Глава 5

Глава 5

Сайра.

Я стояла и смотрела на Донхёна.

Мозг, который за последние два часа пережил больше стресса, чем за весь предыдущий учебный год, вдруг выдал совершенно неадекватную реакцию. Вместо того чтобы паниковать, он задал резонный, почти философский вопрос: а почему, собственно, я должна его бояться?

Ну серьёзно. Давайте разберём ситуацию по полочкам, пока у меня не отнялись ноги.

Так, пункт первый. Это школа. Не тёмная подворотня, не заброшенный склад и не логово криминального авторитета. Школа. Тут даже камеры видеонаблюдения висят. Да, половина из них, скорее всего, не работает, но Джейк-то об этом не знает. А Донхён тем более.

Пункт второй. Донхён – гитарист. Он играет в каком-то убогом клубе. Он выглядит как парень, который может сломать тебе нос одним тяжёлым взглядом, но, если подумать логически, все эти его «я крутой, я нелюдимый, не подходите ко мне» – это просто поза. Панцирь. Как у краба. А крабы, между прочим, в душевные вечера боятся щекотки.

Хотя откуда я знаю, что крабы боятся щекотки? Я же не морской биолог. Ладно, вычёркиваем этот бред.

Пункт третий. Может, он вообще тут не из-за меня. Может, он вышел попить из фонтанчика – тут, за углом, как раз стоит старый фонтан, я его видела. Или у него физкультура, а футбольное поле как раз за служебным входом. Логично? Вполне логично. Совпадение.

Пункт четвёртый, самый главный. Если я сейчас начну делать вид, что его не замечаю и просто пройду мимо, ничего не случится. Вообще ничего. Человек стоит. Я иду. Два параллельных вектора в пространстве.

Отлично. Решено.

Повернулась к Майклу, который всё ещё стоял, согнувшись в три погибели, и жалостно отряхивал свои бедные брюки от земли и прелых листьев.

– Слушай, Майкл, – сказала я бодро, стараясь, чтобы голос не дрожал. Будто мы с ним только что не убегали от трёх амбалов и не лезли в окно. – Ты как? Цел?

– Я… да. Кажется, – он поднял на меня глаза, полные искреннего ужаса. – Только штаны…

– Штаны – это ерунда. Штаны можно постирать. Знаешь, что нельзя постирать? – Я выдержала драматическую паузу, чувствуя себя чуть ли не гуру выживания. – Сломанный позвоночник. А он у тебя, слава богу, цел. Так что всё хорошо, ты победил.

Майкл посмотрел на меня так, будто я говорила на неизвестном, слегка безумном языке.

– Ты… ты вообще нормальная? – спросил он тихо.

– Спорный вопрос, – честно ответила, нервно усмехнувшись. – Ладно, мне пора. Держись подальше от Джейка и его свиты. И знаешь что? Купи себе перцовый баллончик. Или запишись на карате.

– Я… я подумаю.

– Вот и умница. Пока!

Я похлопала его по плечу, стараясь не смотреть в сторону угла, и зашагала по дорожке прочь мимо кустов. Мимо мокрой, облезлой скамейки. Прямо туда, где стоял Донхён.

Сердце, которое весь этот разговор с Майклом вело себя относительно прилично, вдруг снова пустилось вскачь. Как будто кто-то дал ему пинка. Я стиснула зубы и заставила себя дышать ровно. Вдох. Выдох.

«Ничего не происходит. Ты просто идёшь. Он просто стоит. Всё нормально».

Расстояние сокращалось. Двадцать метров. Пятнадцать. Десять.

Я смотрела прямо перед собой. На серую дорожку. На свои грязные кроссовки. На трещину в асфальте. На что угодно, только не на него. Потому что если я на него не смотрю, значит, его как бы нет. Логика железная. Младенцы так делают – закрывают глаза руками и думают, что стали невидимыми. Я, конечно, не младенец, но идея отличная.

Пять метров.

Я поравнялась с ним.

И прошла мимо.

Один шаг. Второй. Третий.

«Всё. Получилось. Я свободна…»

Что-то схватило меня за запястье.

Я застыла. Мир на секунду перестал вращаться.

Пальцы – длинные, сухие, обжигающе тёплые – обхватили моё запястье и сжали. Не больно, но крепко. Так, чтобы я поняла: это не случайность. Это не «ой, извините, я вас задел». Это осознанное, властное действие. Это – «стой».

Я медленно, словно в замедленной съёмке, обернулась.

Донхён смотрел на меня сверху вниз. Чёрные глаза. Никакого выражения. Абсолютно. Как две глубокие, тёмные ямы, в которых не видно дна.

– У меня к тебе разговор, – сказал он ровно. Голос тихий, но от него по спине пробежал холодок.

И вот в этот момент я почувствовала себя кроликом. Маленьким, пушистым, глупым кроликом, который бежал по своим кроличьим делам, жевал морковку и вдруг – щёлк. Капкан. А охотник стоит рядом и смотрит, как ты дёргаешься.

Я попыталась вырвать руку. Бесполезно. Держит как в тисках.

