ГЛАВА 9

Иду по улице, не разбирая дороги. Ноги сами несут меня вперёд, шаг за шагом, будто у них есть какой‑то свой план, неведомый мне. Выхожу на проезжую часть и шагаю вдоль обочины — машинально, без цели, сама не знаю, куда.

Фары машин вспыхивают в темноте, выхватывая из мрака мокрые тротуары и размытые силуэты деревьев. Водители сигналят, кто‑то громко матерится из открытого окна, другой просто пролетает мимо, с размаху обливая меня грязной водой из глубокой лужи. Брызги летят в лицо, но я даже не вздрагиваю — уже не обращаю внимания ни на промозглый ветер, пронизывающий до костей, ни на то, что промокла насквозь.

Достаю из кармана телефон — экран мерцает тусклым светом в темноте. Пальцы дрожат так сильно, что едва удаётся разблокировать устройство. Нахожу в контактах имя «Оля» и нажимаю вызов. Гудок… второй… третий… В динамике раздаётся лишь равнодушное «абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети».

«Занята? — мелькает мысль. — Или спит? А может, всё‑таки обиделась после нашего разговора?..» Внутри всё сжимается от одиночества.

Меня начинает бить крупная дрожь — то ли от холода, то ли от нервного потрясения. Зубы стучат, тело сводит судорогой. Оглядываюсь по сторонам в поисках укрытия и замечаю остановку с облезлой лавочкой под навесом. Ноги едва держат — кажется, ещё пара шагов, и я просто рухну на асфальт.

Медленно подхожу, сажусь на холодную деревянную скамью и обнимаю себя руками, пытаясь хоть как‑то согреться. Плечи дрожат, спина прилипает к мокрой стене остановки. Прислоняюсь к ней затылком, закрываю глаза и просто облокачиваюсь, ни о чём не думая. Ни о Саше, ни о его словах, ни о том, куда идти дальше.

Постепенно становится теплее. Странное, обманчивое тепло разливается по телу, убаюкивает, расслабляет. «Это, наверное, плохо…» — мелькает вялая мысль где‑то на краю сознания. Но сопротивляться уже нет сил. Веки тяжелеют, дыхание выравнивается. Чувствую, как сознание постепенно ускользает, будто уплывает куда‑то. Я засыпаю — медленно, неохотно, но всё же проваливаюсь в эту спасительную пустоту.

Так хорошо… Тишина, покой, никаких упрёков, никаких унижений. Почти удаётся окончательно провалиться в объятия тьмы, раствориться в ней без остатка.

Но вдруг кто‑то осторожно теребит меня за плечо.

С трудом открываю глаза. Вновь накатывает волна ледяного холода, пронизывающего до самых костей. Зубы начинают стучать ещё сильнее, тело содрогается от крупной дрожи. Перед глазами расплывается силуэт человека — размытый, неясный в свете уличного фонаря.

— Ты чего тут делаешь? — слышу будто сквозь толщу воды знакомый голос. Звук доносится издалека, словно пробивается через вязкий туман, окутавший сознание.

Медленно фокусирую взгляд. Перед глазами всё ещё плывёт, но постепенно очертания человека напротив становятся чётче. Высокий, в тёмном пиджаке...

— О, мистер зануда… — произношу, пытаясь натянуть улыбку, которая выходит жалкой и кривой. — Тоже решили позлорадствовать, посмеяться над жирной коровой? Давайте, сегодня всем можно ржать над Варей!

Громко икаю — так бывает, когда совсем перемёрзнешь. «Прекрасно, — мелькает отчаянная мысль. — Теперь он точно подумает, что я пьяная. Ещё один повод для презрения». Хотя, моя голова не соображает от слова «совсем»: мысли путаются, слипаются.

Мужчина хмурится, внимательно вглядывается в моё лицо. Потом осторожно протягивает руку и трогает мой лоб.

— Ты бредишь… — тихо говорит он, и в его голосе звучит неподдельное беспокойство. — Горячая, как печка. Пойдём‑ка.

Он быстро снимает свой пиджак — и накидывает мне на плечи. Ткань тяжёлая, ещё хранящая его тепло, окутывает меня, словно кокон.

— Я же вся мокрая… — бормочу, пытаясь оттолкнуть его руку. Пальцы дрожат, движения получаются вялыми, неуверенными. — Вы сами вымокнете, оно вам надо? Куда вы меня тащите?

— И что с того? — твёрдо отвечает он, поддерживая меня под локоть. — Главное, что жива. Воспаление лёгких хочешь схлопотать? Это не самое приятное, поверь. Куда тебя отвезти? Домой?

Я мотаю головой, и от этого простого движения мир вокруг слегка покачивается.

— Нет, — шепчу, вздохнув. — Нет у меня больше дома… Я бомж, понимаете? Просто бомж без крыши над головой. И без работы...

Степан (я вдруг вспоминаю, как его зовут) на мгновение замирает, но тут же берёт себя в руки.

— Ну, тогда поедем ко мне, — решает он. — Не знаю, что у тебя стряслось, но ночевать тебе где‑то надо. Нельзя тебе на улице оставаться — ты еле на ногах стоишь.

Хочу снова возразить, сказать, что не стану его обременять, но сил сопротивляться больше нет. Ноги подкашиваются, в теле — свинцовая тяжесть. Он бережно ведёт меня к машине, и я покорно плетусь следом.

Сажусь в здоровенный чёрный внедорожник. Кожаные сиденья пахнут новой машиной, в салоне — тепло и сухо. Степан садится за руль, поворачивает ключ зажигания.

— Печку включил, сейчас согреешься, — говорит он, бросая на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Потерпи, приедем домой, скорую вызову — надо проверить, нет ли переохлаждения.

— Спасибо, — произношу еле слышно, почти беззвучно.

Мотор заурчал ровно и убаюкивающе, машина плавно тронулась с места. Я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как за окном мелькают размытые огни уличных фонарей, витрины магазинов, силуэты домов. Дождь всё ещё идёт.

Чувствую, как дрожь понемногу отпускает. Пальцы, до этого скрюченные от холода, начинают согреваться. Тепло проникает в каждую клеточку тела, расслабляет мышцы, снимает напряжение.

Глаза сами собой закрываются. Я засыпаю — но уже не так, как на остановке: не в отчаянии, не в пустоте, не в ледяном оцепенении. Сейчас на душе… не то чтобы легко, но хотя бы не так паршиво. Где‑то глубоко внутри просыпается робкая, почти забытая надежда.

Оказывается, мир не без добрых людей…