Глава 3

Глава 3

Сайра.

«Какого…»

Вот честно, какого чёрта сейчас происходит?

Я стою, плотно прижатая к стене в глухом углу между тяжёлым шкафом и окном. И в изгибе моей шеи – нос Пак Донхёна. Того самого Пак Донхёна, который двадцать минут назад ледяным тоном сообщил мне, что я занимаю слишком много места. Который назвал меня «монументальной».

И он… уткнулся. Прямо мне в шею…

В голове, в этом хаосе, проносится совершенно идиотская, паническая мысль: «Я – цветок. Он – пчела. Пчела собирает нектар…»

Стоп.

СТОП.

Сайра, соберись. Ты только что сравнила себя с цветком, а этого самодовольного придурка – с пчелой. Это кринж. Это такой невообразимый кринж, что, если бы мои мысли можно было транслировать, я бы, наверное, прямо сейчас выбросилась из окна третьего этажа. Хотя нет, окно тут одно, и оно сейчас за его спиной. Неудобно получится.

Мои губы предательски дрогнули, я что-то невнятно пробормотала. Кажется, это было нечто среднее между «ты что…» и «отвали». Он не услышал. Или услышал, но ему было абсолютно плевать, потому что он сделал ещё хуже – повёл кончиком носа вдоль моей шеи.

По коже пробежали мурашки.

Всё.

Терпение лопнуло. Резко, как перегоревшая лампочка.

– ТЫ ЧТО, СОВСЕМ СДУРЕЛ?! – я вкладываю в этот крик всю силу своих лёгких и обе руки. Ладони упираются ему в твёрдую грудь и толкают со всей дури.

Донхён, видимо, не ожидал. А может, думал, что я сейчас растаю, как масло на раскалённой сковородке. Зря.

Он теряет равновесие, отлетает на шаг, спотыкается о собственную ногу – о свою же длинную, никчёмную ногу – и с глухим, абсолютно негероическим «бум» шлёпается на пол. Прямо на пятую точку. В тесном кабинете музыкального клуба. Среди пыли, разбросанных нот и старых афиш.

И я, честно говоря, не ожидала, что это будет выглядеть настолько комично.

Он сидит на полу. Растрёпанный. Злой. С совершенно растерянным лицом, будто его только что выдернули из глубокого сна. Тёмные волосы смешно торчат в разные стороны. На бледной щеке – отчётливый след от пыли. И в этот момент он абсолютно не похож на того холодного, жестокого парня, который полчаса назад говорил мне, что я перекрываю ему кислород.

Он похож на обиженного, мокрого кота.

– Ты… – начинает он, приходя в себя.

– Извращенец! – выпаливаю я, тыча в него дрожащим пальцем. – Ты! Ты! Ты нюхал меня! Это что вообще такое?! Ты больной?!

Он открывает рот. Закрывает. Открывает снова. Ни звука. Только глаза, чёрные и блестящие, смотрят на меня непонятно.

И я делаю то, что делает любая нормальная, адекватная девушка в такой ситуации.

Бегу.

Вылетаю из кабинета, хлопнув дверью так, что за стеной с грохотом падает стенд. Несусь по коридору, чувствуя, как платиновые волосы хлещут меня по спине, как тяжёлая сумка бьёт по бедру, а сердце колотится где-то в горле, грозясь выскочить наружу. Мимо кабинетов. Мимо стендов с расписанием. Мимо чьей-то забытой спортивной куртки на полу.

Останавливаюсь только у школьных ящиков.

Прижимаюсь спиной к холодному металлу. Стою. Дышу. Точнее – пытаюсь дышать. В горле пересохло. В груди пожар. В голове – полная, абсолютная каша.

Дрожащими пальцами касаюсь щёк.

Горячие. Нет. Не просто горячие. Они пылают. Как будто я только что вышла из парилки. Как будто у меня под сорок температуры. Как будто…

Я опускаю руки и смотрю на ладони, будто они могут дать мне ответ.

Что это вообще было?

Нет, серьёзно. Что. Это. Было.

Он говорил мне ужасные вещи. Он говорил, что я занимаю слишком много места. Он сказал это так, чтобы было больно. Чтобы я запомнила своё место. И я запомнила. Я стояла там, за перегородкой, и чувствовала, как каждое его слово обращалось маленьким ножиком, входящим между рёбер.

А потом… потом он подошёл. Загнал меня в угол. И вместо того чтобы продолжить издеваться, вместо того чтобы добить, он… уткнулся носом в мою шею. Как будто я – какое-то там растение, а он – чёртова пчела. Или ищейка. Или… я не знаю.

Я закрываю лицо ладонями.

– Господи, – шепчу в пустые руки. – Что за день. Что за бред!

Мой ящик – номер 217 – буквально в двух шагах. Я иду к нему медленно, каждый шаг даётся мне с трудом. Ноги ватные. Голова гудит, как трансформаторная будка. Внутри – странное, тянущее чувство. Это не обида. И не злость.

Но найти название этому чувству я толком не могу.

Чёртов Пак Донхён.

Я мотаю головой. Нет. Нет-нет-нет. Стоп. Сайра, ты идиотка. Он просто… он просто… не знаю. Псих. Извращенец. Мудак. Всё сразу. Хватит о нём думать!

Я подхожу к ряду ящиков и замираю.

Потому что у ящика номер 214 – соседнего с моим – стоит компания. Трое парней в спортивных куртках с эмблемой школы. Футболисты. Я сразу узнаю капитана – Джейка. Высокий, с квадратной челюстью и самодовольной, наглой улыбкой, которая, видимо, никогда не покидает его лицо. Рядом с ним – парень в очках. Худой, сгорбленный. Он прижимает к груди стопку учебников так, будто это его последний щит от расправы.

– Ну что, ботаник, – протягивает Джейк, лениво выбивая стопку из рук парня. Тяжёлые книги с грохотом разлетаются по линолеуму. – Опять в библиотеку? Тебе не надоело?

Парень в очках молча наклоняется, чтобы собрать их. Джейк с усмешкой ставит свой тяжёлый кроссовок прямо на обложку верхнего учебника.

– Эй, я не разрешал.

Я стою. Смотрю. И чувствую, как внутри меня снова что-то закипает. Медленно. Как вода в чайнике. Точно так же, как в кабинете директрисы. Точно так же, как минуту назад в музыкальном клубе.

Я знаю, что должна пройти мимо. Это не моё дело. Я и так сегодня вляпалась по самое не могу, мои нервы висят на последнем волоске, а Донхён окончательно вынес мне мозг. Мне просто нужно открыть ящик, взять учебники и пойти домой.

Но.

Но я – Сайра Келли.

И я, чёрт возьми, просто не могу смотреть, как кто-то унижает другого!

– Эй, – говорю я. Мой голос звучит громче и твёрже, чем я ожидала. Эхо разносится по пустому коридору. – А тебе не кажется, что ты перегибаешь с ролью придурка?

Джейк медленно убирает ногу с книги. Оборачивается.

Его самодовольная улыбка растягивается ещё шире, но в глазах нет ничего смешного.