ГЛАВА 7

— Извините… — шепчу, заливаясь краской и судорожно оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого‑то укрытия. — Я не знала, что тут кто‑то есть, кроме Саши…

Незнакомец мягко улыбается, и в его глазах мелькает что‑то вроде сочувствия. Он бросает взгляд на стол, уставленный домашней выпечкой: румяные пирожки выстроились в ряд рядом с пирожными.

— Ничего ужасного не случилось, — произносит он спокойно, чуть понизив голос. — А пирожные выглядят просто восхитительно. И пирожки тоже! — Он кивает в сторону стола, и его взгляд задерживается на десертах чуть дольше, чем нужно.

— Угощайтесь, пожалуйста, тут на всех хватит… — бормочу, стараясь не смотреть ему в глаза. — Ну, я тогда пойду?

Саша, до этого молча сидевший в кресле, резко вскидывает голову. Он кивает, машинально потирая переносицу, будто пытается унять нарастающее раздражение.

— Иди уже… — цедит он сквозь зубы, едва шевеля губами. — Вот припёрлась же, дура… Вечером поговорим, — добавляет он почти шёпотом, но я всё равно слышу каждое слово. Его взгляд, тяжёлый и колючий, прожигает меня насквозь.

А незнакомец, словно не замечая этой напряжённой атмосферы, берёт с тарелки одно из пирожных — то самое, что я испекла сегодня утром, вкладывая в него всю душу. Он откусывает небольшой кусочек, на мгновение замирает, а затем на его лице появляется искреннее удивление, смешанное с неподдельным восхищением.

— Божественно, — тихо произносит он, медленно проглатывая десерт. — Честно говоря, не хуже, чем в самом изысканном ресторане. Если вдруг ищете работу, у меня как раз есть неплохая вакансия — кондитер в новом кафе. Зарплата достойная, коллектив дружный… Будет. Я пока набираю, — он делает паузу, внимательно изучая мою реакцию.

Молча мотаю головой, не в силах вымолвить ни слова. В груди что‑то сжимается — одновременно от гордости за похвалу и от острой горечи.

Не проронив больше ни звука, разворачиваюсь и выхожу из кабинета, аккуратно прикрывая за собой дверь. Невежливо? Да, наверное. Но если бы я задержалась ещё хоть на секунду, Саша, с его патологической ревностью, точно нашёл бы способ выплеснуть на меня весь свой гнев.

В коридоре я на мгновение останавливаюсь, прислоняясь к прохладной стене. Хоть кто‑то оценил мои старания… Но почему это оказался совсем не тот мужчина, чьего одобрения я так отчаянно ждала? От этой мысли на душе становится ещё тяжелее, а в горле встаёт горький комок.

Иду домой привычным маршрутом — мимо ярких витрин магазинов, за которыми кипит своя, чужая жизнь. Неоновые вывески мигают, манят скидками и новинками сезона, но мне всё это кажется таким далёким, почти нереальным. В голове только одна мысль: какой смысл сегодня что‑то особенное готовить на вечер? Всё равно всё закончится одним и тем же — очередным скандалом, упрёками, тяжёлым молчанием…

У овощной палатки замедляю шаг. Взгляд цепляется за большие мешки с семечками — крупными, блестящими, с золотистой кожурой. Недолго думая, покупаю пару упаковок.

Парк встречает меня тишиной и прохладной тенью старых лип. Листья шелестят над головой, будто перешёптываются о чём‑то своём. Иду к знакомой скамейке у пруда, достаю семечки. Бросаю первую горсть — и тут же со всех сторон слетаются голуби. Они толкаются, переступают лапками, воркуют, жадно подбирая угощение. Их суетливое оживление неожиданно вызывает у меня улыбку — впервые за весь день.

— Значит, не только я люблю подкармливать птиц? — раздаётся за спиной низкий, приятный голос.

От неожиданности вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Это он — тот самый незнакомец из офиса Саши. В руках у него несколько пакетов: один с зерном, другой с раскрошенным хлебом. Он улыбается — спокойно, без тени насмешки, и от этого становится ещё неуютнее.

— Да, это… успокаивает, — отвечаю, стараясь говорить ровно, и бросаю очередную порцию семечек. Птицы тут же бросаются к ним, создавая небольшой переполох.

Достаю телефон, чтобы взглянуть на время, но незнакомец неожиданно делает шаг ближе и мягко забирает гаджет из моих рук. Я замираю, не успев даже сообразить, что происходит. Он быстро набирает какой‑то номер и возвращает смартфон мне.

— Я не шучу про работу, — говорит он твёрдо, но без напора. — Звоните в любое время. Как будет желание — обсудим условия.

— Хорошо, спасибо, — машинально отвечаю, но внутри всё сжимается от смеси раздражения и растерянности. Какой же он… наглый. Назойливый. Как муха, которая никак не отстанет, сколько ни отгоняй.

— Если что, меня Степаном зовут, — добавляет он, поправляя воротник куртки. — А вас?

— Варя, — отвечаю прежде, чем успеваю подумать. Почему‑то не получается соврать или просто промолчать.

— Приятно познакомиться, Варвара, красивое имя, русское — кивает он. — Надеюсь, вы всё‑таки решите позвонить.

— Извините, но мне пора, — торопливо говорю, поднимаясь со скамейки, высыпав остатки семечек.

Разворачиваюсь и иду прочь, ускоряя шаг.