ГЛАВА 9. Заклятые враги

— Ну, и?

Брагоньер остановился против арестованного, пристально разглядывая склоненную голову. Не повинную — о нет, чего чего, а раскаянья маг не испытывал. Вот и теперь вскинулся, одарил соэра дерзким взглядом из-под падавших на нос мокрых прядей.

Упорный. Ничего, Ольер ли Брагоньер всегда добивался своего, особенно, если Эллину тошнило от вина. Она списала все на усталость, а соэр не переставал многозначительно, самодовольно улыбаться, как улыбался только он — не размыкая губ.

Словом, Королевский прокурор ощущал себя бодрым и жаждал свершений. Например, выбить признание упорного узника — своеобразный подарок в честь грядущего прибавления в семействе.

Интересно, когда? Помог ли пикник, или возымели действие старания Эллины? Будто он не понимал, зачем она затеяла возню с шарфом в спальне! Только поэтому и согласился: хотел, чтобы жена расслабилась. Все эти годы Эллина провела в напряжении, думала о ребенке…

Не сглазить бы! Подтверждения нет, только рвота. О женском гоэта говорить категорически отказывалась, но, вроде… Да, определенно.

Теперь бы мальчика!

Соэр вернулся мыслями в пыточную.

Арестованный скалился и явно издевался. Закованный в магические браслеты, с сывороткой в крови, он не мог колдовать и, по мнению Брагоньера, являл жалкое зрелище.

Очередной темный, упорствующий в своем псевдо-величии.

Неужели не понимал, меч инквизиции срубит любую голову, а показания — дело времени? Боли боялись все. Не поможет она, сатийские судебные маги — местному умельцу

Королевский прокурор не доверял — выцарапают из сознания крупицы правды.

— Упорствует! — развел руками палач и наполнил очередное ведро водой. — Давайте его подвесим? — с энтузиазмом предложил он.

— Сначала напоим: вдруг заговорит? — Брагоньер намекал на одну из «легких» пыток.

Каблуки глухо стучали по покрытому соломой полу.

Соэр обошел шатена и уселся на стул следователя. Господин Кейл подобострастно протянул письменный прибор и блокнот.

Страницы зияли пустотой.

Ну да, сначала все молчат.

— Господин, — прокурор в полкорпуса обернулся к узнику, — давайте проясним ситуацию. Мне кажется, вы не до конца осознаете ее серьезность.

— Отчего же? — усмехнулся шатен. — Очень даже осознаю.

— В таком случае не стану мешать. Палач, воронку! —распорядился Брагоньер и вновь обратился к арестованному: — Покровитель вас не спасет, зато сможете уйти в хорошей компании. Ну, так как, господин?

— Нет у меня покровителя, — мрачно процедил маг, проследив взглядом за приготовлениями к пытке.

Палач с помощниками выкатили бочку. Дюжий молодец зашел за спину шатену и запрокинул тому голову. Другой поднял металлическую воронку и, силой разжав челюсти испытуемого, вставил ее в рот.

Зажурчала вода.

Узник задергался, силясь выплюнуть пыточный инструмент, но помощники палача работали слажено. Их, равно как и мастера каленого железа, вызвали из Сатии: Брагоньер доверял профессионалам.

Живот мага все раздувался и раздувался. Он начал захлебываться, захрипел.

Выждав немного, соэр велел приостановить пытку.

— Передумали? — подчеркнуто вежливо осведомился Брагоньер. — Имя, фамилия, род занятий. Или желаете еще воды?

Воронка вновь ткнулась в зубы узника. Того вырвало под ноги палачу. Он равнодушно вытер сапоги и покосился на соэра: мол, не утяжелить ли пытку? Помощник с готовностью ухватил мага за волосы, запрокидывая голову, но Брагоньер жестом запретил. Хватит пока воронки.

Подбородок арестованного стукнулся о грудь, а желудок поспешил избавиться от очередной порции воды. Его воротило от одного упоминания жидкости, хотелось в отхожее место, умыться. Брагоньер это знал и не собирался отпускать упрямца по нужде до ответов на вводные вопросы. Странно, но они последовали. Потребности организма взяли вверх над принципами.

— Винсент, — отплевываясь от воды, сообщил арестованный и покосился на дверь.

Казалось, еще немного, и его разорвет изнутри.

Дурнота отступила, зато мочевой пузырь заметно отяжелел.

Еще бы, сначала долгий допрос, потом столько воды! Палач не поскупился.

— Фамилия, род занятий, — неумолимо повторил Брагоньер.

