Глава 6

Глава 6

Ленка уехала на следующий день после того вечера с фильмом.

— Я хочу побыть одна, — сказала она за завтраком, намазывая джем на тост. — Побуду в тишине, искупаюсь, почитаю. Вы тут без меня справитесь?

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается и разжимается. Макс молча пил кофе. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Она ушла в десять утра. Рюкзак за спиной, полотенце через плечо, сандалии шлёпают по деревянному настилу веранды. Я стояла у окна и смотрела, как её фигура уменьшается, сворачивает на тропинку к лесу, исчезает за поворотом.

Дом выдохнул. Или это я выдохнула.

Я не обернулась, когда услышала скрип двери. Знала, что это он. Знала, что он стоит в дверях кухни. Смотрит на мою спину.

— Ленка ушла, — сказала я.

— Я видел, — ответил он.

— На несколько часов.

— Я знаю.

Я развернулась. Он стоял, прислонившись плечом к косяку. Тёмная футболка, джинсы, босиком. Волосы ещё влажные после душа — он мылся, пока Ленка собиралась.

— Чего ты хочешь? — спросила я.

— Тебя, — ответил он. Просто. Без игры. — Ты же знаешь.

Я сглотнула.

— Не делай вид, что ты не хочешь того же, — добавил он. — Я чувствовал тебя вчера. Как ты дрожала. Как ты раздвинула ноги. Как ты была готова.

Я покраснела. Вся. От корней волос до пят.

— Это неправильно, — сказала я.

— Скажи мне «нет», — он отлепился от косяка и сделал шаг ко мне. — Скажи прямо сейчас. Громко. И я уйду.

Он подошёл почти вплотную. Я чувствовала его запах — мыло, кофе. Я смотрела в его серые глаза — спокойные, терпеливые, без капли насмешки.

— Я устала бороться, — прошептала я.

— И не надо, — он провёл тыльной стороной ладони по моей щеке. — Не надо бороться.

Я закрыла глаза.

Его губы коснулись моих — легко, почти невесомо.

Я ответила. Открыла рот, впустила его, запустила пальцы в его влажные волосы.

Он подхватил меня под бёдра — рывком, не спрашивая. Я обхватила его ногами за талию. Он понёс меня в свою комнату.

В комнате было полутемно. Шторы задёрнуты, пахло деревом и чем-то мужским — его обалденным одеколоном.

Он опустил меня на кровать. Сам встал на колени на полу передо мной. Смотрел снизу вверх.

— Ты красивая, — сказал он.

— Не надо, — я отвела глаза.

— Надо, — он взял меня за подбородок, повернул лицом к себе. — Я не те, кто был у тебя «до». Я говорю: ты красивая. Вся. Поняла?

Я кивнула. У меня дрожали губы.

Он стянул с меня футболку. Потом штаны. Я лежала перед ним в одном белье — кружевном, которое надела специально сегодня утром. Для себя. Или для него.

Он смотрел. Долго. Медленно проводил взглядом по моей груди, животу, бёдрам. Там, где кожа мягкая. Где есть складки. Где другие отворачивались.

Он не отвернулся.

— Ложись, — сказал он.

Я легла на спину. Он навис надо мной, опираясь на локти. Его лицо в нескольких сантиметрах от моего.

— Скажи, если захочешь остановиться, — прошептал он. — В любой момент.

— Хорошо, — выдохнула я.

Он поцеловал меня в шею. В ключицу. Спустился к груди — через кружево, губами нашёл сосок, обвел языком. Я выгнулась.

Он стащил с меня лифчик медленно. Грудь упала в его ладони — тяжёлая, полная. Он сжал её, помял, потом наклонился и взял в рот.

Я застонала. Негромко, но он услышал.

— Громче, — сказал он, отрываясь на секунду. — Никого нет.

Я застонала громче.

Он спускался всё ниже. Живот — целовал каждую складку. Пупок — языком. Бёдра — губами, с нажимом, почти кусая.

Он остановился перед трусами.

— Сними, — сказал он.

— Сам, — ответила я.

Он усмехнулся. Стащил их зубами — медленно, мучительно, дразня. Я чувствовала его горячее дыхание на своей чувствительной коже.

Он не стал ждать.

