Глава 7

Остаток дня я провела в состоянии, похожем на лёгкое помутнение.

Я накормила Лукаса, убрала на кухне и сбежала в своё огромное гостевое крыло.

Закрывшись в ванной, уселась на край гигантской мраморной ванны и посмотрела в зеркало.

– Оксана, ты ненормальная, – сказала я своему отражению. – Ты подписала контракт. Ты – наёмный персонал. А он – работодатель. И вообще, он просто устал на совете директоров. У всех бывает.

Но моё предательское сердце, стучащее между рёбер, с этой версией событий категорически не соглашалось.

В семь вечера я всё-таки решила принять душ. Тёплая вода немного расслабила напряжённые мышцы. Вытирая волосы полотенцем, я задумалась, во что одеться. Мои любимые растянутые свитера и джинсы, врезающиеся в бёдра, сегодня казались мне абсолютно неподходящими.

Я порылась в чемодане и достала платье. Изумрудно-зелёное, из мягкого, тяжёлого трикотажа. Оно не обтягивало, но красиво очерчивало талию и грудь, а цветом идеально совпадало с моими глазами. Обычно я берегла его для особых случаев, но... разве возвращение домой властного генерального директора, который обещал «продолжить разговор», не особый случай?

Спустившись вниз в половине восьмого, я обнаружила, что дом погружён в полумрак. Горели только бра в коридорах. Дождь за окнами усилился, барабаня по стёклам.

– Даниил Тимурович? – тихо позвала я.

Тишина.

Я прошла через гостиную и заглянула в библиотеку.

Даниил стоял у камина. Огонь бросал на его лицо тёплые, пляшущие блики. Он был без пиджака, без галстука. На нём были только тёмные брюки и чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. В руке он держал одну из своих авторучек, медленно поворачивая её пальцами.

Услышав мои шаги, он поднял голову.

Я замерла в дверном проёме. Его взгляд, тёмный и тяжёлый, скользнул по моему лицу, задержался на влажных, растрёпанных волосах, а затем медленно, не спеша, опустился вдоль фигуры в зелёном платье.

Он убрал ручку в карман брюк. Щелчок получился оглушительным.

– Зелёный, – его голос звучит низко, с хрипотцой. – Тебе идёт.

– Спасибо, – выдыхаю, невольно сглатывая. – Я думала... вы заняты. Или уже легли.

– Я ждал тебя, – мужчина делает шаг от камина. – Мы договаривались продолжить разговор.

Он приближается. Медленно, как хищник, который знает, что добыче некуда бежать. Моё сердце начинает отбивать чечётку. Я хочу отступить, но спина упирается в дверной косяк.

Даниил останавливается в шаге от меня. Теперь он нависает надо мной, загораживая свет камина.

– Ты всё ещё нервничаешь, – констатирует он без насмешки.

– Я не нервничаю, – вру, глядя ему в грудь, потому что смотреть в глаза слишком опасно. – Я просто... пытаюсь вспомнить пункты нашего контракта. Там не было про...

– Про что? – он наклоняется, его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего.

– Про то, что работодатель будет смущать свою няню, – выпаливаю я.

Даниил тихо смеётся. Этот звук вибрирует в его груди, и как же мне хочется прижаться к нему, чтобы почувствовать эту вибрацию кожей.

Он поднимает руку, заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос. Его пальцы задерживаются на моей шее, большой палец ласково гладит пульсирующую жилку.

– Оксана, – мужчина произносит моё имя так, словно пробует его на вкус. – Ты всё ещё думаешь о своих джинсах?

Я краснею и отвожу взгляд.

– Это реальность.

– Моя реальность – это ты, – жёстко, но тихо возражает он. Его рука скользит с моей шеи на талию, притягивая меня вплотную. Я чувствую твёрдые мышцы его живота сквозь тонкую ткань его рубашки. – Я коллекционер, Оксана. Я всю жизнь окружён холодными, безупречными, вещами.

Он проводит ладонью по моему боку, обхватывая мягкий изгиб бедра. Его прикосновение жжёт.

– А ты тёплая, – шепчет он, его губы оказываются у самого моего уха. –Ты пахнешь ванилью. Когда ты смеёшься, у меня в груди что-то сжимается. Когда ты злишься, я готов сжечь этот город дотла.

Я закрываю глаза, чувствуя, как мир вокруг начинает вращаться. Его слова, его запах, его тепло – всё это сливается воедино, снося последние барьеры.

– Даниил... – мой голос звучит как жалкий писк.

Он отстраняется на миллиметр, чтобы посмотреть мне в глаза. В его карих глазах больше нет места для холодной расчётливости. Там только огонь. Только я.

– Скажи мне остановиться, – хрипло просит он, его взгляд падает на мои губы. – Скажи мне одно слово, Оксана. И я уйду. Я никогда к тебе не прикоснусь.

Моё сердце готово разорваться. Разум кричит, что это безумие, что он босс, что всё слишком быстро. Но когда его большой палец медленно обводит контур моей нижней губы, разум молчит.

Я не говорю ни слова. Вместо этого медленно, неуверенно поднимаю руки и кладу ладони на его твёрдую грудь, сжимая ткань рубашки.

Даниил издаёт низкий звук.

Его руки обнимают меня, одна уходит в мои волосы, откидывая голову назад, другая крепко сжимает талию, прижимая меня к себе так, что между нами не остаётся ни миллиметра пространства.

И тогда он целует меня.

Это не робкий, неуверенный поцелуй. Это поцелуй человека, который слишком долго ждал, который нашёл своё сокровище и не собирается его никому отдавать. Его губы горячие, требовательные, но в то же время удивительно бережные. Он целует меня так, словно я состою из хрусталя, и он боится меня разбить, но при этом его руки сжимают меня так крепко, что я понимаю: он меня не отпустит.

Отвечаю ему, не думая, цепляясь за его плечи, теряясь в этом огне, в этом запахе дождя и мужского парфюма.

Когда он наконец отрывает от меня губы, мы оба тяжело дышим. Даниил не отстраняется. Он упирается лбом в мой лоб, его глаза закрыты.

– Моя, – тихо, почти как молитву, произносит мужчина. – Ты моя, Оксана.