Определенно, удачный день. Допрос сдвинулся с мертвой точки. Раз темный маг заговорил, то и впредь молчать не станет.

Чутье соэра не подвело: сжимая ноги, узник сообщил нужные сведения и получил столь желанную награду. Королевский прокурор терпеливо дождался его возвращения и осведомился: — Продолжим здесь или поднимемся в кабинет?

— В кабинет, — мрачно буркнул, глядя в стену, обвиняемый.

— Верное решение, господин Маснед, — кивнул Брагоньер и встал. — Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

С арестованного сняли кандалы. Щелкнули замки. Винсент Маснед с удовольствием размял затекшие мышцы. Оставались магические браслеты, но их снимать с него пока не собирались. Оно и понятно: подобный узник представлял опасность. С другой стороны, гораздо приятнее держать руки спереди, а не с вывернутыми суставами за спиной, когда даже ширинку расстегнуть не можешь. Да и цепочка длинная, с запястье. Разумеется, серебряная — дань древней традиции.

Только теперь на железо наносили напыление: благородного металла на темных магов не напасешься.

Под усиленным конвоем Винсента провели в бывший кабинет старшего следователя, который оккупировал Брагоньер. Начальник господина Кейла только порадовался: уступать свое «гнездышко» с любимыми трофеями он не собирался. Разумеется, ему донесли о визите высокого гостя, и, опять-таки разумеется, возвращаться в Следственное управление Совера местный глава порядка не собирался.

Лучше воздух и река.

Брагоньер чуть задержался — намеренно, чтобы заставить Винсента понервничать. Подобные методы психологического воздействия частенько практиковали на свидетелях и обвиняемых. Последних сажали лицом к свету, ставили графин с водой вне пределов досягаемости — словом, создавали массу мелких неудобств.

— Хорошо, это я их убил. — Войдя в кабинет, соэр меньше всего ожидал услышать признание.

Оно е укладывалось в привычную картину вещей. Темные маги упорствуют до конца и не просто так: их ожидает мучительная смертная казнь.

— Кого — их? — Привычная выдержка не изменила Брагоньеру.

Он опустился на место хозяина кабинета и флегматично починил карандаш, словно показания Винсента — сущая мелочь. Полы накидки — при допросе следователи обычно надевали бесформенную одежду и специальную маску, чтобы стать безликими тенями богов — зацепились за стол, соэр их поправил.

— Вы прекрасно знаете, — раздраженно ответил маг. — И хватит паясничать, я запомнил ваш голос, маска не поможет.

— Приказы здесь отдаю я, — чуть повысил голос Брагоньер, давая понять, что не потерпит хамства. — Советую соблюдать приличия, обращаться к представителю власти вежливо и исключительно «господин соэр».

Вот и характер! Какой темный маг без норова? Окраску дара определили по ауре, отпереться не выйдет.

Винсент шумно раздул ноздри, но промолчал. Он вообще замкнулся в себе. Соэр его не торопил: по опыту знал, маги —народ особый.

— Браслеты снимите, — наконец выдвинул — именно так, не попросил — требование задержанный. — Тогда поговорим.

Много интересного узнаете, — он хмыкнул.

— Сомневаюсь, будто это возможно, — Брагоньер не собирался идти у него на поводу.

— Боитесь? — Судя по тону, Винсент полагал, будто нащупал чужую слабину. — Ваши маги накачали меня чарами, при всем желании не смогу колдовать. Убить голыми руками

— пожалуй.

— Не паясничайте, господин Маснед.

Соэру порядком надоела комедия.

— Хорошо, — поразительно легко сдался маг и откинулся на спинку стула. — Итак, я убил наемника и девицу-помощницу, побывал в доме врача. Что-то еще? Ах да, подробности! — Он хлопнул руками по карману и рассмеялся. — Подробности уже в другом месте, господин соэр.

Прежде, чем Брагоньер успел что-либо сделать, фигуру Винсента окутало легкое золотистое свечение, и он в буквальном смысле растворился. Только что сидел и скалился на стуле, и вот зияющая пустота, только искрятся в воздухе пылинки. Мгновение, и они погасли.

Соэр ударил кулаком по столу и рявкнул: — Кто его обыскивал?!

Королевский прокурор сорвал накидку и бросил маску под ноги. Зеленые глаза заледенели, на лице резко обозначились скулы. Брагоньер редко публично гневался, тем более кричал: любые эмоции — невоздержанность и невоспитанность, но тут имелся повод. Подчиненные прошляпили уровневый накопитель с заклинанием переноса. Винсент наверняка замаскировал его под безделушку и теперь активировал хлопком ладони.

