Глава 6

Глава 6

Сайра.

После уроков брела к музыкальному клубу с тяжелым сердцем и чувством человека, идущего на собственную казнь.

Я остановилась у поворота в коридор третьего этажа и осторожно, буквально на миллиметр, высунулась из-за угла. Как разведчик. Как партизан в тылу врага. Как девушка, которая очень, очень не хочет столкнуться нос к носу с Пак Донхёном. Мой мозг всё ещё не мог переварить вчерашнее «своей девушке», и плечо, которого он касался, фантомно горело.

Коридор был пуст.

Я выдохнула и пошла дальше. Медленно. На цыпочках. Хотя, честно говоря, зачем было красться, если старый пол скрипел под ногами, как рассохшаяся кровать? Но мозг требовал конспирации, а с мозгом сегодня спорить было бесполезно – он и так держался на честном слове и остатках моей нервной системы.

Дверь клуба была приоткрыта. Изнутри доносилось тихое, ритмичное постукивание – ленивое, как будто кто-то отбивал такт пальцами по столу. И голос Астры – ровный, деловой, с нотками вечной усталости.

Донхёна слышно не было.

Я заглянула внутрь, цепенея.

Пусто. Ну, почти. За пианино, спиной ко мне, сидел парень. Худой, с копной рыжеватых волос, торчащих в разные стороны так, будто он только что сунул палец в розетку или пережил встречу с пылесосом. Он держал в руках барабанные палочки и отбивал ими сложную дробь по собственным коленям. Рядом с ним на полу валялся раскрытый рюкзак, из которого торчал край комикса и пачка чипсов.

Астра сидела за столом, разложив перед собой кипу бумаг. Увидев меня, она подняла голову и кивнула.

– О, ты вовремя.

Я вошла. Осторожно, как в холодную воду – сначала пальцем, потом всей ногой. Осмотрелась. Угол между шкафом и окном был пуст. Стойка с гитарами – на месте.

Никаких Донхёнов и правда не было.

Слава богу. Слава всем богам, каким угодно. Я, кажется, впервые за последние сутки выдохнула по-настоящему, почувствовав, как из плеч уходит каменное напряжение.

– А где… – я замялась, подбирая максимально нейтральные слова, – …остальные?

– Донхён ушёл, – сказала Астра ровно, даже не посмотрев на меня, снова утыкаясь взглядом в бумаги. – Сказал, что у него дела. Как всегда.

Внутри у меня ёкнуло. Но что именно – чистое, незамутнённое облегчение или какое-то другое, непонятное и липкое чувство, – я предпочла не разбираться. Не сейчас.

– А это Алекс, – Астра кивнула в сторону рыжего, не отрываясь от сортировки листов. – Наш барабанщик.

Парень обернулся. У него было открытое лицо и глаза, которые смотрели на мир с таким искренним любопытством, что мне сразу стало как-то легче. Он улыбнулся – широко, во все тридцать два зуба.

– Привет! – сказал он бодро, бросая палочки на стол. – Ты Сайра, да? Мне Астра сказала. Я слышал, ты сегодня Джейку устроила! Круто.

Я моргнула, не успев скрыть удивления.

– Ты… откуда знаешь?

– Вся школа знает, – Алекс пожал плечами, будто это было само собой разумеющимся фактом, вроде того, что Земля круглая. – К обеду только и разговоров было: «какая-то пышка послала капитана футбольной команды и не испугалась». Ты вроде как легенда теперь.

Слово «пышка» ударило больно, как привычный, но от этого не менее противный щелчок по носу. Я привыкла к нему от Донхёна, от Джейка, от собственных мыслей в зеркале. Но слышать это от совершенно незнакомой, доброй рыжей конопатой особи было странно.

Отлично. Просто отлично. Я – легенда. А потом Джейк меня всё-таки поймает и легенда закончится в школьном медпункте с сотрясением мозга.

– Спасибо, – сказала сухо, стараясь, чтобы сарказм прозвучал как можно язвительнее. – Всегда мечтала о такой славе.

– Не за что! – Алекс просиял, явно приняв мои слова за чистую монету и совершенно не уловив сарказма. – Садись, тут есть стул. Правда, он скрипит. И одна ножка короче. Но если подложить учебник, нормально.

