Итак, — бледно-зеленые глаза Ольера ли Брагоньера остановились на «маме», — вы владелица данного заведения?

— Точно так, ваше… ваша… — Женщина запуталась и зыркнула на пытавшуюся соблазнить гостя подопечную. — Вон пошла! — чуть слышно прошипела она.

Брюнетку как ветром сдуло.

Эллина проводила ее торжествующем взглядом.

Вот так, милая, не все мужики падки на доступный товар.

Накатил странный прилив нежности, захотелось сжать пальцы супруга, но гоэта остереглась. Он на работе, после такого точно выставит, и она ничего не узнает. Пришлось стерпеть и сосредоточится на допросе. Только в голове все равно витали мысли… Вряд ли Брагоньер согласится!

— Вы можете называть меня «господин соэр» или «благородный сеньор», — услужливо подсказал собеседник, только от его тона хотелось скорее провалиться сквозь землю.

По-прежнему никакой угрозы, только холодная вежливость иногда сильнее бьет по щекам, особенно если собеседник норовит залезть взглядом в душу. Соэр в совершенстве освоил методы психологического давления и обходился без униформы вершителя правосудия. Вот и владелица борделя попала под его чары: почувствовала силу, стушевалась. Волнение лишь усилилось, когда Брагоньер отточенным ленивым движением вытащил из-под рубашки шнурок с перстнем инквизитора. Дело принимало дурной оборот, женщина понимала, девочками не откупишься, на улицу не выставишь. Да и как, если, охранник проверил, улицу перекрыли солдаты.

— Можете сесть, — слова прозвучали как подачка.

Владелица покорно опустилась на стул.

— Не здесь. — Брагоньер указал нужное место.

Подозреваемый должен сидеть перед следователем, не терять с ним визуального контакта.

Стул жесткий, неудобный — само то.

— Документы. На заведение тоже. Грантон! — крикнул соэр, и в гостиную публичного дома тут же влетел молоденький сержант. Не иначе дежурил под окнами. — Ему отдадите, — Брагоньер махнул на офицера.

Символично: Королевский прокурор не собирался марать рук.

— Сколько? — тягостно вздохнув, глухо спросила «мама».

Соэр не удостоил ее ответа, но отныне знал: с законом владелица не дружила. Подробности его не интересовали, пусть солдаты разбираются.

— Вид наказания определяю не я. — Брагоньер чуть поменял положение тела и сделал знак сержанту. Тот кивнул и встал за спиной женщины, словно конвоир. Сердце допрашиваемой забилось чаще. Похоже, боги от нее отвернулись. — Взятка лишь усугубляет вину. Хорошо, ваше имя выясним позже, перейдем к сути. Выдайте убийцу, и суд зачнет это как смягчающее обстоятельство.

— К…к…какого убийцу? — «Мама» старательно изобразила удивление.

Безусловно, она знала, и соэр все прекрасно понимал.

— Сообщника. Мы с вами пока только разговариваем, — он выделил голосом слово «пока», — однако, боюсь, следователь окажется не столь вежлив. Камера усугубит ваш ревматизм. — «Кто ему рассказал?!» — пронеслось в голове женщины. — Однако дыба его вылечит. Полагаю, вы не принадлежите к первому сословию, — Брагоньер позволил себе легкий смешок, — обойдемся без моего дозволения. Даю ровно пять минут на размышления.

Соэр встал и медленно, не выпуская из поля зрения кусавшую губы «маму», подошел к окну. Став боком к нему, Брагоньер приподнял тяжелые портьеры, а затем неожиданно ударил по ним локтем. Захрипев, прятавшийся за дешевым плюшем мужчина сполз на пол.

— Кончики ботинок, — равнодушно пояснил соэр и наложил на свидетеля разговора заклинание оцепенения. — Глупо, госпожа! — Он обращался к побелевшей владелице заведения. — Ваш охранник арестован, девочкам тоже не удастся уйти. Я не дурак, госпожа, и умею захлопывать мышеловки. Итак, где?

— Наверху. Третий номер! — Женщина без зазрения совести сдала постоянного клиента.

