ГЛАВА 17

Народу в кофейне полно — с самого утра поток не прекращается. За столиками смеются компании друзей, у стойки толпятся офисные работники с ноутбуками, пара студентов расположилась у окна с тетрадями и чашками капучино. Я еле успеваю печь заказы: руки в муке, фартук заляпан каплями крема, но я двигаюсь в ритме, который уже почти стал привычным. Степан за стойкой виртуозно орудует кофемашиной — вспенивает молоко, рисует латте‑арт, ловко перекидывает чашки. А Лиза, официантка, бедняга, бегает между столами без остановки: в одной руке блокнот с заказами, в другой — поднос с десертами, волосы выбились из пучка, но она улыбается каждому гостю.

— Варвара Игоревна, — Лиза подбегает ко мне, чуть не сбивая с ног, её голос дрожит от напряжения. — Там какой‑то неадекватный мужчина жалуется, что заказ слишком долго готовится. И требует позвать главного… А Степан Афонасьевич отошёл по каким‑то срочным делам, я не знаю, как быть…

Бросаю взгляд на таймер — прошло всего восемь минут с момента оформления заказа. Но некоторые гости, видимо, считают, что десерты материализуются по щелчку пальцев.

— Хорошо, сейчас выйду, — киваю, отряхиваю руки, они все в муке. Быстро споласкиваю их под краном, вытираю о полотенце и бегу в зал, на ходу поправляя фартук.

Выхожу в зал, стараюсь улыбнуться как можно дружелюбнее, подхожу к столику недовольного гостя.

— Добрый день, подскажите, пожалуйста, что вас не устраивает? — начинаю я вежливо. — Время приготовления заказа — пятнадцать минут, а прошло всего восемь…

Но обрываюсь на полуслове, когда поднимаю глаза. За столом сидят Саша и Соня — мой бывший со своей любовницей. Саша развалился на стуле, закинув ногу на ногу, на лице — привычное высокомерное выражение. Соня рядом с ним, в платье с цветочным принтом, она нервно теребит салфетку.

И я растерялась.

— О, Варька? В такое приличное заведение берут таких, как ты? Убогих жирных неудачниц? — спрашивает бывший муж, усмехаясь. Его голос звучит громко, нарочито отчётливо — так, чтобы услышали окружающие.Смотрит на меня с тем самым выражением превосходства, которое я так хорошо запомнила за годы брака.

Замираю, чувствуя, как кровь отливает от лица. В зале повисает неловкая тишина — гости оборачиваются, Лиза у стойки застывает с подносом в руках.

— Я… Но ты… — запинаюсь, слова застревают в горле. Внутри всё сжимается от знакомой смеси обиды и злости.

В этот момент на мою талию ложатся чьи‑то тёплые руки. Я вздрагиваю, поворачиваюсь — и вижу Степана. Он вернулся, в руках — несколько пакетиков с ванильным сахаром, на лице — лёгкая улыбка, будто ничего необычного не происходит.

— Варюш, купил, как ты просила, — произносит он громко и отчётливо, целует меня в щёку. — Извини, что так долго. Пробки на центральной улице — кошмар.

Потом чуть наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Подыграй, ну же.

Я на секунду замираю, пытаясь осознать происходящее. Мозг лихорадочно обрабатывает информацию: его рука на моей талии, запах одеколона, уверенный тон… И вдруг до меня доходит. Облегчение накрывает волной — мысленно выдыхаю, плечи расслабляются.

— Спасибо, Стёп. Что бы я без тебя делала, — мои щёки тут же заливает румянец, и я невольно опускаю взгляд, разглядывая крошки муки на фартуке. Но когда увидела выражение лица Саши — растерянное, обескураженное, с этой смешной складкой между бровей, — во мне будто вселился дух уверенности! Впервые за долгое время я почувствовала, что больше не боюсь его насмешек, не трясусь от его взгляда. И я, наконец‑то, улыбнулась — искренне, широко, без тени стеснения.

— Какие‑то проблемы? — спрашивает Степан моего бывшего. Его голос звучит ровно, без вызова, но в нём чувствуется стальная уверенность человека, который знает себе цену и готов защищать то, что ему дорого.

Саша и не знает, что сказать. Он мотает головой, а сам краснеет от злости — я вижу, как на шее проступают вены, как сжимаются кулаки. Он явно не ожидал такого поворота: вместо растерянной Вари, которую можно было унизить парой слов, он увидел женщину, которую кто‑то готов поддержать. Про Соню вообще молчу: она сидит, вжавшись в стул, нервно теребит салфетку и бросает на меня виноватые взгляды.

— Ну и хорошо, — кивает Степан, будто завершая неприятный разговор. — Пойдём, Варюш. Кстати, напеки мне вечером блинчиков, как домой придём. Я их просто обожаю!

После этих слов Саша давится кофе, который только что отпил. Кашляет, хватается за салфетку, а Соня хлопает его по спине. Спектакль удался на славу!

Мы с Степаном проходим на кухню, и я еле сдерживаю смех. Отхожу к столу, чтобы скрыть лицо, и только там позволяю себе тихо хихикнуть, прикрыв рот рукой.

— Спасибо… Вы меня спасли… Правда, большое спасибо, вы очень хорошо сыграли, — говорю, отвожу взгляд и открываю духовой шкаф — он как раз пропищал об окончании приготовления. Хочу вытащить противень с эклерами, но Степан меня опережает: ловко подхватывает его прихватками, ставит на подставку.

— А может, я и не подыгрывал? — бросает он через плечо, аккуратно снимая один эклер с противня.

Замираю, смотрю ему в спину, не понимая, шутит он или всерьёз. Сердце делает странный кульбит — то ли от неожиданности, то ли от чего‑то ещё...