Глава 5

Глава 5

Ленка начала замечать странности на третий день после своего возвращения.

Сначала мелочи. Я сидела на веранде с книгой, Макс проходил мимо с охапкой дров для мангала. Наши взгляды встретились на секунду — и я улыбнулась. Нечаянно. Не контролируя себя. Просто его серые глаза в солнечном свете оказались вдруг такими… тёплыми.

— Вы чего переглядываетесь? — спросила Ленка из гамака.

Я вздрогнула.

— Ничего, — сказала я слишком быстро. — Просто задумалась.

Макс ничего не сказал. Зашёл в дом.

Ленка посмотрела мне в лицо, потом перевела взгляд на дверь, за которой скрылся брат.

— Странные вы какие-то, — протянула она. — Ты его боишься, что ли?

— Нет, — ответила я честно.

Я его не боялась. Я боялась себя рядом с ним.

День пятый.

Мы втроём смотрели фильм в гостиной. Ленка на диване, я в кресле, Макс на полу, прислонившись спиной к дивану. Я смотрела не на экран, а на его затылок. На то, как светлые волосы вьются на шее. Как напрягаются мышцы плеч, когда он потягивается.

Ленка задремала под конец фильма — сказалась жара и бокал вина. Её голова откинулась на подушку, дыхание стало ровным, глубоким. Она спала.

Я сидела не двигаясь. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь неплотные шторы. Я смотрела на спящую подругу, потом перевела взгляд на Макса.

Он не спал. Он ждал.

Он обернулся через плечо, посмотрел на Ленку, потом на меня. В его глазах — тёмных, почти чёрных в этом свете — было что-то, от чего у меня пересохло во рту.

— Она спит, — прошептал он.

— Я вижу, — ответила я так же тихо.

Он не встал. Не подошёл ко мне. Вместо этого он пересел — медленно, бесшумно — с пола на край дивана. Оказался сбоку от меня, между мной и спящей Ленкой. Разделяло нас всего полметра.

Он протянул руку. Не спрашивая разрешения. Не говоря ни слова.

Его пальцы коснулись моего колена. Сквозь тонкую ткань летних штанов я чувствовала каждый палец — горячий, сухой, уверенный. Я взглянула на Лену. Она спала. Её веки даже не дрожали.

Он провёл ладонью вверх по моему бедру. Медленно. Так медленно, что это было похоже на пытку. Мои штаны были тонкими, почти невесомыми, и под ними я чувствовала его руку так же отчётливо, как если бы ткани не было вовсе.

Я замерла. Не могла двинуться. Не могла вздохнуть.

Его рука добралась до резинки штанов. Он запустил пальцы под неё — сначала указательный, потом средний. Коснулся моей кожи там, где бедро переходило в пах. Кожа там была нежной, мягкой, и от его прикосновения по всему телу прошла дрожь.

Я посмотрела на Лену. Спала.

Он скользнул ниже.

Его пальцы оказались внутри моих штанов, поверх трусов. Ткань трусов была тонкой, хлопковой, и я чувствовала тепло его ладони так, будто он лежал на голой коже.

Он не торопился. Гладил через ткань — медленно, нажимая чуть сильнее, чем нужно. Я раздвинула ноги. Нечаянно. Или нарочно — я уже не понимала.

Его средний палец нащупал то место, где ткань трусов была влажной и тёплой. Я не могла это контролировать. Моё тело отвечало на каждое его движение раньше, чем мозг успевал сказать «стоп».

Он нажал. Прямо через ткань. Прямо на клитор.

Я закусила губу сильно. Меня била дрожь — мелкая, предательская, которую я не могла остановить.

Он водил пальцем по влажной полоске ткани — туда-сюда, туда-сюда. Круговыми движениями обводил то место, где под тонким хлопком скрывалась моя плоть. Жаркая, пульсирующая, готовая.

Я смотрела на него в темноте. Его лицо было спокойным, почти безразличным, только глаза горели — тёмным, голодным огнём. Он не сводил с меня взгляда.

Его рука скользнула под резинку трусов.

Пальцы коснулись голой кожи — уже не через ткань. Я почувствовала их все: четыре пальца, лежащие на лобке, и большой палец, который уже пробирался ниже, между губ.

Я была мокрой. Он не мог этого не почувствовать. Его большой палец скользнул по влажной складке, нашёл клитор и остановился. Просто лежал на нём. Не двигался. Давил — тяжело, уверенно.

Моё дыхание сбилось. Я вцепилась в подлокотники.

Он начал двигать большим пальцем — круговыми движениями, медленно, ритмично. Влажная кожа скользила под его подушечкой, и каждый круг отдавался во мне толчком удовольствия. Внутри всё сжималось. Я чувствовала, как стенки влагалища пульсируют впустую, без наполнения.

Мне хотелось застонать. Громко. Отчаянно.

Я прикусила губу снова.

Его пальцы — остальные четыре — гладили мой лобок. Перебирали жёсткие волоски, мягко натягивали их, потом отпускали. Маленькие уколы удовольствия смешивались с основным ритмом.

Я чувствовала, как оргазм подкатывает. Медленно, тяжело, неумолимо. Низ живота напрягся, бёдра дрожали. Ещё немного — и я не смогу сдержать звук. Ещё чуть-чуть — и я закричу.

В этот момент Ленка заворочалась.

Я замерла. Макс замер. Его палец перестал двигаться, застыв на моём клиторе — неподвижно, но не убираясь.

Ленка вздохнула во сне. Перевернулась на другой бок. Её рука упала с подушки, повисла. Потом она снова затихла — дыхание выровнялось, тело расслабилось.

Но напряжение не ушло.

Мы смотрели друг на друга в темноте. Его палец всё ещё лежал на мне. Я чувствовала каждую линию его отпечатка.

Он медленно, почти нехотя, убрал руку. Вытащил пальцы из моих трусов, потом из штанов. Я смотрела, как его рука исчезает в темноте.

Он наклонился — ближе, чем следовало.

— В следующий раз, — прошептал он, — не остановлюсь.

И отодвинулся.

Ленка вздохнула во сне и затихла окончательно.

А я сидела в кресле с раздвинутыми ногами, с пульсирующим, брошенным на полпути клитором, с мокрыми трусами, прилипшими к коже. Я не могла двинуться. Не могла говорить.

Фильм давно кончился. На экране шла заставка, беззвучно сменялись кадры. В комнате было темно и тихо.

Я слышала только своё сердце. Оно билось ужасно быстро.

Макс сидел на краю дивана, закрыв глаза. Делал вид, что спит.

Ленка спала по-настоящему.

В следующий раз он не остановится. И я не уверена, что смогу попросить его об этом.

Потому что, Господи, я не хотела, чтобы он останавливался сейчас.