— Разберитесь, — Брагоньер кивнул сержанту на мужчину, который, судя по внешнему виду, только что поднялся с постели.

Королевский прокурор распахнул оконные створки и махнул платком. Бордель тут же наводнили солдаты, ринулись вверх по лестнице.

— Не устала? — обернувшись к жене, заботливо спросил соэр. — Моя работы скучна и утомительна.

Эллина не успела ответить: с верхнего этажа послышались крики и звон разбитого стекла. Не в силах усидеть на месте, гоэта, игнорируя запреты мужа, ринулась в гущу событий. Брагоньер нагнал ее на лестнице, впился пальцами в плечо и напомнил:

— Ты леди, а не патлатая магичка!

Эллина намек поняла, перешла на шаг. Только пока она дойдет, все самое интересное закончится. Соэр-то все увидит: взлетел по лестнице и давно скрылся в коридоре.

Однако и на долю гоэты кое-что перепало. Место действия она определила сразу: выбитая дверь номера — как называли комнаты в публичных домах — не оставляла места для сомнений. Эллина осторожно заглянула, привстала на цыпочки, чтобы хоть что-то рассмотреть из-за солдатских спин.

Кровь. Так и есть, вон там, на полу, у кровати. Из другой мебели в комнате только табурет и старое зеркало.

Пришлось поработать локтями, чтобы пробраться к мужу.

Брагоньер присел на корточки возле полуобнаженного мужчины. В руке тот сжимал нож, но, судя по всему, воспользоваться им не успел. Неизвестный нанес два удара: один в грудь, другой — в горло. Отсюда и столько крови. Она все еще текла — значит, убийство совершили во время допроса хозяйки.

Гоэта поежилась. Неприятно сидеть в одном доме с преступником. Вдруг тот человек за портьерами тоже планировал напасть на Брагоньера? Эллина сомневалась, будто он просто клиент, пришедший пораньше. Соседство игорного дома определенного толка напрашивало определенные выводы. Где еще развлекаться наемникам, как не через дорогу?

Мысли вновь вернулись к покойному.

На вид от тридцати до сорока, крепкий, не раз бывал в переделках — об этом свидетельствовали рубцы на теле. На предплечье — татуировка.

— Держи! — Супруг всучил Эллине блокнот и ответил на молчаливый протест: — Раз пошла, то не прохлаждаться, а работать. Спустись вниз, спроси у Грандона, задержали ли убийцу. После — ко мне. Проведем осмотр.

Гоэта засопела, но не стала возражать. Логично, Брагоньер нашел бесплатную рабочую силу.

Сержант не порадовал. Вопреки всем предпринятым мерам, убийце удалось ускользнуть. Не иначе, тот умел летать или обзавелся артефактом перемещения в пространстве.

Когда Эллина вернулась, комната опустела, только соэр ползал по полу, сосредоточено разглядывая каждую щербинку. Скорее услышав, нежели услышав гоэту, Брагоньер велел той сесть на табурет и записывать под диктовку.

Ситуация повторялась, только тогда, в доме Огюста Весба, Эллина работала за деньги и не подозревала, что будущий муж от лица государства заключил с ней договор только для того, чтобы увидеть. Соэр, разумеется, никогда не признается, все обставил основательно, комар носа не подточил, но по прошествии времени гоэта все поняла.

И вот теперь они женаты, и Брагоньер не бросит от щедрот чекушку из собственного кармана.

Писать пришлось долго и быстро, пытаясь поспеть за мыслью супруга. Тот диктовал самый настоящий протокол осмотра места преступления — неслыханная вещь и безграничная степень доверия. Когда Эллина заикнулась о клятве неразглашения, отмахнулся:

— Поздно уже просить. Не дурочка, сообразишь.

Гоэта тяжело вздохнула и открыла блокнот на чистой странице.

— Как-то оформлять надо? — Она не знала всех тонкостей следовательской работы. — И почему ты? В Управлении полно народу, ты теперь прокурор…

— А ты — леди, — напомнил Брагоньер.

