Глава 2

Полина.

7 марта.

Терпеть не могу этот день.

Нет, вообще-то я люблю приближение весны, люблю, когда начинает таять снег, когда пахнет свежестью и почему-то арбузом.

Но предпраздничная суета в офисе – это ад.

Все бегают, дарят подарочки, хихикают, строят планы на завтра.

А еще ведь и работать надо, да?

И меня, естественно, шеф загрузил!

Нет, вообще он не мой шеф.

Не важно.

Сижу и смотрю на букет, который стоит у меня на столе.

Тюльпаны. Желтые. Не самые мои любимые.

Но не суть.

Кирюша постарался.

Заказал с утренней доставкой, прямо в офис.

Прикрепил записку: «Моей самой лучшей. Завтра весь день только твой».

Я даже расплылась в улыбке, когда секретарша с ресепшена принесла их. Представляла, как мы завтра пойдём в ресторан, может, в кино, может, просто будем валяться и смотреть сериалы.

Мы же полгода уже встречаемся. Пять месяцев живём вместе

Серьёзно всё, планы строим...

Кирюша хороший. Ответственный, умный, много работает.

В последнее время, увы, слишком много.

Но и я не сижу на попе ровно, ага…

В кабинет заглядывает Ленка из бухгалтерии:

– Поль, а тебе шеф ничего не дарил? Нам всем сертификаты на фитнес раздал, представляешь? Типа чтоб худели, гад! – Она закатывает глаза, но я вижу, что довольна.

Шеф.

Тимур Русланович Абдуллаев.

Красивый, зараза, до скрежета зубовного. Моего.

Черноглазый, чернобровый, с этим его лёгким акцентом, от которого у меня мурашки по коже.

Смуглый, с чётко очерченным ртом.

Высокий, широкоплечий, всегда в идеальных костюмах. Пахнет так, что хочется нюхать и нюхать.

И при этом – козёл!

Я же прекрасно слышала, что он в первый день говорил.

Как пытался от моих услуг отмазаться: «Ты не впишешься, у нас корпоративная культура, спортзал, фитнес...»

Как будто я навязывалась! Больно надо!

Сертификаты подарил на фитнес!

Представляю, что бы я сделала, если бы он мне подарил!

Шовинист спортивный!

Мне сразу всё стало ясно, когда я пришла.

Просто он тощих любит! Вот и всё.

Как будто и не кавказец!

Тощих, плоских, таких, как его Зойка – спичка спичкой, ни попы, ни груди, одна костлявая надменность.

А я... ну да, я пышка!

И что? Мне нравится быть собой.

У меня есть грудь, попа, бёдра.

Мужчины на улице оборачиваются.

Всегда!

Все!

Кроме моего собственного шефа, который смотрит на меня так, будто я таракан на его идеальном полу.

Хотя...

Вру.

Он смотрит иначе. Я же вижу! Не дура и не слепая!

В первый день, когда я зашла к нему в кабинет, у него аж глаз задёргался.

И он смотрел. На грудь. На бёдра. На ноги.

Я всё видела, хоть он и пытался делать вид, что я ему противна!

Странный он!

Одно говорит, а глаза выдают другое.

Но мне-то какое дело?

Я решила, что мне плевать.

Именно.

Несмотря на то, что шеф мне нравился. Очень нравился, раньше, когда я не знала, что он пышечный шовинист.

Я млела, когда его в коридоре видела.

И мы с девчонками в пиаре его часто обсуждали. Все были готовы с Тимуром Руслановичем переспать.

Все.

А я нет. Я так и говорила.

У меня Кирюша есть. Кирюша меня любит. Кирюша цветы дарит.

Да, Кирюша?

Телефон вибрирует. Я смотрю на экран – улыбка становится еще шире.

Мой котик!

Кирюша!

Кружочек мне записал!

Надо будет тоже ему записать, сказать, что цветы получила, они такие красивые...

Открываю кружочек и…

Он что, в аэропорту? В смымле???

– Поль, слушай, - по лицу его, по этому противному, виноватому выражению, я всё понимаю. Ещё до того, как он открывает рот. – Я в аэропорту. Улетаю в Сочи.

– В Сочи? – говорю сама с собой, мой шок в шоке. – Как? Мы же завтра...

А кружочек продолжается!

– Поль, ну ты это... не обижайся, ладно? – Он отводит глаза. Камера дёргается, и я вижу…

Я вижу её! Сзади! Стоит!

Тощая, длинноногая, с идеальными волосами.

Я эту заразу знаю!

Наташа. Модель. Мы с ней пересекались пару раз на мероприятиях. Она на меня всегда смотрела как на говно.

