Глава 6

Глава 6

Вика.

Мы стояли в темноте, я чувствовала, как от его близости у меня немеют кончики пальцев.

Денис смотрел на меня сверху вниз. В слабом свете аварийной лампы его лицо казалось высеченным из камня – острые скулы, тёмная тень от щетины, глаза, которые жадно искали что-то в моём лице. Он дышал неровно. Или это я? Кажется, мы оба.

– Вика, – начал мужчина. – Я хотел сказать...

– Не надо, – перебила я. Но как-то вяло, без прежней злости. Скорее от усталости.

– Надо, – он шагнул ближе. Один шаг и воздух между нами сгустился. – Я два года ждал возможности...

– Денис, я...

– Это займёт минуту. Просто выслушай. Я не прошу тебя ни о чём. Я просто хочу, чтобы ты знала...

В этот момент из-за угла вынырнул луч фонарика.

Яркий – он ударил прямо нам в лица, я инстинктивно зажмурилась, отшатнувшись от Дениса. Он тоже отступил, прикрывая глаза ладонью.

– О-па! – раздался бодрый, абсолютно неуместный в этой ситуации голос. – А я смотрю, тут кто-то в темноте шепчется. Свидание? Романтика при свечах? Только свечей нет, зато есть я, и это, согласитесь, даже лучше!

Фёдор Андреевич Белкин, наш хирург, стоял в проёме коридора, направляя фонарик телефона себе под ноги. Он был уже полностью собран: тёмная кожаная куртка поверх свитера, джинсы, ключи от машины болтались на пальце. Видимо, зашёл в отделение за забытым пропуском или проверить одного из послеоперационных пациентов перед отъездом. На лице играла широкая, лучезарная улыбка.

– Товарищи кроты! – торжественно объявил он, подходя ближе. – Как жизнь под землёй? Свет отключили, генератор запустят минут через пять, так что предлагаю наслаждаться тьмой, пока есть возможность. Потом опять включат эту их мерзкую лампу дневного света, и вся романтика пропадёт.

– Фёдор Андреевич, – выдохнула я, и в этом выдохе было столько облегчения, что стало даже стыдно. – Вы... вы очень вовремя.

– Я всегда вовремя. Это профессиональное, – он подмигнул, потом перевёл взгляд на Дениса, и его улыбка стала чуть более сдержанной, но не менее ехидной. – А, Денис Александрович. Вы тоже здесь. Прекрасно. Осматриваете владения в темноте? Похвально. Настоящий князь медицины.

– Что-то вроде того, – сухо ответил Денис.

Я видела, как он изменился. Мгновенно. Если секунду назад в его глазах было что-то живое, почти отчаянное, то сейчас они потухли и стали холодными, как зимнее море. Плечи окаменели. Челюсть сжалась так, что я услышала скрип зубов. Он смотрел на Фёдора и в его взгляде читалось нечто такое, от чего у меня по спине пробежал холодок – мрачное, тяжёлое осознание человека, который видит подтверждение своим худшим страхам.

Вот чёрт. Он же не знает, что Фёдор – просто друг, а я просто наврала в лифте про ухажёра.

И я не собиралась его разубеждать. Пока.

– Фёдор Андреевич, – шагнула к хирургу, стараясь не смотреть на Дениса, – вы на машине?

– На машине, – кивнул он, поигрывая ключами. – А что?

– Подвезёте? – я вцепилась в эту возможность, как утопающая в спасательный круг. – Я сегодня без колёс, а автобусы уже не ходят. Оля уехала раньше, а я задержалась с пациентом.

– Без проблем, – Фёдор пожал плечами с лёгкостью. – Я всё равно домой. Правда, предупреждаю: у меня на заднем сиденье детское кресло, так что если захочешь с комфортом, придётся потесниться. Но ты, я думаю, поместишься. Ты у нас компактная. Ну, в некоторых местах.

Он хохотнул собственной шутке. Я слабо улыбнулась.

А Денис...

Я почувствовала его взгляд раньше, чем увидела. Тяжёлый, давящий, как бетонная плита. Я обернулась – у меня тут же перехватило дыхание.

Он стоял неподвижно, но всё в нём кричало. Кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. Кадык дёрнулся – он сглотнул, и я видела, как напряглись сухожилия на его шее. Его голубые глаза потемнели до почти стального оттенка, и в них плескалось что-то страшное. Не злость. Хуже. Боль – тихая, разрушительная боль человека, который только что сложил два и два и получил ответ, который не хотел получать.

Детское кресло.

Я почти видела, как в его голове прокручивается эта мысль. Ухажёр. Хирург. Детское кресло в машине. Значит, это не просто роман. Значит, это серьёзно. Значит, у них... ребёнок?