Выпрямившись, убрав прядь с лица, он снизу вверх смотрел на жену с непонятным выражением. Если бы Эллина не успела изучить супруга, решила бы, будто он сдерживает улыбку. Абсолютно серьезные глаза — и эти уголки губ. Растрепанный, чуть раскрасневшийся от азарта… и помолодевший.

Гоэта рассмеялась и покачала головой.

— Большой мальчишка! Тебе нравится играть со смертью.

— Мне нравится творить правосудие, — поправил соэр. Странное выражение исчезло, уступив место привычной маске. — И из нас двоих я явно старше. Не только по метрике. Ладно, хватит слов, Эллина, хочу закончить до приезда очередного оболтуса. Работать следователи не умеют, хочешь сделать все хорошо, сделай сам. И да, — с вызовом добавил он, — мне нравится бывшая работа. Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к кабинетам и пустым речам.

— Тогда не запрещай мне.

— Не положено, — отчеканил Брагоньер и начал диктовать скупые строки.

Смерть самая обыкновенная, никакого колдовства. Судебный маг, конечно, посмотрит, попробует определить точку переноса, но по опыту общения с подобными артефактами соэр знал, придется тяжело. За специалистом уже позвали, прибудет через пару минут, только преступник успеет прыгнуть через пространство еще пару раз.

Слишком много чести для врача, пусть и такого уровня, как господин Женд, — устранять наемного убийцу. Значит, нужно копнуть глубже, узнать, каких пациентов лечил доктор, не шантажировал ли кого.

В свете сегодняшних событий смерть ученика Женда тоже вызывала сомнения. Может, Эллина права, и учитель приложил руку к скорейшей кончине Мелвила Тога? Последний, скорее всего, пострадал за честность. Брагоньер успел мельком глянуть на опись вещей убитого Женда. Тот оказался нечист на руку и вел два журнала учета пациентов. Вторым занимался лично, прятал от помощницы и не записывал имена больных, только инициалы. Против них — суммы.

Журнал обнаружили в ходе обыска. Сотрудники Следственного управления умели находить и вскрывать тайники. Только вот страниц в толстой тетради не хватало, парочку вырвали. Безусловно, существовал простой способ восстановить записи, только убийца оказался умнее, избавился и от соседних листов.

Вряд ли наемный убийца стал бы тратить время на подобные манипуляции. Положим, ему поведали о тайнике, но зачем класть журнал на место?

Сама собой напрашивалась версия о ближайшем окружении. Брагоньер не исключал блондинку-помощницу. Пока ее допросили привычным способом, но соэр собирался пойти дальше. Во-первых, проверить на наличие дара. Темные нередко маскировались под добропорядочных горожан. Во-вторых, выбить правду. Процедура болезненная, зато солгать невозможно.

Соэр все чаще мысленно связывал все три убийства. Ниточкой стал кокаин. Господин Женд вполне мог им приторговывать. Только вот мотив? Ничего, сначала нужно доказать гипотезу, а потом строить рабочие версии.

Его величество просчитался, если полагал, будто Ольер ли Брагоньер спокойно усидит в кресле. Соэру требовалось движение, работа мысли. Только среди протоколов, с пальцами в чужой крови он чувствовал себя живым.

Эллина едва поспевала за мужем. Тот не подлаживался под нее, говорил быстро, сыпал непонятными терминами.

Увлеченный делом Брагоньер не обращал внимания на состояние одежды. Она потеряла благообразный вид, а край сюртука и вовсе перепачкался в крови. Гоэта не делала замечаний: знала, бесполезно.

Наконец, появились следователь и судебный маг. За их спинами переминался с ноги на ногу сержант. Тот самый, который упустил преступника.

— Я уже сделал за вас половину работы, господа, — не подымая головы, сухо обронил соэр. — Смерть естественная, от обширной кровопотери. Рука поставлена, бытовая ссора исключена. Остальное — сами. Леди ли Брагоньер, — Эллина вздрогнула от непривычного формального обращения, — сделайте для господ краткую выборку.

— Эмм? — Гоэта растерянно смотрела на мужа.

Откуда ей знать, что тут важное?