– Наташку ты знаешь. Мы типа вместе теперь. Понимаешь, Полин, ты классная, правда. Но ты же сама понимаешь... – Он мнётся, а я закипаю. – Толстуха, это несерьёзно. Мне с тобой просто удобно было. Квартиру убирала, готовила, заботилась. А для отношений... ну, извини. Мне Наташа больше подходит. По статусу. Ты же понимаешь? Где я и где ты? Мне повышение светит. Ты тянешь меня назад. Пока, в общем. Не скучай там. Найди себе кого-то... ну, такого же… пухлого.

Минута прошла.

Кружочек закончился.

Сука!

Ненавижу!

Он что… он бросил меня по кружочку?

Видеосообщение в телеге?

Сириусли?

Это так теперь делают слабаки и гандоны?

Я сижу. Телефон в руке. Экран погас. В ушах – гул.

Потом до меня доходит.

Толстуха.

Удобно.

Готовила, убирала…

Найди такого же.

Такого же!

Вот же…

Предатель, подлец, просто сволочь!

Он же… он же говорил, какая я сладкая, вкусная, сексуальная! Он такие слова шептал, он…

Встаю. Беру эти идиотские желтые тюльпаны – вестники разлуки. Иду к двери так называемой закусочной – это небольшая кухонька сбоку от кабинета шефа, где обычно варят кофе и готовят какой-то перекус.

Захожу, прикрываю дверь изнутри.

Смотрю на тюльпаны.

Жёлтые. Ненавистные.

И реву.

Реву в голос, взахлёб, как последняя дура.

Слёзы текут по щекам, капают на блузку, на юбку, на эти чёртовы тюльпаны.

Хватаю букет и начинаю лихорадочно рвать цветы, откручиваю им головы, словно они в чём-то виноваты! Виноваты!

Вестники разлуки!

Сажусь на пол.

Уничтожаю листья и лепестки, будто это может меня утешить.

«Толстуха... удобно... квартиру убирала...»

Сука! Сука-сука-сука!

Сколько я в него вложила!

Сколько вечеров готовила, стирала, гладила его рубашки! А он... он просто пользовался.

Полгода пользовался, пока не нашёл тощую модель с длинными ногами.

Я даже не слышу, как открывается дверь.

Просто вдруг чувствую сквозняк и резкий, зычный голос с акцентом:

– Ты что с ума сошла?!

Поднимаю голову. В дверях – Тимур Русланович.

Стоит, смотрит на меня, и глаза у него – как два угля. Растерянные, злые, испуганные одновременно.

– Ты чего ревёшь? Кто обидел?! – Он заходит, и дверь за ним захлопывается. – Я слышал из коридора! На всю приёмную! Девки там уже шепчутся, думают, я тебя уволил! Что случилось?

Пытаюсь что-то сказать, но из горла вырываются только всхлипы. Остатки тюльпанов падают из рук.

Я, наверное, выгляжу как полное посмешище – размазанная тушь, красный нос, уничтоженный букет.

Тимур Русланович подходит ближе.

Садится на корточки передо мной – прямо на пол, в своих идеальных брюках за сто тысяч! – и заглядывает в лицо.

– Полина. – Голос вдруг становится тихим, почти нежным. – Скажи мне. Кто?

– Кирюша... – выдавливаю я. – Мой... парень… бывший, то есть... он в Сочи улетел. С другой. С моделью… тощей. Ната-ашей…

Не знаю, что со мной происходит дальше.

Я же понимаю, что это мой шеф? Это тот, кто сказал, что мне надо меньше есть и заняться фитнесом. Тот, кто не любит пышек. Кто, в общем, скорее всего поддержит моего Кирюшу и скажет, что я сама виновата. Но…

Я продолжаю рассказывать.

Жаловаться.

Просто мне надо выговориться! Мне нужна жилетка!

А рядом – шеф!

- Он… он сказал, что я толстая и ему со мной просто удобно было. Квартиру, говорит, убирала... готовила... А теперь… Теперь у него перспективы, а я тяну на дно… Что… Толстуха – это не серьёзно.

Я всхлипываю и замолкаю, потому что стыдно.

Стыдно перед боссом.

Перед этим человеком, который с первого дня дал мне понять, что я не в его вкусе. А я тут размазываю сопли перед ним.

Стыдно перед красавчиком, от которого я млела.

Который выглядит офигенно и так же офигенно пахнет.

И который никогда не скажет, что я прекрасна и мне надо забить на похудение…

Я жду осуждения.

Жду слов – сама виновата.

Жду – а я говорил!

Но Тимур Русланович молчит.

Поднимаю на него взгляд.

Смотрит куда-то в стену. Лицо каменеет, желваки ходят.

– Так, – говорит он наконец сухо. Встаёт. – Собирайся.

– Что? – Я поднимаю заплаканные глаза.

– Собирайся, говорю!

– Вы что вы… меня увольняете, да?

– Увольняю? Нет! Я тебя нанимаю!

– Что? Это как?

– Вот так! Мы с тобой летим в Сочи!