О… вот такого недоразумения с начальником мне не надо!

Губы Дениса дёрнулись, он набрал воздух, будто хотел что-то сказать. Но не сказал. Только смотрел на меня – долго, тяжело, так, будто пытался запомнить.

– Ну что, товарищи кроты, – Фёдор хлопнул в ладоши, совершенно не замечая, что атмосфера вокруг стала плотнее свинца. – Я через пять минут у главного выхода. Вика, ты со мной?

– Да, – я кивнула, по-прежнему избегая взгляда Дениса. – Я только халат сниму и сумку заберу.

– Отлично. А вы, Денис Александрович? – Фёдор повернулся к главврачу с самым добродушным видом. – Вас подвезти? Или вы на своей?

– Я на своей, – ответил Денис. Голос был ровным, почти спокойным, но в нём звенела такая ледяная сталь, что Фёдор, при всём своём оптимизме, на секунду замолчал. – Спасибо.

– Ну, как хотите, – хирург пожал плечами и, посветив телефоном, двинулся дальше по коридору. – Пять минут! Не опаздывайте, а то уеду без вас!

Его бодрые шаги стихли за поворотом. Мы снова остались одни.

Тишина была такой, что я слышала, как бьётся моё сердце. Или его. Не разобрать.

– Вика, – тихо сказал Денис.

Я обернулась.

Он стоял там же, где я его оставила. В белом халате, который в темноте казался серым. С растрёпанными волосами и лицом, на котором не осталось ничего, кроме глухой, застарелой боли.

– Что? – спросила я. И голос предательски дрогнул.

Он открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Я видела, как он борется с собой – этот властный, привыкший всё контролировать мужчина, сейчас не мог выдавить из себя ни слова.

– Ничего, – хрипло сказал он наконец. – Просто... будь осторожна.

Это прозвучало не как забота. Это прозвучало как прощание.

Я кивнула и ушла.

Шла по тёмному коридору, чувствуя его взгляд спиной – тяжёлый, обжигающий, невыносимый. И где-то глубоко внутри, под слоями обиды, упрямства и двухлетней брони, что-то сжалось. Острое. Болезненное. До тошноты похожее на сожаление.

Я забежала в ординаторскую, скинула халат и схватила сумку. Коробка с конфетами лежала на столе. Я посмотрела на неё секунду, потом сунула в сумку. Не оставлять же.

Кеша в углу проводил меня пустыми глазницами. И мне точно не показалось – в них было отчётливое: «ну ты и дура».

– Молчи, – буркнула и выскочила в коридор.

Фёдор ждал у главного входа, прислонившись к капоту своего видавшего виды «Форда». На заднем стекле красовалась наклейка «Ребёнок в машине», а на заднем сиденье действительно громоздилось детское кресло с плюшевым зайцем, пристёгнутым ремнём безопасности. Фёдор открыл мне переднюю дверь с галантностью, которая совершенно не вязалась с его внешностью медведя в кожаной куртке.

– Садись, товарищ крот.

Я плюхнулась в кресло, прижимая сумку с конфетами к груди, как щит. Фёдор завёл двигатель, и машина тихо заурчала. Мы выехали с парковки, больница осталась позади.

– Ну что, – сказал Фёдор, выруливая на проспект и включая поворотник, – рассказывай. Что у вас там с главврачом?

– Ничего, – отрезала я, глядя в окно.

– Ага, – Фёдор усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. – Именно поэтому вы стояли в темноте в двух сантиметрах друг от друга и дышали, как два загнанных зверя. А когда я упомянул детское кресло, у него лицо стало такое, будто я сообщил, что Земля плоская.

Я повернулась к нему. Он смотрел на дорогу, но в уголках его глаз плясали чёртики. Этот человек оперировал людей с точностью до миллиметра, и, к сожалению, с той же точностью он читал людей.

– Фёдор Андреевич, – сказала, устало откидываясь на спинку. – Везите машину тише.

– Это как?

– Тише. Не так быстро. И не так... умно. Вы слишком умный и меня это бесит.

Он расхохотался – громко, на весь салон, так, что плюшевый заяц на заднем сиденье подпрыгнул.

– Ладно, ладно, – он поднял руки от руля в примирительном жесте, тут же вернув их обратно. – Везу тихо. Молчу. Но, Вика... – он покосился на меня, в его голосе вдруг промелькнула неожиданная серьёзность, – этот парень смотрел на тебя так… между вами что-то произошло?

Я промолчала. За окном проносились огни ночного города, а в груди, под рёбрами ныло тупо и безнадёжно.

– Фёдор, – тихо сказала я.

– Да?

– Я же просила везти тише.