— Положение тела, следы на теле, их характеристики, — подсказал соэр и, поднявшись с пола, отряхнул колени.

На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Только мерно скрипел карандаш в руках Эллины, да шелестели полы одежды новоприбывших. Затем звуки вновь ворвались в мир. Следователь осматривал дверной замок, маг — окно. Одного волновала, сама ли жертва пустила убийцу, второго — способ, которым последний скрылся из борделя.

— Ну? — поторопил Брагоньер.

Он уселся на край кровати, скрывая омерзение от виды дешевого постельного белья не первой свежести.

— Перенос, — вздохнул судебный маг. — Координаты пока установить не могу, но постараюсь.

— Жертва знала преступника, — эхом отозвался следователь. — Никаких следов взлома.

— Заказчик, — безапелляционно констатировал соэр. — Бытовая версия под вопросом. Магия темная или светлая? — Вопрос адресовался волшебнику.

Тот пожал плечами. Артефактами переноса в равной степени пользовались все чародеи, но, однозначно, убийца — не гоэт, минимум третья степень. Иначе с артефактом не совладать.

— Скорее всего, использовали накопитель, — приглядевшись к тепловому фону, цокнул языком судебный маг. — Не удивлюсь, если уровневый, с дополнительным заклинанием.

— Запрос в университет, — тут же распорядился Брагоньер.

Дознаватель кивнул.

Вот ведь послал Дагор высшее начальство на его голову! Помнится, Следственное управление Сатии вздохнуло с облегчением, когда дотошного Брагоньера повысили. Как оказалось, напрасно.

— У вас? — Теперь пришло время сержанта краснеть, переминаясь с ноги на ногу.

— Игорный дом проверили, подозрительных задержали, — развел руками Грандон. — Об остальном сами знаете.

— Плохо, что знаю. Задержанных — в тюрьму до выяснения. Работать! — хлопнул в ладоши соэр. — Чтобы завтра в десять первые результаты, иначе и Управление, и стражу ждет проверка.

Подчиненные нахмурились. В любом учреждении полно недочетов и нарушений, найти легко. Взяток Ольер ли Брагоньер не брал, шантажа не боялся, на лесть не реагировал — шансов никаких. Значит, придется всю ночь возиться с убитым наемником и кучей задержанных, чтобы выстроить хоть какую-то версию.

— Пойдем! — Брагоньер тронул жену за плечо и забрал у нее блокнот. — Господа сами разберутся.

— А не разберутся, уволят и сошлют репу копать, — мрачно шепотом пошутил дознаватель.

Соэр метнул на него пристальный, изучающий взгляд, но промолчал.

Когда они вышли в коридор, Эллина указала на испачканный сюртук:

— Переоденься. Если едешь в клуб, в таком виде не пустят.

— Разумеется, — пожал плечами Брагоньер.

Гоэта держалась, но в голосе звенела обида.

Эллина не любила ночевать одна, обнимая подушку. Она ворочалась, ерзала, переживала. Обычно муж задерживался по работе, а она опасна, сложно сомкнуть глаза. Гоэта гнала прочь страхи, но подспудно все равно страшилась застать по утру в гостиной заместителя Брагоньера со скупым официальным известием. Королевский прокурор — мишень для преступников, темных — да мало ли, кого! Его величество тоже может в любой момент передумать. Брагоньер слишком много знал, нужен лишь из-за пользы короне. А вдруг он перестанет приносить ту самую пользу? Словом, поводов для ночных тревог достаточно.

Только сегодня иное. Работа — это работа, Эллина давно поняла, соперничать с ней бессмысленно. Тут же муж ехал развлекаться, среди папиросного дыма и стука игральных костей лениво обсуждать женщин и политику — все то, что, по его словам, соэр не терпел.

— К завтраку мне тебя тоже не ждать? — Вопреки желанию голос таки дрогнул.

Они спустились по лестнице в опустевший холл. Сквозь арочный проем виднелась гостиная, или, как ее иногда еще называли в подобных заведениях, салон. Тоже пустой, с разбросанной мебелью: солдаты проверяли, не притаился ли в борделе еще кто-то.

