Глава 7

Глава 7

После того дня что-то сломалось во мне. Или, наоборот, собралось воедино. Я перестала бороться. Перестала каждое утро обещать себе, что «сегодня это закончится». Потому что не заканчивалось.

И я не хотела, чтобы заканчивалось.

Ленка ничего не замечала. Или делала вид. Я до сих пор не знаю. Она болтала, смеялась, планировала, что мы будем делать в мои последние дни. Предлагала съездить в соседний городок, купить сувениры, сходить в кафе у реки.

Я кивала и улыбалась. А под столом, в темноте, Макс гладил мою лодыжку своей босой ногой.

Он стал смелее. Опаснее. Бесстрашнее.

А может, это я стала бесстрашнее. Мне уже было всё равно. Осталось десять дней. Потом семь. Потом пять.

Каждую ночь я не запирала дверь. И каждую ночь он приходил.

За пять дней до отъезда.

Ленка уснула рано — устала после долгой прогулки. Я лежала в своей постели, ждала. Ни в коем случае не заснуть.

Он пришёл через час, как всегда. Бесшумно открыл дверь, скользнул под одеяло. Лёг сзади, прижался всем телом. Я чувствовала его возбуждение через тонкую ткань пижамных штанов.

— Тише, — прошептала я, когда он начал стягивать с меня трусы.

— Я всегда тихий, — ответил он.

Он вошёл сзади, медленно, осторожно. Я закусила подушку. Кровать не скрипела — мы уже научились двигаться так, чтобы не выдать себя.

Он двигался плавно, почти незаметно. Руками держал меня за бёдра, большими пальцами массировал кожу там, где она мягче всего. Я чувствовала его дыхание у себя на затылке — горячее, прерывистое.

Он кончил быстро — слишком долго ждал, наверное. Или я слишком сильно сжимала его внутри. Выдохнул мне в затылок, замер на секунду, потом вышел.

— Не уходи, — попросила я шёпотом.

— Не уйду, — ответил он.

Он остался лежать рядом, притянул меня к себе, укрыл одеялом. Его рука легла на мой живот — тяжёлая, тёплая. Моя голова у него на плече. Я слышала, как бьётся его сердце — сначала часто, потом всё реже.

— Мне страшно, — призналась я.

— Чего?

— Что Ленка узнает. Что я уеду. Что ты… что это закончится.

Он молчал долго. Так долго, что я подумала — уснул.

— Всё закончится, — сказал он наконец. — Ты уедешь. Я останусь. Но это не значит, что я забуду.

Я подняла голову, посмотрела на него в темноте. Его лицо было спокойным, почти равнодушным, но глаза — они блестели.

— А ты? — спросил он. — Забудешь?

Я не ответила. Потому что врать не хотела. А правда была слишком страшной.

В три часа ночи Ленка проснулась и пошла в туалет.

Мы услышали её шаги одновременно. Она проходила мимо моей двери. Я слышала каждый скрип половиц. И биение сердца Макса — он тоже слышал.

Его рука лежала на моём животе. Голая. Моя футболка задралась до подмышек, простыня сползла на пол.

Мы замерли. Дышать перестали. Даже сердце, кажется, остановилось.

Шаги приблизились к двери. На секунду мне показалось — она зайдёт. Откроет дверь и увидит нас. Увидит своего брата в моей постели. Голого. С его рукой на моём теле.

Я зажмурилась.

Ленка прошла мимо. Спустилась на первый этаж. Слышно было, как хлопнула дверь туалета, потом зашумела вода.

Макс выдохнул. Я выдохнула следом.

— Близко, — прошептала я.

— Но не поймала, — ответил он.

Он не ушёл до утра. Мы лежали в обнимку, и я впервые позволила себе заснуть в его руках. Проснулась от того, что он целовал моё плечо.

— Вставай, — сказал он. — Ленка уже на кухне.

Я вскочила. Натянула пижаму, пригладила волосы, проверила — нет ли следов на шее. Он вышел тихо и быстро, в свою комнату, так же бесшумно, как пришёл.

Через десять минут мы встретились на кухне — я, Ленка и Макс, который делал вид, что только что проснулся.

— Ты чего такая красная? — спросила Ленка, наливая мне чай.

— Жарко, я уже привыкла вечно быть как рак, — ответила я, хотя утром было прохладно.

Макс сидел напротив, пил кофе, и в его глазах плясали чёртики.

Я пнула его под столом. Он не шелохнулся.

За три дня до отъезда.

Ленка уехала в город за подарком для меня — сказала, хочет сделать сюрприз. У неё были дела на весь день.

Мы остались одни.

Я сидела на веранде с книгой, которую не читала. Смотрела в лес и думала: три дня. Через три дня я сяду в поезд, потом в самолёт, и вернусь в свою жизнь. Где нет леса, нет скрипучего дома, нет ночных шагов по лестнице. Нет Макса.

Дверь за спиной скрипнула. Я не обернулась. Я знала, кто это.

Макс обошёл кресло и сел на перила напротив меня. Босиком, в джинсах и серой футболке, которая обтягивала его плечи. Волосы влажные — только из душа.

— О чём думаешь? — спросил он.

— Об отъезде, — честно ответила я.

— Рано.

— Что — рано?

— Думать об отъезде, — он взял меня за руку. — Ты ещё здесь.

Я посмотрела на наши сплетённые пальцы. Его рука была больше, грубее, с мозолями на ладони. Моя — маленькая, пухлая — тонула в его ладони.