Я села. Стул действительно предательски скрипнул и качнулся. Учебника под рукой не было, поэтому я просто балансировала, как канатоходец, напрягая мышцы спины.

Астра отложила ручку, сняла очки и посмотрела на меня. Внимательно. Тяжёлым взглядом. Так смотрят врачи, когда собираются сообщить диагноз.

– Итак, – начала она, голос её стал тише. – Слушай внимательно, Сайра. Потому что это важно.

Я выпрямилась. Канатоходец внутри меня замер, балансируя над пропастью.

– Через месяц – школьный фестиваль, – сказала Астра. – Это большое мероприятие. Все клубы готовят номера, школа выделяет бюджет, приглашают родителей, городскую прессу, местное телевидение, всё такое. И вот в чём проблема. – Она сделала паузу, обводя взглядом наш убогий кабинет. – Если наш клуб не выступит достойно, если мы не получим финансирование и признание… нас закроют.

– Закроют? – переспросила я, не веря услышанному.

– Закроют, – подтвердила Астра, в её голосе наконец прорезалась горечь. – Окончательно. Директриса уже намекала. После «бегемота, который готовил пиццу», у неё, мягко говоря, мало терпения к нашему творчеству. Мы на последнем испытательном сроке.

Я невольно вспомнила ту самую песню. Бегемот. Пицца. Три куплета. И припев, от которого у меня до сих пор дёргался левый глаз. И на секунду подумала: а может, закрытие клуба – это не такая уж плохая идея? Конец мучениям.

Но потом посмотрела на Алекса. На его веснушчатое лицо, на барабанные палочки, которые он теперь нервно, почти болезненно крутил в руках. На Астру. На её уставшие глаза, тени под ними и крепко поджатые губы.

И поняла: нет. Нельзя. Это их клуб. Их место. Их отдушина. И пусть я тут всего ничего, но я уже как-то… вляпалась. Вписалась. Стала частью этого пыльного, пахнущего старым чаем и фальшивящим пианино мира.

Хотя, может, это просто был синдром заложника. Или банальная жалость. Неважно.

– И что я должна делать? – спросила, чувствуя, как внутри разгорается крошечный, но упрямый огонёк.

Астра кивнула. Видимо, этот ответ её устроил. В её плечах появилось облегчение.

– Для начала – плакаты, – сказала она, возвращаясь к деловому тону. – Нам нужно объявление о фестивале. Что-то яркое, заметное, кричащее. Чтобы люди пришли. Я хочу, чтобы нас увидели. Услышали. Поняла?

– Поняла, – кивнула я, стул предательски скрипнул.

– Вот и отлично. Бумага, краски, ватман – всё в шкафу. Алекс тебе покажет. – Астра встала, быстро собирая бумаги в папку. – У меня встреча с завучем. Буду выбивать нам хотя бы новые струны. Вернусь через час. Если что-то понадобится – звони.

И ушла. Дверь хлопнула, взметнув облачко пыли.

Мы с Алексом остались вдвоём. Он смотрел на меня с таким энтузиазмом, будто я была не просто Сайрой, провалившей все тесты, а какой-то знаменитостью, спустившейся с небес, чтобы спасти его маленький мир.

– Ну что, – сказал он, вскакивая и чуть не опрокинув стул. – Пошли к шкафу. Там, кажется, есть гуашь. Правда, синяя засохла. И красная тоже, похоже, окаменела. Но зелёная, по-моему, ещё живая!

– Зелёная – это уже что-то, – вздохнула я, поднимаясь. – Будем делать бегемота в зелёной пицце.

– О, это гениально!

Мы разложили огромный ватман прямо на полу. Я села на корточки – колени тут же отозвались резким протестом, но я проигнорировала. Алекс притащил банки с краской, кривые кисти и старую кружку с водой. Вода, судя по мутному цвету, была не первой, и даже не десятой свежести. Но выбирать не приходилось.

Я взяла кисть и начала набрасывать эскиз. Крупными, размашистыми буквами – название фестиваля. Дату. Стрелки.

Донхён вчера сказал, что я занимаю слишком много места.

Ну что ж. Посмотрим, кто кого.