Брагоньер промолчал. Гоэта поджала губы.

— Ясно. — Она отвернулась, мазнула взглядом по большому зеркалу, в котором супруги отражались в полный рост. — Завтра и послезавтра тоже. Я тебе не нужна, пока не состоится суд. Вечно одна в треклятом доме!

Эллина не собиралась устраивать истерику, само вышло. Слезы вдруг брызнули из глаз. Уткнувшись лицом в ладони, женщина судорожно пыталась успокоиться.

— Лина? — удивленный муж обнял за плечи. — Лина, перестань! — уже строже добавил он. — Сколько раз повторять: слезы — мерзкое зрелище!

Гоэта кивнула.

Сейчас, сейчас, она перестанет. Супруг не терпел истерик, не нужно его раздражать.

— Хочешь в Трию? — Воспользовавшись тем, что их никто не видит, Брагоньер теснее привлек ее к себе и быстро поцеловал в мокрую дорожку на щеке. — Ты устала, измоталась. Не следует так часто думать о ребенке. Повторюсь, я уверен, Сората тебя уже поцеловала.

Трия — морской курорт, излюбленное место отдыха аристократов — казалась заманчивым предложением. Эллина бы с удовольствием покупалась в термальных источниках, подышала наполненным солью воздухом.

— Поезжай! — Она легонько хлопнула мужа по руке и пару раз глубоко вздохнула. — И прости, меня саму мучают перепады настроения. Представляю, как ты мучаешься!

— Ты женщина, — философски заметил соэр, — я знал, на что иду, когда завязывал отношения. Вот что, — он отпустил жену, — я нашел тебе занятие. Ты давно хотела общую спальню, можешь ее обустроить. Смежная комната пустует, сойдет для гардеробной. Не слишком удобно, зато перестанешь волноваться. Сегодня вернусь к часу и зайду.

— А как же приличия? — деланно нахмурила носик Эллина. — Дворянам не пристало жить с женами.

— Все правила приличия мы давно нарушили.

Брагоньер отпустил и шагнул к двери. Между бровей залегла складка.

Он и не предполагал, что беременные женщины настолько невыносимы. Эллина и так склонна к истерикам, в последние два месяца и вовсе превзошла саму себя. Брагоньер догадывался, виной всему мать. Наверное, следовало вмешаться, а не хранить нейтралитет. С другой стороны, отец всегда повторял: мужчина перестает быть мужчиной, как только опускается до женских дел.

Кольнула совесть. Может, жена права, соэр действительно уделял ей мало внимания?

— Завтра после обеда поедем на пикник, — неожиданно на пороге сообщил Брагоньер, галантно пропуская даму вперед.

Эллина едва не прикусила язык.

Муж — и пикник?

— А как же работа? — осторожно спросила она.

— Подождет. Я не могу тащить на себе все сатийское правосудие.

Гоэта промолчала, хотя все внутри нее ликовало и сжималось от сладостного предвкушения. Они никуда не ездили вместе вот уже год, наконец-то не нужно будет думать, как выглядишь со стороны, и носить корсет.

Брагоньер вместе с супругой вернулся домой, где переоделся и отправился на место сбора приятелей погибшего виконта. Он предвидел, какой скандал разгорится после сегодняшней ночи, но не собирался потворствовать беззаконию. Пора покончить со вседозволенностью, в конце концов, на кону будущее Тордехеша. Этим людям творить его историю – несложно догадаться, как они прославятся в веках. Тот же Аварин спит и видит, как бы напакостить соседу. Сколько покушений предотвратили на почившего короля. А от своих не уберегли…

Соэр нахмурился, вспомнив о собственной роли в случившемся. До сих пор ворочалась совесть, шептала, он не должен был закрывать глаза. На губах стоял горький привкус предательства и разочарования. Кумир его юности оказался преступником. Да, Тордехеш под его твердой рукой процветал, но не ценой же государственного переворота! Брагоньер приносил клятву верности Донавелу Аризису, а теперь преклонил колено перед Арланом ли Сомерашем.