– Ты, наверное, ошибся, – выдавила из себя улыбку. Кривую. Неловкую. – Я – не разговор. Я – Сайра. Мы вроде как уже знакомы. Ты меня сегодня унизил. Приятно познакомиться ещё раз!

Он не отреагировал. Ни один мускул на его бледном лице не дрогнул.

– Ты…

За моей спиной раздались шаги.

Медленные. Тяжёлые. Уверенные. Я узнала этот ритм. Я его только что слышала в коридоре, когда от него убегала, прижимая к груди чужие учебники.

Джейк.

Он вышел из-за угла школы – видимо, обошёл здание с другой стороны, умница, – и с ним двое его приятелей. Увидев меня, капитан футбольной команды расплылся в улыбке. Такой широкой, хищной улыбке, что стали видны все зубы. Идеальные, надо сказать, зубы. Белоснежные. Наверное, дорогой стоматолог… аж зависть берёт.

– О, – протянул Джейк, останавливаясь в трёх шагах от нас. Его взгляд скользнул по моей грязной юбке и растрёпанным волосам. – Вот ты где, пышечка.

Меня передёрнуло от этого слова. От того, как он его произнёс – с такой приторной, снисходительной нежностью. Как будто я – булочка в витрине. Как будто меня можно взять, понюхать, сжать и положить обратно, если не понравится.

– Не называй меня так, – сказала я.

– А что? – он пожал широкими плечами. – Тебе идёт. Мягкая. Тёплая. Уютная.

Один из его приятелей хмыкнул. Другой – тот, что стоял слева, – смотрел на меня с плохо скрываемым, оценивающим любопытством. Как на аукционе. Это было невыносимо.

– Слушай, – Джейк перевёл взгляд на Донхёна, игнорируя меня. – Отдай её нам. У нас с ней небольшой разговор накопился. Она сегодня одного моего… скажем так, знакомого очень невежливо послала. Хочу обсудить детали.

Донхён молчал.

Я чувствовала, как его пальцы всё ещё сжимают моё запястье. Чувствовала, как мой собственный пульс бьётся под его ладонью – быстро-быстро, выдавая меня с головой.

Донхён медленно прищурился.

Опасно. Как будто внутри него только что нажали невидимую кнопку и включили совсем другой, смертельно опасный режим.

– Нет, – сказал парень.

Джейк моргнул, не ожидая такого поворота.

– Что?

– Я сказал – нет.

Он отпустил моё запястье, но тут же положил ладонь мне на плечо и притянул меня к себе. Не резко. Не грубо. Но так, чтобы я оказалась ближе. Плечом к его твёрдой груди.

– Я не разрешаю своей девушке общаться с другими парнями, – сказал он спокойно с ленцой.

Тишина.

Я слышала, как вдалеке хрипло каркает ворона, монотонно капает вода с водосточной трубы, а у меня в ушах стучит кровь, заглушая всё остальное.

«Своей девушке».

«СВОЕЙ ДЕВУШКЕ».

Что?!

Я уставилась на Донхёна, выпучив глаза. Он не смотрел на меня. Он смотрел на Джейка. И в его взгляде было что-то такое холодное и убийственное, от чего капитан футбольной команды – здоровый парень метр восемьдесят, с плечами, как у шкафа, – вдруг инстинктивно сделал полшага назад.

– Ты… – Джейк переводил взгляд с Донхёна на меня. С меня на Донхёна. Его мозг явно пытался обработать эту информацию и завис. – Она? Твоя? Эта?

– Проблемы? – Донхён чуть склонил голову набок, его тёмные волосы упали на лоб.

Пауза. Долгая. Невыносимая.

– Нет, – наконец сказал Джейк. Голос у него был странный. Как будто он проглотил что-то большое и оно застряло у него в горле. – Нет. Никаких проблем. Мы… мы просто проходили.

– Вот и отлично.

Донхён развернулся и потащил меня за собой. Не за запястье – за плечо. Крепко. Так, чтобы я не могла вырваться. Так, чтобы все видели: она с ним. Она – его территория.

Мы прошли метров тридцать молча. Я – пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что произошло, и не сошла ли я с ума. Он – с абсолютно непроницаемым, каменным лицом.

А потом он убрал руку.

Просто убрал. Убрал и сунул в карман джинсов. И посмотрел на меня так, будто ничего не было. Будто мы просто шли рядом по аллее. Два случайных прохожих.

– Тебя Астра ищет, – сказал он ровно, глядя куда-то мне за спину. – Она сказала, чтобы ты зашла после уроков.

Донхён пошёл дальше в сторону спортзала, не оборачиваясь. Даже не посмотрел, в каком я состоянии.

А ведь я стояла посреди школьного двора. С распущенными, спутанными платиновыми волосами. С грязными руками. С горящим плечом, которого он касался и которое теперь пульсировало так, будто он оставил на нём ожог. С пульсом, который бился где-то в горле.

И с одной единственной, кричащей мыслью в голове:

«Я НЕ СОГЛАШАЛАСЬ БЫТЬ ЧЬЕЙ-ТО ДЕВУШКОЙ!»