Соэр злился на самого себя.

Как же, слабый маг! Базовый накопитель на кладбище —всего лишь разумная экономия сил.

Служители обязаны были раздеть его донага, как поступали в Сатии, отобрать вещи для проверки и выдать тюремную робу, Винсент Маснед же попал в камеру, как арестовали.

Брагоньер не стал церемониться и вышвырнул со службы всех, кто занимался задержанным. После приказал оставить его одного. Он собирался связаться с давним другом — Сольманом ли Дакешем. Похоже, без помощи Тайного управления не обойтись.

Опершись о стол абсолютно прямыми руками, соэр смотрел в окно. К нему медленно возвращалось привычное самообладание.

Верно говорят, честь — самое больное место мужчины. И самолюбие. Брагоньер занялся делом виконта — и результат?

Как котенка! И все по милости шалопаев из Совера. Вот и не верь после интуиции, которая с первого взгляда вынесла вердикт: набрать новых сотрудников.

Совер…

Брагоньер припоминал детали недавней проверки и сожалел, что не уделил должного внимания провинции. По бумагам выходило одно, на практике — другое. Оставили знания на ученической скамье, расслабились среди краж кур и бытовых ссор.

Ничего, соэр справится. Найдет компетентного человека и пришлет сюда. Наверняка начнут роптать, жаловаться —пускай. Слово инквизитора весомее, а если он еще

Королевский прокурор…

Словом, когда Брагоньер услышал голос Сольмана, в голове уже созрел план, в том числе, новых шагов по расследованию громкого дела.

Глава Тайного управления — несмотря на инцидент на королевской охоте, когда виконт ли Дакеш пытался помешать государственному перевороту, он сохранил должность, —приветствовал друга встревоженным: — Что еще, Ольер?

— Еще? — Брагоньер сел и бездумно чиркнул фамильным перстнем по столу.

Вряд ли речь о пустяках. Значит, дело государственной важности.

— Ясно, — отделался сумрачной недомолвкой Сольман, —пока не в курсе.

— Королевская семья, побег, заговор? — соэр по очереди перечислил возможные причины для беспокойства.

Дакеш молчал, что навевало мысли о худшем развитии событий.

— Пришли шифровкой, — предложил привычный способ общения Брагоньер, — если не доверяешь магической связи.

— А ты? — усмехнулся Сольман.

Он знал, друг не меньший параноик, чем он сам.

— Своей — да. Местной… — Королевский прокурор помолчал и скривился. — У меня просьба.

— Наследник.

— Что — наследник? — не понял Брагоньер.

— Старший. Да здравствует король.

В комнате ненадолго воцарилось молчание.

Значит, принц Гидеон мертв. Следовало ожидать. Соэр удивлялся, отчего Арлан ли Сомераш ждал так долго. В народе его давно называли Арланом Первым, не хватало только официальной коронации, а так регент, соправитель при пасынке, кукловод министров, хранитель Большой королевской печати.

Интересно, как все обставили? Принц не отличался здоровьем, Брагоньер предполагал отравление. Или несчастный случай. Помнится, Гидеона отправили в плаванье — в один конец.

— Не удивлен? — Послышался звон хрусталя. Очевидно, Сольман беседовал с другом за бокалом вина, а то и чего покрепче.

— Нам следует удивляться другому. Чаще поглядывай через плечо.

Приятели немного помолчали, почтив память юного принца, после Брагоньер изложил суть просьбы. Он предполагал, Винсент Маснед выбрал в качестве точки переноса место за пределами Сатийской области. Люди Сольмана пригодились бы, чтобы быстро вычислить его, пока темный маг не залег на дно, а то и вовсе сбежал на знаменитые болота. Задачу немного облегчали браслеты. С ними Винсент не мог колдовать, только использовать заготовки чар в накопителе. Однако это занятие чрезвычайно опасное, даже смертельное. Раз так, маг попытается избавиться от «украшений». Вряд ли сумеет сам —обратится к кузнецу или сообщнику. Тут его и надо брать.

— И вот еще что, — Брагоньер барабанил пальцами по столешнице, — предоставь список пороков высшей сатийской знати и их родственников. Я не всех знаю, не хочу тратить время и копаться.

— Подозреваешь? — Не видя друга, соэр знал, тот улыбается.

— Уверен. Маг убежден в безнаказанности и вряд ли свободно вхож в аристократический мирок. Полагаю, он на службе. Разумеется, неофициальной. Наркотики — мелочь, один из источников дохода покровителя, а вот что он дает взамен?