Его рот оказался между моих ног раньше, чем я успела вздохнуть. Язык — влажный, твёрдый — прошёлся по всей длине, снизу вверх. От входа до клитора.

Я вцепилась в простыню. Он работал языком — неторопливо, со знанием дела. Обводил, нажимал, всасывал. Пальцами раздвинул половые губы, открыл меня целиком.

— Смотри, — сказал он прерывисто. — Смотри, как я тобой наслаждаюсь.

Я приподнялась на локтях. Посмотрела. Его голова между моих бёдер. Его язык — красный, влажный — медленно входит в меня. Это было так откровенно, так стыдно, так… офигенно.

Я откинулась обратно.

Он лизал меня долго. Менял ритм: то быстро, то медленно до боли. То глубоко, языком внутрь, то поверхностно, только клитор. Я плыла. Тело стало чужим — горячим, текучим, лишённым костей.

Оргазм накрыл неожиданно. Я не успела предупредить — просто выгнулась дугой, замерла на секунду, и волна пошла — от низа живота к пальцам рук, к макушке, к пяткам. Я закричала. Коротко. Отрывисто.

Он не остановился. Продолжал лизать — медленнее, легче, растягивая удовольствие.

Я схватила его за волосы.

— Хватит, — выдохнула я. — Иди в меня.

Он поднялся. Стянул джинсы и трусы одним движением.

Я не смотрела. Я знала, что он большой. Я помнила по прошлому разу.

Он лёг на меня, опираясь на руки. Поцеловал в лоб. В нос. В губы.

— Посмотри на меня, — попросил он.

Я открыла глаза.

Он вошёл. Медленно. Так медленно, что я чувствовала каждый миллиметр. Как головка входит, как расширяет, как заполняет. Я закусила губу — на этот раз не от стеснения, а от того, как много ощущений не помещалось в моём теле.

Он замер внутри.

— Ты такая тёплая, — прошептал он. — Мокрая. Тесная.

— Двигайся, — попросила я.

Он начал двигаться. Медленно, глубоко. Каждый толчок — до конца, до упора. Я чувствовала его там, где никогда никого не чувствовала.

Он смотрел мне в глаза. Не закрывал их. Даже когда дыхание сбивалось, даже когда мышцы на руках напряглись так, что затряслись.

— Ты видишь, — сказал он между толчками, — как я хочу тебя?

— Вижу, — выдохнула я.

Он ускорился. Кровать заскрипела — ритмично, громко. Я уже не боялась. Ленки нет. Никого нет. Есть только он и я. И этот тяжёлый звук, звук нашего соединения.

Я кончила второй раз. Он — следом. Я почувствовала, как он напрягся, замер, выдохнул мне в плечо каким-то звериным, низким звуком.

Мы лежали мокрые, спутанные, тяжёлые.

Он не вышел из меня. Остался внутри — медленно уменьшаясь, но оставаясь.

Я гладила его спину. Потную, горячую. Считала позвонки.

— У нас есть ещё несколько часов, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я.

Он пошевелился внутри — и я почувствовала, как он снова становится твёрдым.

— Я хочу тебя сзади, — сказал он.

— Хорошо, — ответила я.

Он перевернул меня на живот. Приподнял бёдра. Вошёл снова — резче, глубже.

Я уткнулась лицом в подушку и перестала думать.

Мы пришли в себя только к обеду.

Я сидела на краю его кровати, натянув простыню на грудь. Он лежал рядом, закинув руки за голову, и смотрел в потолок.

— О чём думаешь? — спросила я.

— О том, что ты уедешь через две недели, — ответил он. — И что я не хочу, чтобы ты уезжала.

Я не знала, что сказать. Потому что врать не хотела. А правда была в том, что я тоже не хотела уезжать.

Но Ленка ждала нас — там, за стенами этой комнаты. Ленка, которая не знала. Ленка, которая никогда не должна узнать.

Я встала. Натянула футболку.

— Мне нужно в душ, — сказала я. — Она скоро вернётся.

— Я знаю, — ответил он.

Я пошла к двери. Он окликнул меня голосом, в котором не было игры:

— Аня.

Я обернулась.

— Сегодня ночью, — сказал он. — Ты не закроешь дверь.

Это не было вопросом.

Я не ответила. Но мы оба знали, что он прав.