Королевский прокурор не сомневался, наследник рода Аризисов не доживет до совершеннолетия. Он помеха для отчима, соперник собственного сына. Мальчик слаб здоровьем, рано или поздно исчезнет со сцены. И Брагоньеру вновь придется закрыть глаза, потому как теперь он женат, у самого родится ребенок. Рисковать своей жизнью – одно, но не судьбой Эллины и малыша! Король все верно рассчитал, когда женил соэра на любовнице. Теперь Брагоньер ему не опасен.

На задворках сознания скреблась мысль: уважает. Определенно, его величество не считал Ольера ли Брагоньера никчемным, иначе бы приказал убить. Только соэр помнил пытки, розыски Натэллы ли Сомераш, темные алтари, собиравшие силу для драмы на охоте.

Брагоньер отогнал видение.

Прошлое прошлому. Выбор сделан, нужно его принять. Хотел поступить по совести, отказался бы от жены, от должности и взошел на плаху. Раз этого не сделал, забудь.

Дома чету Брагоньер ожидало два занятных письма. Оба адресованы хозяину особняка, однако одно, взглянув на печать, соэр разрешил вскрыть супруге. Второе спрятал в карман. Мысли Сольмана ли Дакеша, давнего друга из Тайного управления, не для женских ушей. Странно, что тот доверил их бумаге, а не переговорил по магической связи. Значит, ничего секретного, но все равно, лучше не рисковать.

Эллина взяла с подноса нож для бумаг и провела по белоснежному конверту с королевским вензелем. Обычно в таких присылали приглашения, этот раз не стал исключением. Речь шла о помолвке герцогини Ланскийской, той самой многострадально Натэллы ли Сомераш. Слабая здоровьем, она почти все время проводила в Трие. Позор отца, недолюбленный ребенок. Принцесса обязана быть сильной, а не кашлять в платок. И вот отец решил ее пристроить, пока Натэлла окончательно не угасла. Жениха выбирал долго, не подсунул старика. Только вот Эллина сомневалась, будто брак принесет герцогине счастье.

— Как ты думаешь, через сколько она умрет? – Гоэта показала мужу карточку с приглашением.

Тот покачал головой. Стоило бы остеречься, не болтать слишком много.

— Я видела ее, Ольер, — продолжала Эллина. – Бледная, хрупкая. У нее ведь чахотка, верно?

— Ничего не знаю! – излишне резко ответил соэр. – Сколько проживет, столько и проживет. Лучше подумай, зачем приглашать нас. Прости, но мы там лишние. Я всего лишь баронет, в родстве ни с женихом, ни с невестой не состою.

— Зато ты инквизитор и Королевский прокурор Сатии, — напомнила супруга.

Она с интересом посматривала на второй конверт, но решалась спросить, что там.

Брагоньер не стал откладывать знакомство с письмом Сольмана и, пожелав жене спокойной ночи, ушел к себе в кабинет. Приглашение они обговорят после, сейчас нужно выяснить, не грозят ли соэру какие-нибудь «приятные» новости, и отправится на поиски наркоторговца.

Письмо оказалось занятным и объясняло, зачем его величеству понадобилось приглашать Брагоньера.

Формально Арлан ли Сомераш считался опекуном юного принца Гидеона, но ни у кого не возникало сомнений, что данный статус – лишь фикция. Брак с вдовствующей королевой и тесное родство с убитым монархом: мать Арлана приходилась старшей сестрой Донавела Аризиса – не оставляли вопросов.

Зато престол герцог занял по любви. И не только к власти. Он питал нежные чувства к Алисии Аризис, она отвечала взаимностью. Началось все с благодарности: когда-то Арлан ли Сомераш стал единственным спасением для юной кандидатки в королевы, только благодаря ему ей удалось избежать обвинений в шпионаже. Тогда все посольство выслали, а она осталась.

Странная пара. Он – холодный, властный, оставивший далеко позади годы молодости, и она – юная, хрупкая, все еще прекрасная.

Однако Брагоньера мало волновали хитросплетения чужой жизни. Вчитываясь в скупые шифрованные строки – как любой сотрудник Тайного управления, тем более, такого уровня, виконт Сольман ли Дакеш никогда не писал в открытую, — он гадал, спиной или лицом повернулась судьба.

