Глава 36 · «Ждать. Готовиться. И… наблюдать»

Ровно в час дня я стояла у входа в «Изумрудный павильон». Это была не просто кофейня, а целое патио под стеклянным куполом, уставленное кадками с тропическими растениями, которые чудом выживали в нашем климате благодаря магии и искусному отоплению. Внутри царила атмосфера лёгкой, беззаботной роскоши, бренчала живая музыка, пахло свежей выпечкой, дорогими сигарами и женскими духами.

Сильвия уже ждала за столиком у искусственного ручья, через который был переброшен изящный мостик. Она заметила меня и помахала тонкими пальцами. Я сделала глубокий вдох, вспомнив слова Рихарда, и направилась к ней.

— Точна, как швейцарские часы, — улыбнулась Сильвия, когда я села. На ней был другой наряд — нежно-сиреневый, более мягкий, чем вчерашний ослепительно белый.

— Я уже заказала. Двойной эспрессо для меня и, если не ошибаюсь, капучино с корицей для тебя. Плюс ассорти эклеров. Они здесь божественны.

— Спасибо, — кивнула я, снимая перчатки и оглядываясь. Охрана Рихарда, как он и обещал, была незаметна, но я чувствовала их присутствие где-то на периферии. Это придавало уверенности.

— Не стоит. Это я тебя выдернула из святая святых генеральской канцелярии. — Она отхлебнула из крошечной чашечки, её движения были отточенно грациозны. Настоящая леди, не то, что я.

— Ну что, прогуляемся после кофе? Погода сегодня удивительно мягкая для зимы.

После молчаливых посиделок, началась наша странная прогулка. Мы вышли из «Павильона» и направились по Главной пешеходной аллее, убранной в праздничные гирлянды, хотя до больших праздников было ещё далеко. Город старался радовать себя, несмотря на мрачные тучи на политическом небосклоне. Уличные музыканты играли что-то бодрое, разносчики торговали горячими каштанами и сладкой ватой, пахло жареным миндалём и морозной свежестью.

— Красиво, — невольно вырвалось у меня, когда мы проходили мимо старого фонтана с фигурами драконов, из пастей которых вместо воды били струи пара, создавая причудливые узоры на холодном воздухе.

— Да, — согласилась Сильвия, но в её голосе не было восхищения.

— Он всегда умел создавать красивые декорации. Город… он как большая сцена. И все мы на ней актёры.

Мы молча прошли ещё немного, пока не вышли на Площадь Зодиака, огромное пространство, в центре которого возвышалось то самое знаменитое колесо обозрения «Око Столицы». Его ажурные кабинки, похожие на хрустальные бутоны, медленно вращались, открывая вид на весь город.

— Поедем? — предложила Сильвия, и в её глазах впервые мелькнуло что-то похожее на искренний интерес.

Я колебалась. Замкнутое пространство, высота… Но любопытство пересилило.

— Поедем.

Мы заняли кабинку. Дверь закрылась, отсекая уличный шум, и нас плавно понесло вверх. Вид и вправду был захватывающим. Особняк Крешенци на холме, здание штаба, похожее на крепость, дымящиеся трубы заводов, шпили храмов, извилистая лента реки. Город жил своей жизнью, не подозревая о наших маленьких драмах.

— Он поправляется, — сказала Сильвия вдруг, не глядя на меня, наблюдая, как под нами проплывают крыши.

— Энзо. Лекари говорят, что рана была неприятной, но не смертельной. Сейчас он уже в сознании, злится, строчит жалобы, требует найти виновных. Обычное состояние для него.

Я вздохнула, не зная, что сказать. Радоваться его выздоровлению? После всего? Жалеть? Нет.

— Кто это мог сделать? — спросила я наконец. — Не ты же в этом замешана?

Она повернула ко мне голову и рассмеялась — сухим, безрадостным смешком.

— О, если бы. У меня были планы на него куда более… изощрённые. Нож в спину — это так банально. Так по-плебейски. — Она помолчала.

— Нет, не я. Хотя у меня, конечно, был мотив.

— Ты ведь ненавидишь его, — констатировала я.

— Ненавижу? — Она задумалась. — Нет. Это слишком сильное чувство. Я… презираю его. Он слабый, тщеславный, предсказуемый. И в то же время опасный, как испорченное ружьё, может выстрелить в кого угодно и когда угодно. И я, всё-ещё, хочу замуж за этого мужчину.