— Хотел бы встретиться с тобой в зале суда, господин инквизитор, — с уважением произнес Сольман. — Зачем тебе Сатия, перебирайся в Калеот.

— У меня семья, нельзя. Ты же знаешь, я глаза не закрою, а жену без меня заклюют, — соэр провел пальцем по дутой поверхности брачного кольца.

Да, с некоторых пор он обязан думать о других, не волен распоряжаться собственной жизнью. Особенно теперь.

— Как в браке? — сменил тему Сольман. В воздухе будто потеплело, исчезла напряженность. — Думал, и года не продержишься.

— С переменным успехом, но теперь лучше. Эллина освоилась. Однако время дорого. — Брагоньер поднялся. —Поможешь, буду благодарен. Связь держи через магов. Я в Сатию, куда потом, предупрежу.

Помолчав, соэр добавил:

— Удачи и благословения Дагора! Они тебе понадобятся.

Глава Тайного управления не ответил. Он тоже не до конца доверял магической связи в Совере.

Уцелевшие на местах сотрудники местного Следственного управления забыли про сонливость и рутинную бумажную работу. Брагоньер прикрепил их к отрядам, созданным из стажей порядка, и отправил прочесывать окрестности. Сам

Королевский прокурор с напряжением наблюдал за действиями Буруса.

У соверского судебного мага подрагивали руки. Шутка ли, от одного заклинания зависит карьера! Оставалось полагаться на милость богов и сговорчивость духов.

— Вам депеша, благородный сеньор, — пригибаясь к земле, почтальон вручил Брагоньеру конверт.

Соэр мельком глянул на печать и отошел в сторонку, чтобы прочитать. Большой круг — дело не пяти минут, успеет ознакомиться с донесением Лоша Фосса. Мальчишка всерьез взялся за дело, раз не забывал отчитываться.

Новости оказались неутешительными. Для Малиса. Не подвергни его соэр магическому допросу, и вовсе фатальные.

Нашлась свидетельница, которая якобы слышала крик жертвы: «Малис, не надо!» Вовремя объявилась, даже слишком. Однако говорила уверенно, подтвердила под присягой.

Человек внутри Брагоньера требовал арестовать некроманта.

Тот легко мог смухлевать, например, исказить накладываемые чары. Темные всегда виновны — это аксиома. Только вот Брагоньер-следователь ратовал за факты, а они опровергали показания свидетельницы.

Слово некроманта против ее слова.

Вторая часть сообщения пролила немного света на четверное убийство. Эксперты не только частично восстановили пропавшие записи, но и нашли нечто занятное в тайнике господина Женда. Соэру предлагали взглянуть самому, но он и так догадался по колонкам цифр и инициалам, чем промышлял врач в свободное от практики время. Сложить два и два несложно. Сначала некое прибыльное подпольное дело, затем убийство, теперь цифры и собственно товар.

Кто-то предпочитал аборты, господин Женд занялся дурманом.

Частички белого порошка из тайника полностью совпадали с наркотиками из коробочки Эммы Донарт. Виконту досталась уже измененная «Пыльца счастья».

Наркотик оказался занятным: высокой степени очистки.

Обычно в Тордехеше торговали дурью более низкого качества.

Зачем тратиться на лабораторию, изобретать новые примеси, если можно быстро продать? Так меньше шансов попасть в тюрьму. Господин Женд располагал необходимым помещением и вместо лекарственных порошков, растворов и пилюль готовил «демонов» для «золотой молодежи».

Возможно, с помощью убившего его в дальнейшем Винсента, раз Мелвил не принимал участия в затее — показания покойной госпожи Медиры, мнение соседей и пациентов единогласно провозглашали его честным и совестливым человеком. Охотно верилось, учитывая цены за услуги и результаты лечения. А ведь мог бы тоже вести двойной прием…

Мелвила Тога отравили. Могли как ненужного напарника, а могли из-за страха разоблачения. Брагоньер окончательно уверился: бывший ученик господина Женда собирался сдать учителя властям по идейным соображениям. Жаль, не пошел сразу.

— Готово! — прервал напряженные размышления голос Буруса.

Он стоял в центре двойного круга: сплошного и волнистого, — и терпеливо ожидал приказаний.

«Роза ветров» была тщательно сориентирована по сторонам света.

— Один вопрос: где сейчас Винсент Маснед?

Брагоньер подошел ближе. Он не в первый раз наблюдал за общением с духами, не собирался подсказывать или контролировать, просто смотреть.

Судебный маг кивнул и, прикрыв глаза, попытался сконцентрироваться.