Его величество собирался пожаловать Ольеру ли Брагоньеру баронское достоинство. Торжества по поводу помолвки герцогини – удачное время. Монаршие особы частенько приурочивали подобные подарки к важным событиям в жизни венценосной семьи. Наверняка соэр станет не единственным, на кого прольется высочайшая милость. Только вот что это: оценка труда во имя Тордехеша или очередная подачка? Тем не менее, Брагоньер отказываться не собирался. Какими бы мотивами ни руководствовался король, соэр заслужил баронство.

Владелец дома спрятал письмо в потайной сейф и быстро переоделся. Ничего помпезного, ни золота, ни серебра, но статусное, чтобы не перепутали с представителем второго сословия.

Заглянув к Эллине, Брагоньер застал ее сидящей на постели. Обхватив колени руками, супруга о чем-то напряженно думала. Соэр не стал ей мешать и притворил за собой дверь.

Успокоилась, заснет. Он ведь удовлетворил любопытство, сделал целых два подарки – более, чем достаточно.

Треклятый пикник! Соэру не хотелось весь день провести без дела на природе, зато Эллине пойдет на пользу. Брагоньеру не нравилась ее бледность и потухшие глаза. Только убийства всколыхнули супругу, прежде она ходила потерянной тенью. Ничего, потерпит ради румянца на ее щеках. В конце концов, они немного времени проводят вместе, а жена заслужила чуточку ласки. Знать бы еще, как ее проявить. Обычно попытки заканчивались плачевно: Брагоньер злился, супруга извинялась.

Нужно зайти в библиотеку, посмотреть какой-нибудь письмовник или сборник сонетов. В его устах стихи смешны, Брагоньер не мог читать их без брезгливой гримасы, но пусть Эллина почитает.

Всего один день, справится.

Подобные мысли роились в голове соэра, когда он подъезжал к неприметному дому в предместье Сатии. Однако Брагоньера не могли ввести в заблуждение ни место, ни размеры жилища. Он знал, за высоким забором и яблоневым садом притаился закрытый клуб «золотой» молодежи.

Достаточно осмотрительный, соэр пожаловал не один. Дежурный следователь позевывал в кулак, скользили тени вдоль забора, готовые встать на защиту Королевского прокурора, вздумай охранники применить силу. Для них уже заготовлены камеры, куда оказавших сопротивление доставит отряд городской стражи.

Брагоньер не питал иллюзий. Подобные люди добровольно власти не пускают, им есть, что скрывают. Порой лучше убить, чем выставить напоказ гнусные тайны.

Судя по показаниям Эммы Донарт, в оргиях принимали участия сыновья «отцов города». Что ж, придется соэру поработать мусорщиком.

Чуть не доехав до нужного дома, Королевский прокурор спешился и подал знак начинать.

Тени скользнули к воротам; за ними поспешили солдаты.

Брагоньер со следователем остались дожидаться, пока охранников устранят.

Стражи клуба не ждали облавы, тем более именем короля, однако попытались предупредить собравшимся. Им не позволили, для надежности скрутив руки и затолкав в черный арестантский возок, столь вовремя подкативший к открытой настежь калитке.

Соэр бесстрашно ступал по песчаным дорожкам. Рука покоилась на рукояти меча.

Из дома долетали голоса. Яркий свет полосами ложился на траву.

Брагоньер зашел тихо, чтобы не спугнуть компанию. Ориентировался по голосам и вскоре вышел к открытой купальне, где плескались юноши и девушки. Отсутствие одежды не оставляло свободы для домыслов, чем они планировали заняться. Не все добровольно – соэр не сомневался, темноволосая девушка на лежанке не давала согласия на столь близкое знакомство с двумя графскими сынками. Рука ее безвольно свешивалась на пол, глаза застыли, но Брагоньер знал, она жива. Очередная игрушка, услада для высокородных мерзавцев. Тощая, с едва обозначившейся грудью, бедняжка явно не доедала. Много ли надо, чтобы привлечь бродяжку? Никто не заметит пропажи, зато можно так славно провести время.