Кабина достигла верхней точки, и город раскинулся под нами во всём своём заснеженном, дымчатом великолепии. На миг захватило дух.

— Ты думаешь, это мог сделать кто-то из моей семьи? — спросила я тихо.

Сильвия внимательно посмотрела на меня.

— У них был мотив. Сильный. Твой брат, Тони… кажется, устал быть на вторых ролях. Но сделать такое открыто, на балу… Слишком рискованно. — Она покачала головой.

— Не знаю. Мир полон людей, которым Энзо насолил. Должников, обманутых партнёров, брошенных любовниц… или их родственников. Это мог быть кто угодно.

Мы спускались вниз, и молчание между нами уже не было неловким. Оно было задумчивым.

— А ты? — спросила я, рискуя перейти опасную черту. — Почему ты с ним?

Сильвия долго смотрела в окно. Когда она заговорила, её голос звучал устало и, возможно, впервые, без притворства.

— После того, как всё рухнуло с Рихардом, моя репутация пострадала. Не фатально, но достаточно. Я, разорванная помолвка, женщина с прошлым. В нашем кругу это клеймо. Энзо… он был блистательной, удобной ширмой. Он давал статус, доступ. А я давала ему иллюзию, что он заполучил то, что упустил Рихард. Мы использовали друг друга. А потом… потом стало скучно. Он начал втягивать меня в свои грязные схемы. И я поняла, что нужно выбираться.

— Суть в том, что ваша история, твоё появление с этой меткой… это стало идеальным шансом для меня. Энзо отвлёкся. Его ярость и тщеславие теперь направлены на вас. А у меня появилось окно, чтобы… кое-что сделать. Или изчезнуть.

«Исчезнуть». Слово прозвучало как приговор.

— Куда? — выдохнула я.

— Подальше. Может, в Новый Свет. Где титулы и старые сплетни ничего не значат. Где можно начать с чистого листа. Или хотя бы с менее грязного. — Она посмотрела на меня, и в её глазах было что-то вроде старой, затаённой боли.

— Мы с тобой, Элиза, в каком-то смысле похожи. Нас обеих продали. Меня в помолвку, тебя в брак. Мы обе пытались играть по навязанным правилам. И обе проиграли. Только ты нашла в себе силы вырваться и пойти наперекор. А я… я решила просто сбежать.

Кабинка остановилась внизу. Дверь открылась, впуская шум площади. Мы вышли. Медленно пошли обратно, к «Изумрудному павильону», где я должна была встретиться с человеком Рихарда.

— Что ты будешь делать сейчас? — спросила я.

— Ждать. Готовиться. И… наблюдать. — Сильвия остановилась и повернулась ко мне.

— Я не твой друг, Элиза. И не союзник. Но сейчас наши интересы на короткое время совпали.

Я кивнула, понимая.

— Спасибо за… за разговор.

— Не за что. Это было… неплохо. Говорить с кем-то, кто не пытается что-то продать или купить. — Она улыбнулась, и эта улыбка была почти настоящей.

— Береги своего дракона. И себя, в первую очередь. Мужчины — дело наживное. А ты у себя одна.

Она кивнула мне на прощание и растворилась в толпе, её сиреневое платье мелькнуло ещё раз у цветочного ларька и скрылось за углом.

Я стояла на площади, глотая холодный воздух, и чувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Она была сложной, опасной, циничной. Но в её словах, в её усталости, была горькая правда. Мы были по разные стороны баррикад, но из одного, искалеченного системой, племени.

И, глядя ей вслед, я с удивлением поймала себя на мысли, что при других обстоятельствах… мы могли бы стать подругами. Слишком много общего в наших ранах. Слишком похожи наши побеги — её в неизвестность, мой — к другому дракону, но всё же побег.

Вернувшись в штаб, я застала Рихарда за его столом. Он отложил перо, увидев меня.

Я улыбнулась, поцеловала его в щёку и пошла к своему столу. За окном сгущались зимние сумерки, зажигались фонари. В городе, полном интриг и опасностей, в этой комнате с запахом старой бумаги, чернил и его присутствия, было моё место. И, как ни странно, после сегодняшнего дня, это место казалось ещё прочнее. Потому что мир стал не чёрно-белым, а полным сложных, противоречивых оттенков. И в этом была своя, трудная правда.