— Ленки нет до вечера, — сказал он.

— Я знаю.

— Пойдём в лес.

Я подняла брови:

— В лес?

— Ты боишься?

Я не боялась. Я вообще перестала бояться за последние недели. Страх ушёл, осталась только какая-то пьяная смесь отчаяния и свободы.

— Идём, — сказала я.

Лес начинался сразу за домом. Тропинка вела к ручью — я знала, потому что Ленка показывала мне в первый день. Мы шли молча. Макс впереди, я за ним. Он держал меня за руку, помогал переступать через корни и кочки.

— Присядем, — сказал он, когда мы дошли до ручья.

Берег был усыпан прошлогодней листвой, пахло влажной землёй и чем-то сладким — может, цветущей липой. Солнце пробивалось сквозь кроны, пятнами ложилось на траву.

Мы сели на поваленное дерево. Макс обнял меня за плечи, я прижалась к нему щекой.

— Я никогда не забуду этот месяц, — сказала я.

— Я тоже.

— Ты такой… молчаливый. Я не знаю, что у тебя в голове.

Он усмехнулся:

— В голове? Ты. Всё время. С первой ночи, как ты приехала.

Я подняла голову, посмотрела на него.

— Поэтому ты приходил ко мне?

— Поэтому, — он коснулся моего лица. — Я не умею говорить красиво. Я умею делать. Ты для меня… неожиданность. Ты не похожа на тех, кого я знал. Ты стесняешься своего тела, но в нём нет ничего постыдного. Ты думаешь, что ты «слишком», а ты просто… вся.

— Вся — это много, — прошептала я.

— Вся — это красиво, — ответил он.

Он поцеловал меня. Медленно, глубоко, смакуя. Во рту у него был вкус кофе и мяты. Я запустила пальцы в его волосы. Он притянул меня ближе.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Прямо здесь.

Я оглянулась. Лес, ручей, птицы. Ни души.

— Мы с ума сошли, — выдохнула я.

— Вероятно, — ответил он.

Он помог мне лечь на мягкую листву, подстелил свою футболку. Сам навис сверху, такой большой, что загораживал небо.

— Ты не боишься? — спросил он, расстёгивая пуговицы на моей рубашке.

— Тебя — нет, — ответила я. — Себя — да. Немного.

— Не бойся себя, — он поцеловал мою грудь. — Ты прекрасна.

Он стянул с меня штаны, потом трусы. Лесная листва колола спину, но я не чувствовала. Только его пальцы, которые скользили по моим бёдрам, по животу, по влажной уже плоти между ног.

— Мокрая, — констатировал он.

— Как всегда, — ответила я.

Он вошёл. Медленно, глядя мне в глаза. Лес шумел, ручей журчал, где-то вдалеке стучал дятел. Всё было настоящее. Не игра, не ночная крадущаяся тень. Открытое небо, земля под спиной, и он — внутри меня.

Я кончила быстро — от неожиданности, от того, как непривычно было слышать собственные стоны на весь лес. Он задвигался быстрее, тяжело дыша, вцепившись пальцами в мои бёдра.

— Смотри на меня, — попросил он.

Я смотрела. В его серые глаза, в которых не было ничего, кроме меня. И на секунду мне показалось, что я падаю.

Он кончил, уткнувшись лицом мне в плечо. Лежал тяжело, придавливая меня к земле, и я чувствовала, как его сердце колотится в такт моему.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — прошептал он.

— Ты знаешь, что не могу, — ответила я.

— Знаю, — он поднял голову, посмотрел на меня. — Но хочу, чтобы знала: я бы хотел попробовать. С тобой. По-настоящему.

Я не знала, что ответить. Слова застревали в горле. И я просто поцеловала его — вместо ответа.

Обратно мы шли молча. Держались за руки, как дети. У дома я выдернула ладонь — Ленка могла вернуться в любую минуту.

— Аня, — остановил меня Макс у двери.

Я обернулась.

— Когда ты уедешь — я буду скучать, — сказал он.

— Я тоже, — ответила я.

И ушла в дом.

Последняя ночь.

Ленка легла спать рано — завтра рано вставать, провожать меня. Я сидела на своей кровати, сжимая в руках ключ от двери.

Не закрывать. Или закрыть?

Если закрыть — он не войдёт. И утром я уеду. Чистая. Без прощания. Без последнего раза. С одним воспоминанием о лесе и ручье.

Если не закрыть…

Я положила ключ на тумбочку. Оставила дверь приоткрытой.

Он пришёл через полчаса. Бесшумно, как всегда. Лёг рядом, обнял. Мы не говорили. Слова были лишними.

Он вошёл в меня медленно, почти грустно. Двигался плавно, без спешки. Я чувствовала каждое его движение, каждое дыхание. Всё, что было за этот месяц — первое прикосновение, стыд, страх, жадность, лес, ручей, ночные крадущиеся шаги — всё собралось в эту минуту.

Я кончила тихо, закусив губу, чтобы не разбудить Ленку. Он кончил следом, выдохнув мне в волосы.

Мы лежали в темноте. Я не плакала. Но было больно.

— Не забудь меня, — прошептал он.

— Не забуду, — пообещала я.

Он ушёл под утро. Поцеловал меня в лоб, мне кажется, это было прощание.

А я лежала и смотрела в потолок. И понимала, что часть меня останется в этом доме навсегда.