Глава 10

Даниил.

Ночной воздух был прохладным, но мне было всё равно. Я стоял на балконе, опираясь руками о холодные перила, и смотрел на спящий город. Где-то там, в огнях мегаполиса, кипела жизнь, заключались сделки, рушились судьбы. Но сейчас всё это казалось мне бесконечно далёким и неважным.

Оксана уснула. Она свернулась калачиком, укрывшись моим пиджаком, который я набросил на её плечи, когда девушка задремала. Рядом, положив тяжёлую голову ей на колени, спал Лукас.

Я смотрел на её растрёпанные чёрные волосы, рассыпавшиеся по тёмной обивке дивана, на мягкие, чуть приоткрытые губы, на то, как спокойно и ровно поднимается её грудь.

Я коллекционер. Всю свою жизнь я привык оценивать, классифицировать и помещать лучшее в идеальные условия. Я думал, что понимаю цену вещам. Но, глядя на неё, я понял, что не знал ничего.

Я влюбился.

Эта мысль не обрушилась на меня громом. Она пришла тихо, естественно и абсолютно неизбежно, как рассвет. Я влюбился раньше. В тот самый момент, когда она, растрёпанная, испуганная, но абсолютно бесстрашная, выбежала из подсобки и приказала мне положить собаку на стол.

Она была как звезда.

Не холодная, далёкая и безупречная, как бриллианты в витринах. А живая, тёплая, сияющая. А та, которая когда-то упала прямо в мой чёрный, пустой и расчётливый космос, превратив его в галактику. Я хотел смотреть на неё всегда. Я хотел защищать её от всего мира, от чужих взглядов, от её собственных сомнений в себе.

Я тихо открыл стеклянную дверь, вошёл в комнату и бесшумно опустился на край дивана. Лукас открыл один глаз, узнал меня и тут же закрыл его снова, довольно вздохнув.

Я осторожно убрал прядь волос с её щеки. Она чуть повернулась, ища тепло, её мягкая ладонь инстинктивно легла на мою руку.

– Моя, – прошептал я в тишине.

~***~

Оксана.

Утро началось с того, что Лукас решил, будто я сплю уже как минимум лет десять. Он ткнул меня мокрым носом в плечо, а затем, не дожидаясь реакции, лизнул прямо в нос.

– Фу, Лукас, ты же джентльмен! – засмеялась я, отпихивая тяжёлую собачью голову.

Проснувшись, я поймала себя на том, что напеваю. И всё из-за вчерашнего. Из-за его рук, его голоса и того, как Даниил смотрел на меня в клинике.

Я натянула свой любимый, чуть великоватый свитер, спустилась вниз и… замерла на полпути к кухне.

В воздухе витал не запах кофе, а тяжёлый, дорогой, удушающий аромат нишевых духов. Запах, от которого сразу хотелось выпрямить спину и проверить, застёгнуты ли все пуговицы.

Я заглянула в гостиную.

На диване, идеально прямая, словно проглотившая линейку, сидела женщина.

Она была безупречна. Строгий бежевый костюм от кутюр, жемчуг на шее, причёска, не выбивающаяся ни на миллиметр. Но больше всего меня поразило другое. Её лицо.

Тонкий, гордый профиль. Волевой подбородок. Холодные, пронзительные карие глаза. Она очень напоминала самого Даниила.

– Д-доброе утро, – произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Женщина медленно повернула голову. Её взгляд скользнул по моему растрёпанному пучку, по свитеру, который делал меня похожей на колобка, и по моим тапочкам с ушами.

– Итак, – её голос был низким и бархатистым, с ледяными нотками. – Вы и есть та самая… няня.

– Оксана, – поправила я, подходя ближе. – Оксана Викторовна. А вы, должно быть, мама Даниила. Елена…

– Александровна, – закончила она, даже не протянув мне руки. – Садитесь, Оксана Викторовна.

Я села в кресло напротив. Лукас, почувствовав напряжение, подошёл ко мне и сел у ног, положив тяжёлую голову мне на колено.

– Даниил вчера позвонил мне, – начала Елена Александровна, скрещивая руки на груди. – Сказал, что отменяет все мои планы. Я, признаться, была в шоке. Мой сын, глава корпорации, наследник империи Воронцовых…

Она сделала паузу, и её карие глаза теперь смотрели на меня с нескрываемым скепсисом.

– …нашёл няню для собаки. И привёл её в свой дом.

– Я не просто няня, – осторожно начала я. – Мы…

– Послушайте, – она перебила меня с убийственной вежливостью. – Я не глухая. И я не слепая. Даниил всегда был… склонен к эксцентричным поступкам. Но чтобы он связал себя с девушкой, которая… ну, скажем прямо, не соответствует нашим стандартам…

– Это из-за моего веса? – спокойно спросила я, хотя внутри всё закипело.

Елена Александровна чуть приподняла идеально выщипанную бровь.

– Я хотела сказать «происхождению». Но раз вы сами… Оксана, посмотрите правде в глаза. Вы милая девочка. Возможно, даже добрая. Но вы не из нашего мира. Даниил – это акула. Ему нужна равная партнёрша. А не… пушистая овечка, которую он взял из жалости, чтобы спасти вашу убогую клинику.

Внутри меня что-то щёлкнуло.

Знаете, когда ты работаешь ветеринаром, ты привыкаешь к разным животным. Бывают милые котики. А бывают, например, бешеные еноты, которые пытаются откусить тебе руку. И ты не плачешь и не убегаешь. Ты просто берёшь их за шкирку и делаешь свою работу.

Я медленно выдохнула. Погладила Лукаса по голове. И посмотрела матери Даниила прямо в её холодные, аристократические глаза.

– Елена Александровна, – тихо, но твёрдо произнесла я. – Во-первых, моя клиника не «убогая», а самая уютная в городе. Во-вторых, Даниил не брал меня из жалости. В-третьих…

Я наклонилась вперёд.

– Даниил – не акула. Акулы холодные и одинокие. А Даниил вчера признался мне, что устал быть одиноким. И если вы думаете, что я позволю кому-то – даже его матери – называть меня «пушистой овечкой» и указывать на мои размеры, вы сильно ошибаетесь. Я ветеринар. Я умею ставить на место тех, кто кусается.

Елена Александровна замерла. Её глаза слегка расширились, словно она впервые по-настоящему меня рассмотрела.

В этот момент в гостиную вошёл Даниил. Он был с кружкой кофе в руке. Мужчина остановился, перевёл взгляд с побледневшей матери на меня, в его карих глазах мелькнула опасная искра.