Привычная и, в общем-то, обыденная процедура казалась пыткой. Бурус взмок и погрузился в тепловой мир только со второй попытки: не давали покоя сегодняшние увольнения.

Маг предполагал, он станет следующим. Помнится, Брагоньер остался недоволен его нерасторопностью, всего один промах — и все.

Заклинание призыва сорвалось с губ.

Бурус взял себя в руки и приступил к работе.

В отличие от гоэтов маги редко испытывали трудности в общении с духами. Те не осмеливались ставить условия или капризничать. Вот и Бурус без проблем отловил парочку бестелесных сущностей. Они с готовностью согласились сотрудничать, не решившись проверить силу мага, и через минуту палочка-указатель задвигалась, смещаясь на запад.

Наблюдавший за ритуалом соэр не удивился. Обычно преступники стремились покинуть страну, а проще всего сбежать водным путем, благо соседний Аварин с готовностью пригрел бы всякого, кто выступал против Тордехеша.

Бурус не ограничился указанием направления, он потребовал назвать место, где притаился Винсент.

— Лесок там, усадьба, — развел нематериальным руками дух. — Названия не знаю, могу уточнить по цепочке, но долго, господин маг.

— Долго — это сколько? — уточнил Бурус.

Призрак задумался и выдал:

— У нас времени нет.

Судебный маг едва удержался от крепкого словца и крепче затянул невидимый аркан вокруг духа. Тот заволновался и обещал устроить все в лучшем виде. В итоге не прошло и четверти часа, как Бурус отчитался перед Брагоньер и тем самым сохранил непыльное место. Соэр правильно заметил, Совер — город сонный, где еще судебный маг сможет в рабочее время трапезничать в трактире? Из соперников у Буруса — четверо гоэтов. Он милостиво позволял им искать коров и делать переводы, себе брал высоко оплачиваемые дела.

Разумеется, потеряй маг должность, поток денег в карман заметно уменьшился.

Духи утверждали, поместье принадлежит некому лорду, однако имени его назвать не могли. Владелец там не появлялся, дела вел через управляющего. Зато Бурус получил точные координаты и выяснил занятные подробности.

— Темного мага там приняли как хозяина. Лежит, вино попивает, — доверительно сообщил дух, мечтая скорее освободиться от аркана.

— А браслеты?

Бурусу даже обидно стало. Неужели зря старался? Пусть в пыточную соверского мага не позвали, оковы защелкивал именно он.

— Нету никаких браслетов! — буркнул призрак и сердито напомнил: — Пора бы и отпустить. Я вам не бесплатный осведомитель.

Бурус покосился на Брагоньера и развеял чары. Дух тут же улетел. Другие бестелесные сущности давно поспешили скрыться. Казалось, в Совере не осталось ни одного представителя иного мира.

Соэра полученные сведения удовлетворили. Он скупо поблагодарил мага за работу и занялся организацией поискового отряда.

Люди Сольмана объявились сами. Подошли на улице и почтительно поклонились. На вид они ничем не отличались от обычных горожан, один и вовсе похож на бродягу, однако выдавали глаза. Обычный человек смотрит на один предмет, сотрудники Тайного управления умудрялись подмечать все вокруг. Брагоньер не стал привлекать к ним лишнего внимания и жестом приказал следовать за собой.

Со стороны казалось, каждый занят своим делом. Бродяга, бряцая кружкой, просил милостыню, купец деловито шагал в трактир, соэр возвращался в гостиницу. Вновь троица встретилась в одном из переулков, куда не выходили окна домов. Надежно прикрытые пустыми пивными бочонками, они смогли поговорить.

Люди Сольмана поступали в полное распоряжение Брагоньера. Тот сообщил им полученные от духов сведения и велел отыскать поместье. Агенты кивнули и растворились среди обителей провинциального городка.

Уладив необходимые формальности и сделав парочку запросов, соэр, наконец, переступил порог гостиничного номера. Ужин — дела затянулись до ночи — по его приказу принесли сюда же. Не обошлось без коньяка: Королевскому прокурору требовалось привести мысли в порядок.

Эллина встретила супруга на пороге спальни — она сняла самый лучший, двухкомнатный номер. Бледная, в одной сорочке, гоэта казалась призраком самой себя. Эллина молча смотрела на то, как муж, хмурясь, перебирает письма, а после, прижав руку ко рту, поспешно скрылась в уборной.

— Тебе настолько плохо? — полетел вслед голос Брагоньер.

Как бы он ни был поглощен делом, состояние жены, разумеется, заметил. — Я позову врача.

— Не надо, — устало отозвалась Эллина и вновь вышла в гостиную. — Он уже приходил.

