Глава 9

Глава 9

Денис.

Два года назад.

Помещение пахло свежей краской, озоном и большими деньгами.

Я стоял посреди пустого офиса – первого в своей жизни, – смотрел на серое питерское небо за панорамными окнами и чувствовал, как внутри всё звенит от натянутой струны. Тридцать квадратов, идеальная геометрия стен, дорогая кофемашина в углу. Через неделю здесь должна была начаться моя новая, правильная жизнь.

Мама приехала с коробкой ещё горячих пирожков. Она стояла в дверях, оглядывала стены и старательно вытирала глаза уголком платка.

– Денис, – сказала она дрожащим голосом, пытаясь улыбнуться. – Я всегда знала, что ты добьёшься. Всегда. Ты у меня такой умный мальчик.

– Мам, ну хватит, – я обнял её. Она казалась такой маленькой в моих руках, такой хрупкой, будто сильный ветер мог её сломать. – Это просто офис. Первый. Не последний.

– Вот именно! – она отстранилась и погрозила мне пальцем, хотя глаза её всё ещё блестели от слёз. – Первый, но не последний. Я тебе это ещё припомню, когда ты будешь миллиардером и купишь мне дачу в Комарово.

В дверях появился Стас – мой друг по универу, который за эти годы стал мне почти братом.

– Ну что, Шишкин, – он хлопнул меня по плечу. – С почином! Теперь можно и забыть про эту твою медицину. Халат повесить на гвоздь, стетоскоп продать и выдохнуть.

– Не говори так, – сказал я, заставляя себя улыбнуться. – Я не собираюсь забывать.

– Да ладно, – Стас усмехнулся, проходя в кабинет и пинком проверяя прочность пола. – Ты уже год как в бизнесе. Какой из тебя врач? Ты скальпель от ножа для стейка уже не отличишь.

– Отличу, – упрямо покачал головой. – Знаешь, я бы хотел когда-нибудь вернуться к медицине. Если получится.

Стас заржал так, что эхо разнеслось по пустым стенам.

– Вернуться? Ты серьёзно? Денис, тебе двадцать пять. Ты зарабатываешь больше, чем твой бывший заведующий отделением за десять лет. Зачем тебе это? Ты же уже на вершине.

Я не ответил. Просто смотрел в окно, на низкие, свинцовые тучи, и думал о том, что деньги – это, конечно, хорошо. Деньги – это спокойствие. Уверенность. Возможность обеспечить будущую семью, купить дом, не смотреть на цены в меню. Но глубоко, под всем этим блеском и цифрами на банковском счёте, сидело что-то другое. То, что я намеренно похоронил, когда выбрал лёгкие деньги. То, что иногда просыпалось ночью, давило на грудь и шептало: ты не там. Ты не тем занимаешься. Ты предаёшь себя.

Телефон в кармане завибрировал.

Я взглянул на экран. Неизвестный номер. Странный код – не питерский, не московский. Какой-то региональный. Я нажал «отклонить» и сунул телефон обратно.

– Кто это? – спросила мама, разбирая пирожки.

– Не знаю. Наверное, спам.

Если бы я знал, что на том конце провода – Марина. Что за месяц до той страшной ночи в коридоре родильного отделения моя сводная сестра, о существовании которой я даже не догадывался, уже пытается со мной связаться. Если бы знал, что этот звонок – первый из десятков, которые я отклоню, потому что буду слишком занят строительством своей идеальной, безупречной жизни...

Может, всё сложилось бы иначе. Может, я бы успел сказать Вике правду раньше, до того, как ложь разрослась до немыслимых размеров.

Но я просто нажал красную кнопку. И жизнь пошла так, как пошла.

~***~

Наши дни.

Поле для гольфа в пригороде Петербурга было зелёным, ухоженным и абсолютно чуждым мне.

Я стоял с клюшкой в руках, смотрел на маленький белый мяч и чувствовал себя абсолютным идиотом. Гольф – это игра для людей, которые умеют расслабляться. Для тех, у кого внутри есть тишина. Я не умел расслабляться. Я умел работать, строить, покупать больницы и страдать по женщине, которая меня ненавидела.

– Ты замах делай, а не думай о ней, – раздался голос Стаса за спиной.

Он был всё тот же – широкоплечий, загорелый, с этой своей вечной ухмылкой человека, у которого в жизни всё сложилось правильно. Успешный, женатый, с двумя детьми и большим домом.

– Я не думаю о ней, – соврал, не отрывая взгляда от мяча.

– Ага. Ты смотришь на него так, будто он тебе лично должен денег. Как там племянник, кстати? – Стас сделал глоток воды, опираясь на свою клюшку. – Как его... Максим?

Я раздражённо замахнулся и отправил мяч в полёт. Он пролетел метров восемьдесят и с глухим стуком исчез в кустах. Я выдохнул, опуская руки.

– В последнее время он словно торпеда, – мрачно сказал я. – Марина не справляется. Вчера залез в мой рабочий стол и вытащил договор аренды. Съел угол.