Немного наркотика, и девушка пошла по кругу. Затем ее, изломанную куклу, отвезут подальше и вышвырнут в канаву. Живую или мертвую, неважно.

Соэр заскрежетал зубами.

Он ненавидел собравшихся. И если девицы – всего лишь шлюхи, во всяком случае, Брагоньер надеялся не найти среди них аристократок, то мужчины достойны кары Дагора. Изнасилованию нет прощения, и соэр собирался дорого взять за каждую искалеченную девушку.

В Сатии хватает публичных домов, хочется развлечься, сколь угодно изощренно, двери открыты.

Возникнув у бортика бассейна, Брагоньер хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Губы его чуть подрагивали от еле сдерживаемого взгляда.

— Итак, господа, — он обвел компанию тяжелым взором, — вы все арестованы до выяснения обстоятельств. Каждому, повторяю, каждому, — повторил соэр на смешок ближайшего юноши, обнимавшего сразу двух блондинок, — будет предъявлено обвинение. Меня мало волнует, кто ваши отцы, матери и прочие родственники. Просите сразу короля, если сумеете это сделать из тюремной камеры.

Вот так. Хватит! От язвы нужно избавляться.

Брагоньер предвидел бурные протесты родных юношей, но он давно умел осаживать и префектов, и градоначальников. Теперь, получив власть, и подавно.

Послышались возгласы протеста. Нетвердые голоса – сказывалось действие алкоголя и дурмана – требовали спустить наглеца с лестницы, натравить дракона и продать в рудники.

Мир собравшимся в доме в тот вечер виделся иным, Брагоньер не знал, кем он предстал в их глазах. Может, и вовсе рогатым демоном посреди пустыни.

Солдаты делали свое дело, соэр и следователь – свое. Заклинание оцепенения успокоило драчунов, не позволило скрыться трусам.

В такие моменты Брагоньер иногда жалел, что не родился магом. Но дара божественные брат и сестра не послали, приходилось обходиться собственными силами.

Когда молодежь рассортировали по степени адекватности, соэр изъявил желание переговорить с сыном третьего префекта. Молодой человек много выпил, но успел протрезветь после встречи с солдатами.

— Разрешите ему одеться и проводите… — Брагоньер задумался. Действительно, куда? – В кабинет.

Должен же в доме найтись кабинет или иная комната со схожими функциями?

Задержанный высоко держал голову, смотрел волком, но не сопротивлялся. Покорно вошел и сел напротив соэра. Они знали друг друга, и юноша не питал иллюзий.

— Я ни в чем не участвовал, — сразу заявил дворянин.

Он выглядел потрепанным, в мокрой рубашке и царапиной на губе, совсем не походил на аристократа.

— В чем именно? – равнодушно осведомился Брагоньер.

Арестованные часто попадались в подобную ловушку. Они понятия не имели, в чем их обвиняют, но, полагали, следователю все известно, вот и выдавали сами себя признаниями.

— В изнасилованиях и убийствах, — чуть помедлив, ответил юноша и, подавшись вперед, неожиданно попросил: — Не говорите отцу, он лишит наследства!

— Раньше надо было думать. – Соэр не собирался проявлять снисхождение. – Итак, — он взялся за свежеочиненное перо, — начнем. Пока не для протокола. Кто, когда, сколько? И меня особо интересует, каким образом к вам попадал кокаин. Отпираться бессмысленно, факт доказан.

— Это связано со смертью Ройса? – догадался молодой человек.

Брагоньер не стал его разубеждать, ответил молчанием.

Через час в блокноте соэра значилось описание наркоторговца. Круг сжимался: оно совпало с образом убийцы виконта, который вывел судебный маг. Оставалось дождаться результатов экспертизы по Женду, но чутье подсказывало: тот же человек, который дал Ройсу ли Трувелю смертельную дозу наркотика, расправился с врачом и наемным убийцей.

Только вот мотив до сих пор ускользал от Брагоньера. Что могли знать жертвы, если от них поспешили избавиться?