— И? — цепкий взгляд соэра остановился на животе благоверной.

Гоэта потупилась и робко улыбнулась.

— Ты оказался прав.

— Сколько?

— Ольер, — запротестовала она, — разве можно такое знать!

— Очень даже, — пожал плечами Брагоньер и отложил письма. — Считай моей прихотью.

— Меньше месяца, — Эллина оттаяла, начала расцветать.

Соэр кивнул, встал и подошел к жене. Он привлек ее к себе и скупо поцеловал в лоб. «Спасибо, не в живот», — обиженно подумала гоэте. Она ожидала большей нежности.

— Так, а почему по вечерам тошнит? — Допрос еще не закончился.

— Нервничала и ничего не ела, — призналась Эллина.

Супруг нахмурился и потащил к столу с накрытым ужином.

— Чтобы все съела! — скомандовал он. — Думай о ребенке, Лина.

— А о тебе? — Она подняла голову и заглянула в глаза мужу.

В зрачках плескалась тревога. — Малис рассказал, темный сбежал…

На щеках соэра на мгновенье проступили желваки, рот дернулся.

Забери демона некроманта! Эллина с таким трудом забеременела, а он провоцирует выкидыш.

— Он соврал, — заверил Брагоньер и присел рядом с женой.

— Поводов для беспокойства нет, обычные рутинные дела.

Ешь. Завтра вернемся в Сатию. И поменьше общайся с господином Вером, — в голосе проступили командные нотки.

— Он не лучшая компания для леди.

Гоэта не ответила. Супруг и прежде не жаловал Малиса, что не мешало Эллине относиться к другу и первому мужчине с неизменной теплотой. Вот и теперь… Обычное самодурство.

Ревность и ненависть к темным.

Эллина ела безо всякого аппетита, только потому, что надо.

Из головы не шел сбежавший преступник. Опасность затмила радость от долгожданной беременности.

Темные мстительные, гоэта успела вдоволь хлебнуть их способов платить за обиды. Винсент Маснед вряд ли забудет унизившего его инквизитора. Раз так, жизнь Брагоньера под угрозой, и гоэта обязана ему помочь. Похоже, пришла пора навестить «Белую мышку», попросить коллег оказать услугу правосудию. По старой памяти многие поработают бесплатно, остальным она заплатит, благо в средствах не ограничена.

Разумеется, провернуть все надлежало втайне от мужа.

Эллина уговорила соэра присоединиться к трапезе. Он лениво пережевывал куски, вновь углубившись в чтение, временами искоса посматривал на супругу и попивал коньяк.

Гоэте отныне предстояло довольствоваться водой и лимонадом, хотя душа просила рюмки граппы.

— Запрешь дома?

— Что? — Вопрос жены вернул Брагоньера к реальности.

Он сравнивал версии, пытаясь выбрать самую реалистичную, думал о предстоящем разговоре с графом Арским, отцом погибшего юноши.

— Запрешь дома и вызовешь мать, — мрачно повторила гоэта. — Надо же проследить, чтобы будущий баронет ли Брагоньер родился правильно. Что-то ты совсем не рад ребенку. — Эллина отложила приборы и промокнула рот салфеткой. Дурнота отступила. Действительно, следовало давно поесть. — Так хотел наследника, а теперь снова работа.

— Я рад, — вздохнул соэр, — но сейчас не самый лучший момент…

— Не вопрос, — гоэта встала. — Никто еще не знает.

— Лина! — Брагоньер рявкнул так, что супруга подпрыгнула и часто-часто заморгала. — Чтобы я никогда, повторяю, никогда подобного не слышал, — сквозь зубы процедил соэр, успокоившись. — Мой сын родится в срок, здоровым и сильным.

Эллина нахмурилась, а потом догадалась: муж решил, будто она собралась сделать аборт. Пришлось его разубеждать, заверять, для нее ребенок желанен.

— Только мать не зови, — осмелев, гоэта устроилась на коленях у благоверного и отобрала бокал. — Иначе ничего здорового не получишь.

— Она родила двоих, — настаивал соэр и, наконец, приласкал жену. Папа скупых прикосновений, поцелуй и рука на животе. — Тебе тяжело одной.

Эллина застонала. Уж что-что, а в одном доме с леди ли Брагоньер-старшей станет не просто тяжело, а невыносимо.

— Может, она тогда и родит? — съязвила гоэта. — Ну, чтобы совсем облегчить мне жизнь.

Брагоньер тихо рассмеялся.

— Ладно, посмотрим. Больше отдыхай и не ввязывайся в расследования.