– Съел? – Стас подавился водой.

– Съел. Потом мы полчаса искали второй угол. Не нашли. Пришлось перезаключать.

Стас расхохотался, вытирая глаза.

– Отдай его в садик, – сказал он, когда смог вдохнуть. – Есть же ясли. С полутора лет берут. Пусть там ест что хочет.

Я фыркнул, представляя эту картину.

– В садик. Ты видел этот садик? Я был там на прошлой неделе. Там дети сидят в кружочке и поют про ёлочку. Максим в кружочке не сидит. Максим ломает кружочек.

– Ну, тогда найми няню.

– Марина никого не хочет. Говорит, что она плохая мать, если передаёт ребёнка чужим людям. Я ей говорю: ты не плохая мать, ты измотанная мать. Это разные вещи. Но она не слышит.

Стас хмыкнул, его лицо вдруг стало серьёзным. Он понял, к чему я клоню, хотя мы и не произнесли это имя вслух.

– А сам-то как? – спросил он тихо. – Как там твоя больница? Как там... Вика?

Я замер. Клюшка в руке вдруг стала неподъёмной, свинцовой.

– Она меня ненавидит, – сказал ровно, глядя на траву. – Продолжает думать, что я предатель. И, кажется, у неё роман с хирургом.

– Ого, – Стас протяжно присвистнул. – С хирургом? Это поворот.

– У него детское кресло в машине.

Стас посмотрел на меня с таким неподдельным, сокрушительным сочувствием, что мне захотелось ударить его клюшкой.

– Денис, – сказал он. – Ты идиот.

– Спасибо, я в курсе.

– Нет, серьёзно. Ты купил эту чёртову больницу, вложил миллионы, чтобы вернуть женщину, и теперь сдаёшься из-за детского кресла? Дэн, подумай головой! Может, оно принадлежит не ему? Может, это кресло его племянника?

– Может, – согласился я, чувствуя, как внутри закипает глухая, бессильная злость. – Но я не могу у неё спросить.

– Почему?!

– Потому что если я спрошу, она поймёт, что я ревную. А если она поймёт, что ревную, она поймёт, что я всё ещё... – я замолчал, не в силах произнести это слово вслух даже перед лучшим другом.

– Что всё ещё её любишь, – закончил Стас за меня. – Ужас какой. Прямо катастрофа вселенского масштаба. Мужчина любит женщину. Какой позор. Стыдоба.

– Заткнись.

Я отошёл на пару шагов, чтобы поставить клюшку в стойку. Голова гудела. Не от гольфа – от мыслей. Я думал о Вике. О том, как она смотрела на меня вчера в приёмном, когда я стабилизировал того пациента. Как в её серых глазах мелькнуло что-то – не злость, не обида, а растерянность. Как будто она вдруг увидела меня настоящего, без брони, и не знала, что с этим делать.

А я и сам не знал.

– Денис! Отойди! – вдруг крикнул Стас. Голос его звучал напряжённо.

Я обернулся.

И в этот момент что-то твёрдое, белое и очень быстрое врезалось мне прямо в лоб.

Раздался глухой, тошнотворный стук. Мир на секунду погас, потом вспыхнул ослепительно ярким светом. Я пошатнулся, хватаясь рукой за лоб, и почувствовал, как под пальцами набухает.

– Твою мать! – вырвалось у меня.

Стас уже бежал ко мне, роняя бутылку с водой.

– Денис! Ты как? Это мяч! Чей-то мяч! Ты в сознании?

Я стоял, держась за голову, и смотрел, как из-за деревьев, раздвигая ветки, выходят двое мужчин в дорогих кашемировых свитерах. Один из них – низенький, кругленький, с ужасом на красном лице – отчаянно размахивал руками.

– Простите! Ради бога, простите! Это я случайно! Замах неудачный, ветер!

Я смотрел на него сквозь пелену боли и чувствовал, как лоб пульсирует в такт сердцу. Шишка. Огромная, наверняка багровая, прямо посреди лба, над самой бровью.

– Вы... – начал я, голос звучал глухо, как из бочки. – Вы мне... в голову...

– Мы вызовем врача! – затараторил второй, доставая телефон. – Мы заплатим!

Я провёл ладонью по лбу. Огромная шишка уже пульсировала, размером как теннисный мяч. Кажется, даже больше.

Стас ржал, держась за живот и опираясь на клюшку.

– Шишкин с шишкой, – выдавил он между приступами истерического смеха. – Тебе идёт. Прямо как единорог. Не хватает только радуги из носа.

– Я тебя убью, – пообещал я, с трудом разжимая зубы.

Потом посмотрел на телефон. Три часа дня. Через час мне нужно быть в больнице на общем совещании. Перед всем коллективом. С шишкой на лбу.

И Вика будет там обязательно. Она всегда приходит на совещания, чтобы сидеть в первом ряду и смотреть на меня холодным, оценивающим взглядом.

Отлично. Просто отлично.