— Буду, — капризно поджала губы Эллина и развязала узел шейного платка соэра.

— Лена! — чуть повысил голос Брагоньер.

— Я не больная, — напомнила гоэта и стянула платок. Он полетел на стол. — Надоела праздная жизнь, надоело метаться по комнате от волнения, ждать тебя и вышивать бесконечные цветочки.

— Они мне тоже не нравятся, — неожиданно признался соэр и притянул супругу к себе. Эллина с облегчением вздохнула и положила голову ему на плечо. Свободной рукой Брагоньер дотянулся до бокала с коньяком и отхлебнул крепкого напитка.

— Как и твои исколотые пальцы. Хорошо, я не возьму слова назад, но с условием: безоговорочное подчинение. — Коньяк горячей мягкой волной растекся по желудку. — При первых признаках ухудшения самочувствия — домой. Никакого галопа, никаких одиноких прогулок. Регулярно есть и не общаться с сомнительными личностями.

Эллина согласно замычала и расплылась в умиротворенной улыбке.

Не иначе Сората поцеловала в ухо! И ребенок, и муж согласился. От последнего гоэта покладистости не ожидала, приготовилась к утомительному сражению, а оно не потребовалось. Оставалось только избавиться от свекрови. Ее призрак занесенным мечом маячил над головой. Если леди ли Брагоньер-старшая прознает о беременности, тут же примчится и превратит Эллину в подопытного зверька. По сути, гоэта ей не нужна, только содержимое ее живота. Если бы могла, леди вытащила бы внука, а невестку выгнала из дома.

— Пока ничего не пиши матери, хорошо? — Эллина потерлась щекой о рубашку мужа.

— Она моя мать, — Брагоньер сделал новый глоток. — Я уже говорил, выбирать не стану, однако поговорить поговорю.

Матушка приедет, когда тебе станет совсем в тягость.

То есть полгода у Эллины еще есть.

Гоэта выкинула из головы образ женщины, брезгливо поджимавшей губы при виде нее, и подумала о ребенке. Из глубин души поднимался страх: вдруг не мальчик? Вдруг у

Эллины не получится снова забеременеть? Нужно сходить к храмовым прудам, попросить богов о милости.

Эллина украдкой погладила живот и тихо спросила: — Ты ночью поработаешь?

— Немного. Через час приду.

— И совсем не порадуешь? — Капризная девочка упорно не желала покидать гоэту.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Брагоньер и поцеловал, как положено, в губы.

От него пахло коньяком, архивной пылью и отчего-то землей.

Эллина полной грудью вдохнула пеструю смесь и вернула поцелуй. Ну вот, хотя бы так, а то и не рад совсем.

Хорошее быстро заканчивается.

Гоэта сползла с колен супруга и направилась в спальню.

Завтра рано вставать: вряд ли Брагоньер отложит отъезд до полудня.

Соэр не обманул, как обещал, через час погасил свечи и лег рядом с женой. Она уже спала и выглядела такой беззащитной.

Рот трогательно приоткрыт, сама свернулась калачиком.

Брагоньер коснулся ладонью щеки жены и устроился у нее под боком.

Ничего, Эллина вскоре сама запросится домой. Нет, он ничего делать не станет, но беременность, судя по всему, трудная. Во всяком случае, сестра выглядела гораздо лучше, когда носила обоих детей. Эллину же тошнило с первых дней.

Интересно, когда?

В любом случае хорошо, удалось избежать унизительного осмотра. Одна мысль о мужской несостоятельности отвратительна. Он ведь тогда солгал, чтобы успокоить жену, никуда не ходил.

Эллина сонно заворочалась. Брагоньер легко поцеловал ее, успокаивая, и смежил веки.

Рука легла на живот супруги.

Вот и все, дети. Теперь нужно думать о будущем. Столичный пансион — отличная школа. Эллина станет возражать, но соэр отправит сына к бабушке. Потом… Хорошо бы вырастить юриста. Захочет поступить на военную службу? Брагоньер возражать не станет. Подойдет любая благородная профессия, лишь бы не прожигатель жизни. Денег на девочек и дурь соэр не даст, мигом отучит.

Мысли о сыне постепенно вытеснили дела. Засыпая, Брагоньер воображал представление наследника ко двору.

Однако отдохнуть супругам не дали — в дверь номера постучали, затем, отбросив деликатность, и вовсе забарабанили.

Брагоньер вскочил, впотьмах, не зажигая света, нашарил брюки и отправился открывать нежданному визитеру.

Эллина тоже проснулась и теперь сидела, прижимая одеяло к груди и зевая во весь рот.

— Спи, я разберусь, — бросил через плечо супруг и прикрыл дверь в спальню.

«Надеюсь, не пустяк, иначе одним безработным станет больше», — мрачно размышлял соэр, чиркая огнивом.

Дождавшись, когда свеча разгорится, он щелкнул задвижкой и впустил ночного гостя. Им оказался Малис. Всклоченный некромант предстал при полном параде, оттолкнул хмурого Брагоньера и захлопнул дверь. После обернулся и выпалил: — Требую защиты!

Оторопевший соэр не сразу нашелся, что сказать. На его памяти темные никогда не просили помощи у властей. Обретя дар речи, Брагоньер указал на стул и на минутку отлучился, чтобы успокоить жену.

— Надеюсь, у вас нашлась веская причина для столь позднего визита, — возвратившись, Королевский прокурор зажег свет в комнате, которая одновременно служила столовой, кабинетом и гостиной. Он успел надеть рубашку и пригладить взъерошенные после сна волосы. — В противном случае обещаю массу проблем.

Взглядом соэр сообщил, каких именно.

Тирада не произвела впечатления на Малиса. Он по-свойски потянулся к коньяку, отхлебнул из графина и перешел к сути: — Настало время возвращать долги.

— Разве я вам еще что-то должен? — приподнял брови соэр.

Наглость темного раздражала, но Королевский прокурор пока не спешил выставить его за дверь.

— Жизнь, — с мнимым безразличием напомнил Малис. —Всего лишь собственную жизнь.

— Помилуйте, господин Вер, не далее, как вчера, вы получили в обмен свою. Или жизнь некроманта дороже жизни чиновника моего ранга? — Глаза Брагоньера сузились, пальцы нащупали инквизиторское кольцо.

Темный маг мгновенно уловил перемену настроения собеседника и напрягся, готовый в любую минуту вскочить и дать отпор.

— Хорошо, — неохотно согласился он, — я прошу об услуге.

— Так-то лучше, — кивнул соэр и сел, перестав нервировать тенью визитера. — Итак, какого рода услугу вы желаете получить и чем намерены расплачиваться?

— Вы прекрасно знаете! — огрызнулся Малис и снова потянулся к графину. Пить из бокала Брагоньера он не решался. — Сотрудничество. Мне не впервой.

— Слышал, — Королевский прокурор намекал на рассказы жены о совместной работе темных и светлых магов. — Обещаю подумать. Дальше.

Скрипнув зубами, некромант начал рассказывать. Вернее, сначала показывать — на стол легла курица с отрубленной головой.

— Вот что я нашел в постели. И не надо говорить о шалостях мальчишек!

Брагоньер глубокомысленно изучал мертвую птицу. Голову ей отрезал вовсе не повар: слишком ровные края раны.

— Ритуальный нож? — сразу определил соэр.

Малис засопел.

— Послание?

— Нашлось. Чтобы выбирал: на костре или в канаве без кишок.

— Кровью? — Брагоньер уже сталкивался с подобными случаями.

Винсент Маснед, больше некому.

— Того самого мальца, которого я сегодня прикончил, —подтвердил догадки темный маг.

— Так вы кого-то убили?

Другой бы хотя бы удивился, но не соэр. Он привык к шокирующим откровениям, а уж некромант-убийца —обыденное явление.

— Сначала он пытался убить меня. Второй раз за сегодня, господин соэр. Сначала один, потом другой пытался отправить к предкам, — осклабился Малис. — В совпадения я не верю, а вы?

— Взаимно. Как и говорил, я подумаю и сообщу о принятом решении утром. А теперь, — соэр встал, побуждая собеседника тоже подняться, — уходите.

Некромант скривился и напрямик спросил: — Умоете руки?

— Повторять не стану, — Брагоньер тоже умел стоять на своем, невзирая на грозный вид противника. За это его и не любили. Никакого трепета перед власть имущими! —Выезжаем в семь утра, тогда я и сообщу о принятом решении.

Спокойной ночи, господин Вер.

Шумно сопя, темный маг неохотно покинул номер. Он сомневался, что в сложившихся обстоятельствах способен дожить до утра. Но тем темные маги в отличии от прочих людей, не надеялись ни на чью поддержку, значит, справится.

Дурно пахнущая история!

Либо ты, либо тебя. Как знакомо!

— Заходил Малис? — из спальни высунулась Эллина. — Что ему нужно?

— Спи! — грубее, чем хотелось, приказал Брагоньер.

Сам он остался в кабинете-столовой — думать.